Глава 5. Вита

Я написала Милане, не стала звонить. Видеть её, слышать голос, просто невыносимо. Но она позвонила сама! Такой эффект возымело моё сообщение.

«Ты уволена», - вот так я решила закончить нашу многолетнюю дружбу.

Увидев её физиономию, я решаю ответить. Но выхожу на улицу. Мало ли каким будет наш разговор? Надо бы, кстати, убрать это фото. Уж слишком она весела и красива на нём!

- Кафе «ВитаЛина», я слушаю! – произношу с превосходством.

- Виталина? Серьёзно? – насмешливый голос Миланы, как пенопласт по стеклу, настолько противен, что сил нет держаться.

- Абсолютно! – говорю я слегка отстранённо. Как будто занята в этот момент какими-то более важными делами.

- Подружка, а ты не охренела? – игриво воркует она. По тону не скажешь, что речь о скандале. Как будто мы с ней обсуждаем меню.

- А ты? – возвращаю «подачу».

Милана рассерженно хмыкает:

- Осмелюсь припомнить тебе, что я открыла кафе на свои!

- Осмелюсь припомнить тебе, что я отдала тебе всё, до копейки, - парирую я.

- Это нужно ещё посчитать! – возмущается Мила. Счетовод из неё так себе.

- С этим вопросом тебе лучше всего обратиться к своему полюбовнику, он рассчитает твою себестоимость, - говорю я, держа в себе смех.

- К Шумилову? – хмыкает Мила, - Боюсь, что он занят. Его донимает жена!

«Скоро он будет свободен, как ветер», - думаю я. А Мила тем временем делает «выпад»:

- Дольская, хочешь встречный совет? Обратись к своему полюбовнику! Он у тебя приблатнённый, откроет тебе ресторан. Я вообще не пойму, что ты так мелочишься. Далось тебе это кафе?

Я вцепляюсь в момент, и тяну на себя:

- Что ты там наболтала Шумилову? Про меня и Никиту?

- А что? Разве я в чём-то ошиблась? Разве ты ещё с ним не спала? – притворное удивление по ту сторону связи вызывает туманные пятна в глазах. Ненавижу её!

- Как ты можешь, Милан? Я же тебе доверяла, - держу в себе боль, не даю ей прорваться наружу слезами.

- Да что-то не очень ты мне доверяла, подруга! Раз даже словом не обмолвилась о том, что общаешься с ним, - в её голосе слышно обиду. Неужели ей стало обидно, что я не делилась, и она соизволила мне «отомстить»?

- Не считала нужным, - желаю усилить эффект.

- Вот именно! – цедит Милана, - Я тоже не считала нужным делиться с тобой сокровенным.

- Как мило с твоей стороны, - отвечаю, спиной ощущаю шершавую гладкость стены, - Под сокровенным имеешь ввиду намерение переспать с моим мужем?

- Если бы я хотела тебя уязвить, я бы нашла способ попроще, - лишённый эмоций, её голос теперь заставляет прислушаться, - Дело не в сексе! Я могу переспать с кем угодно. Дело в нём. Я люблю его. Вот и всё.

Гудки прерывают её вдохновенную речь. А я продолжаю стоять, прижимая к лицу замолчавший смартфон.

«Я люблю его, вот и всё», - повторяет последнюю фразу моё подсознание. А он? Кого любит он? Глаза закрываются, словно у куклы, которую вдруг опустили на землю. Так охота ему позвонить и задать сокровенный вопрос: «Ты любишь меня?». Не могу… Не могу даже пошевелиться.

Погода сегодня хорошая, тёплая. Солнце в зените. Расцветшая клумба петуний у входа в кафе издаёт неземной аромат. Цветы распростёрли свои волнообразные «юбочки», тянутся к солнцу, питаясь его нисходящим теплом. Я тоже, как этот цветок, стою и дышу летним ветром.

Напротив, через дорогу, есть небольшая прореха. Здесь, вместо ещё одного дома когда-то решили устроить малюсенький сквер. Всего пару лавочек, в дальнем углу нечто, вроде фонтана. Правда, он не работал ни разу, ещё с тех времён, когда мы открыли кафе.

Поблизости есть остановка автобуса, а если пройти метров сто, то откроется вид на Неву. Я любила сюда выходить, когда уставала сидеть взаперти. Перейти через улицу, сесть на ближайшую лавочку. И смотреть, как будто чужими глазами, на наше кафе. Наблюдать, как в него входят люди! Думать, что изменить, что улучшить? Бывало, такие идеи меня посещали, под шум торопливого города, под сенью раскидистых крон.

Деревья тут старые, вероятно, росли ещё в те времена, когда Петербург был уделом царей? Я люблю старый город с его неприметной историей, которую видно во всём. Даже в люках, скрывающих дыры в земле. В закруглённых фасадах домов, в зарешёченных арках. Не пойму, отчего мама съехала в новый район? Я её убеждала остаться! А она уповала на то, что работа в ТЦ далеко.

- Чего я буду мелькать у вас перед глазами. Вот, Шумиловы съедут, и будете жить поживать, - говорила она.

А я всё же думаю, мама устала от нас, захотела пожить в одиночестве. Хотя бы на склоне лет завести отношения с кем-то. Полжизни растила меня! Потом нянчилась с Майей. Ожидала подвоха во всём. И всегда говорила:

- Как Костя любит тебя, так никто не сумеет. Такую любовь беречь надо, поняла? – словно боялась, что я передумаю и разведусь.

Не представляю себе, что она скажет теперь. Как отреагирует, узнав, что Шумилов мне изменил. И с кем? С моей лучшей подругой! Мне даже самой слабо верится в это. Как будто вот-вот проснусь и открою глаза, и всё будет как прежде…

Посидев полчаса, поднимаюсь. Довольно жалеть себя! Нужно работать. У парней из агентства заказала новую вывеску. Теперь моё кафе будет называться «ВитаЛина». Конечно, завсегдатаи будут его по инерции звать «ВитаМила». Придётся менять не только витрину, но также и все документы. Ничего, изменю! Это как новую жизнь начинать, с новым паспортом.

- Дольская! – за спиной у себя слышу женский голос.

Обернувшись, пытаюсь найти того, кто кричал.

- Вита! – в небольшом отдалении – девушка, женщина. Невысокая, темноволосая. Стрижка каре так идёт её облику. Строгий пиджак обрамляет фигуру.

Я щурюсь, пытаюсь вглядеться в лицо. Незнакомка подходит, и я узнаю в ней свою одноклассницу, Катю Сипович. Ну, надо же! Как изменилась! Была серой мышкой, а стала…

- Привет! Кать? Ты ли это? – развожу я руками, - Тебя не узнать!

- Да, ну ладно, - смущается Катя, держит сумочку в тонких руках, - А ты вообще не изменилась с тех пор!

- Скажешь тоже! Не льсти, изменилась, - машу я рукой.

- Вот, неправда! Я сразу глядь, это же Дольская Витка идёт! – восклицает Катюша.

Она была отличницей в школе. Из категории тех, кого не принято звать на тусовки. Ну, мы и не звали! Мы с Милкой вообще мало кого допускали к себе. Чтобы с нами дружить, нужно было пройти «аттестацию». Быть современной и модной, иметь хотя бы одну тройку в четверти, иначе никак. Нравиться мальчикам, но притом отшивать их! Ну, и конечно, иметь вес в пределах девчоночьей нормы. А вот Катя была полновата, при всех своих прочих «грехах».

- Катюш, ну, ты просто красавица! – восхищённо смотрю на неё. Теперь от той девочки с полными бёдрами не осталось ничего, разве что слабый намёк в чуть смущённой улыбке.

- Ну, хватит меня изучать! Расскажи, как сама? – становится ближе, и я вижу полосы мелких морщинок. Следы возрастных изменений не скрыть! И в чужих лицах ты видишь их более явно, чем в зеркале.

- Да как, - пожимаю плечами, - Нормально. Пока ещё замужем, двое детей. Вот, кафе «ВитаЛина», моё.

На автомате назвав его так, я решаю не исправляться. Катюша глядит в направлении жеста и, не заметив ошибки, спешит удивиться:

- Вот это да! Ну, здорово! Только я не поняла, что это значит «пока ещё замужем?».

Её улыбка действует на меня так обезоруживающе, что я тоже смеюсь. И своим грустным мыслям, и этой подавленной боли внутри.

- Так, может, зайдёшь? Чего мы стоим тут, на улице? Я тебя угощу! Если, конечно, есть время? – предлагаю абсолютно искренне. Почему-то её появление здесь ощущается мною, как благость.

Катя глядит на часы. Те у неё на изящном браслете.

- Времени где-то минут сорок. Я тут решила по магазинам пробежаться, между эфирами. Вот, прикупила белья, - демонстрирует скромный пакетик с извилистой надписью.

- Между эфирами? – хмурюсь, - Ты что, на телевидении работаешь?

- На радио! – вновь улыбается Катя, - «Радио Петербург», одноимённое, можно сказать.

- Класс! – восторгаюсь, - И что ты там делаешь?

- Веду интервью, принимаю гостей, ещё иногда ставлю музыку, - быстро транслирует Катя. И голос её мне, как будто знаком.

- А новости? Новости тоже ведёшь? – уточняю.

- Я раньше вела, а сейчас в основном интервью, передачу «Прогулки по Питеру». Новости, знаешь ли, слишком напряжено.

- «С вами была Катя Сипович, до скорых встреч», - повторяю я смутно знакомую реплику.

- Да, да! Это я! Моя фишечка, - Катя смеётся, - Сипович-встреч, вроде рифма!

В своём позитиве она так заразительна, что мы, шутя, вспоминая, толкая друг друга, идём в направлении кафе.

- Ух, ты! Вот это красота! – восхищается Катя, стоит нам вместе войти. Она трогает пальму у входа, - Живая?

- Конечно, - смеюсь, - Всё живое! Это я раньше цветы разводила, потом у нас дома собака завелась. Пришлось выбирать между ними.

- Собака? Я обожаю собак! А какая порода? – Катерина садится за столик, предложенный мною. Люблю этот стол, у окна. Можно следить за прохожими, оставаясь при этом невидимой им.

- Корги, сейчас покажу, - достаю я смартфон, и жестом позвав к нам Ларису, сажусь рядом с ней.

Пока Катя листает альбом «Капустяныч», я беру белый чай и чизкейки. Катя кофе не пьёт, сдобу ест только по праздникам. В общем, поклонница ЗОЖ. Не то, что я!

- А вот этого парня я знаю, - дойдя до снимка, где Костя держит Капустина, а на лицо ему падает тень, Катя щипками пытается приблизить, - Это Костя Шумилов?

Я, чувствуя сильный укол где-то в области сердца. Забыла совсем, это фото переместить в другой альбом. А лучше всего, удалить фото с ним!

- Да, Шумилов, чего уж скрывать, - пожимаю плечами.

- Вы с ним до сих пор общаетесь? – удивляется Катя, и приблизив ещё, упирается взглядом в экран, - Слушай, а он возмужал, изменился!

Я прячу ладони между колен. Кольцо на безымянном отчаянно давит, так хочется снять. Я пальцами глажу его, будто пытаясь себя успокоить. Говорить, или нет, что Шумилов – мой муж? Мой пока ещё муж…

Но в этот момент выручает Лариса. Приносит заказ. И Катюша, отвлёкшись, возвращает мне гаджет. И я, стоит Ларе уйти, перевожу разговор на неё.

- Ну, а ты, замужем, нет? – говорю это так легкомысленно, будто значения не имеет, замужем мы, или нет.

- Ой, да, - Катя кивает, - Была до недавнего времени. А потом развелась! Сын остался от первого брака. От второго дочурка.

- Второго? – подперев щёку ладонью, с интересом смотрю на неё.

- С первым мужем мы с юности жили, а потом он меня приревновал к моей карьере. Когда в гору попёрла! Упрекал, что, дескать, я сплю с директором радиостанции.

- А ты? – поднимаю я брови.

- А я и спала, - беззаботно, с такой же улыбкой, произносит Катюша, - Но только не с директором, а с продюсером. За него же и вышла потом. Но мы слишком разные с ним оказались.

- Ну, детей нарожала, уже хорошо! – привожу веский довод.

- Да я и не жалуюсь, знаешь? – Катя пробует чай, - Любовь – это дело такое. Её не так просто найти. Ммм, вкусно, кстати! – берётся она за чизкейк.

- Вот думаю, сделать отдельный раздел для ЗОЖников, вроде тебя. Всякие низкокалорийные десерты, полезные чаи, летом – смузи, - рассуждаю мечтательно, - Слушай, Кать! – осеняет меня, - А у тебя на радио можно рекламу дать?

- Какого рода? – её взгляд обретает налёт деловитости, - Кафе рекламировать? Можно, конечно! - Мне бы кондитера хорошего найти. Который торты печёт. Абы кого не хочу! Не хочу быть посредником, чтобы просто закупать и реализовывать. Хочу компаньона на долгое время, понимаешь? – пытаюсь я объяснить.

Катя хмурится:

- Можно дать клич, в рекламном потоке. У нас есть отдельный раздел «соискатели и вакансии в Питере». Но это не столь эффективно, как, к примеру, в социальных сетях.

- Да, конечно! Я всюду дам клич. И в социальных сетях поищу. Дело не одного дня, понимаю, - подавляю я вздох. И готовлюсь мысленно к большим переменам в карьере и в жизни.

- Слушай, а вы с Миланкой общаетесь? – вдруг произносит Катюша.

- Да… постольку поскольку, - пытаюсь свернуть. Скорее бы уже сменить эту вывеску и вычеркнуть Милу из жизни, насколько это возможно…

Тут Кате звонят. Я про себя выдыхаю. Как выяснилось, говорить о себе крайне сложно. Что в работе, что в личной жизни – полнейший бардак. Такое чувство, что я на краю. И прыжок в неизвестность – единственный выход из этого тупика.

Перебросившись с кем-то короткими фразами, Катя кладёт телефон и вздыхает:

- Представляешь, коллега слегла с ангиной. Голоса нет! Придётся брать на себя её эфир. Ненавижу политику!

По лицу вижу, оно так и есть:

- Новости что ли?

- Ага, - Катя кривится.

- Теперь буду чаще включать петербуржское радио, - пытаюсь её ободрить.

- С вами Катя Сипович, до скорых встреч! – оживляется Катя.

Она, наспех доев свой чизкейк, запивает его белым чаем. Прощаемся. Катя даёт мне свой номер, я – свой. Обещаем найти друг дружку в социальной сети. И, только её силуэт растворяется в потоке прохожих, как мне на смартфон прилетает послание. «У вас новый друг», - читаю с улыбкой. И, войдя на страничку, нажимаю «Дружить»…

Ещё сидя в кафе, составляю подробнейший список. Пора собирать Антошу в большой летний «поход»! Отсутствие сына меня не пугает. Он, несмотря на свой возраст, весьма осторожен. Вместе с ним едут Саня и Рафик. Первый – друг детства, второй иммигрировал вместе с родителями. Их с Антоном связала причастность к Израилю. У Рафаила там бабушка с дедом. У Тоши – дедуля. Которого он никогда не встречал, и, возможно, не встретит. Но всё-таки.

Я люблю систематизировать. Всегда маркирую записками всё, что возможно. Пишу списки дел, в ежедневник, в смартфон. Прошлогодние списки вещей подвергаются строгой проверке. В них разделы: «одежда», «обувь», «гигиена», «аптечка», «гаджеты», «деньги», «документы».

Пришлось собрать кучу справок. Ну, это как водится! Тоша здоров. Правда, спина – его слабое место. У него сколиоз от рождения. Плохо лежал, потому и пришлось кесарить. А ещё у него, как у матери, кожа проблемная. Не в том смысле, что прыщики! А в том, что любой незначительный укус, или ожог заживает так долго, оставляет следы. И вечно крапивница, герпес, и прочая хрень!

Так что, заранее я закупила лекарства и мази. А главное, средства от солнца с высоким UF, и спрей от кровососущих. Вот это для нас с Тошей – самое страшное.

- Антош! Где твой походный набор посуды? – интересуюсь у сына. Который совсем не участвует в сборах. Привык, что я всё собираю сама.

- Так в чемодане лежит, - отвечает, - Ты же его положила туда, вместе с мочалкой и чехлом для зубнушки, - так он называет зубную щётку.

Нахожу в чемодане прозрачную сумочку, где умещается полный набор: кружка, миска, приборы. Нержавейка с узором, вилка и ложка в персональном чехле. Они ведь там ходят в походы, готовят еду на костре! В общем, развлекаются всячески.

- Я тебе плавки зашила, - ставлю в известность Антона, тот каждый год приезжает в дырявой одежде. То за сук зацепился, то рак ущипнул, - Но положу ещё запасные, новые. Их береги, хорошо?

- Ага, - отзывается Тоха из спальни.

Я в зале. И зал наш сегодня похож на большой склад вещей. На полу разложила всё то, что составит сыновий багаж. Казалось бы, мальчик! А столько всего будет нужно. Гигиены одной целый пакет. Хорошо, что Антон не девчонка…

Слышу скрежет дверного замка. Возвращается он. Мой пока ещё муж. Принимаю вид занятой, увлечённый. Вроде я его даже не слышала! Шумилов заходит в гостиную:

- О! Ничего себе! Сборы в полном разгаре?

- Да, - отвечаю, бегу взглядом по списку. Точнее, делаю вид, что бегу, - Там ужин стоит на плите, разогрей.

Он выдыхает:

- Спасибо! Помочь чем-нибудь?

- Нет, не нужно, - верчу головой, в попытках найти дождевик.

- Вита? – окликает Шумилов.

Он всё также стоит у двери, опираясь плечом о косяк. Пальцы держат ключи от машины.

- А? – поднимаю глаза.

Тёмный ворот футболки вокруг его шеи завёрнут. Одна из любимых, где швы наружу. И неясно, это изнанка, или лицо. Волосы собраны в хвост, на лице явный контур щетины. Странно… Не брился? Судя по виду, уже пару дней! Это так на него непохоже…

- А… ты ела? – пытается он отыскать в глубине своих дум подходящую тему. Как будто желает начать разговор, но произносит не то.

- Я поела, да, - отзываюсь я бегло и возвращаюсь глазами туда, где уже всё готово к отъезду.

Послезавтра Антоша уедет. А дальше? А дальше уеду и я. Что потом? Я подам на развод. А Шумилов… Подпишет бумаги. И двадцать лет жизни, не считая того, что знакомы мы с ним тридцать два, будут стёрты одной только подписью…

Стараюсь не думать об этом. Пока! Придёт время, подумаю. А пока у меня есть задача – собрать сына в лагерь. И я посвящаю себя ей всецело. До тех пор, пока мой пока ещё муж не уходит в свой кабинет.

Услышав, как он закрывается, я перемещаюсь к нам в спальню. Второй список, тот, что я наспех составила утром, включает в себя мои вещи. Всё то, что возьму с собой в новую жизнь. Вещей будет много! Едва ли удастся забрать всё и сразу. Так что сделаю несколько ходок. Пока возьму летнее. Лето ведь? А осень - потом.

Нужно взять пару наборов постельного. Эх, не померила ширину кровати! Взять кастрюлю и сковороду. Полотенца, косметику. Боже мой, сколько всего! Это не Тошу собрать. Тут придётся трудиться ни день, и ни два. Я решаю не откладывать в долгий ящик. Заняться ревизией шкафа сейчас, пока Антон ещё дома. Оставаться здесь наедине с Шумиловым, когда сын уедет, у меня нет ни малейшего желания.

Муж входит в спальню, когда я решаю, что взять из одежды. Составляю комплекты на разную погоду, на каждый день…

- Ч-то ты делаешь? – хмурится он.

Переодетый в домашнее, выглядит как-то иначе. Как будто устал и не выспался. Может, оно так и есть? Страдает теперь по Милане! И думает, как бы выйти сухим из воды?

- Со-би-ра-юсь, - говорю по слогам.

Решаю, что к синим джинсам лучше взять белый пиджак, а к синему пиджаку подойдут светло-голубые широкие брюки.

- Куда? – вопрошает с волнением.

Я делаю вдох:

- Как куда? Я же тебе говорила, я съеду, как только уедет Антон.

- Я не думал, что ты так серьёзно настроена, - он стоит, сложив руки на груди. И глядит на меня исподлобья.

Повернувшись к нему, я кладу на кровать список нужных вещей:

- Кость, я настроена очень серьёзно. И давай не будем об этом?

Мои надежды на то, что он может уйти и оставить меня продолжать свои сборы, рассеиваются. Шумилов заходит, прикрыв за собой двери спальни. Оглядев груду тряпок, скрежещет зубами:

- Ты намерена бросить меня?

- Кость, я прошу, не сейчас! Здесь Антон, - понижаю я голос до шепота, - Мы с тобой уже всё обсудили.

- Что обсудили? То, что ты будешь жить с ним? – хриплый шепот Шумилова требует точных ответов, которые я не могу дать сейчас.

- Я буду жить одна, Кость. А ты можешь жить с кем угодно, - отвечаю как можно спокойнее.

Шумилов, найдя среди прочих одежд мой интимный комплект кружевного белья, вынимает его. Держит, пристально глядя. Тёмно-зелёное кружево, шёлк. На теле оно выглядит круче, чем на плечиках.

- Вот это ты тоже прихватишь с собой? – тычет этим комплектом в меня и впивается взглядом так резко, что я отступаю.

Неожиданно дверь открывается. На пороге стоит удивлённый Антон.

- Я стучал! – говорит он в своё оправдание, - Вы чего тут?

Шумилов, свернув мои трусики, прячет подмышкой. А я выдаю:

- Вот, решила прибраться в шкафу!

- Ааа, - тянет Антоха, - Понятно. Я это…, - он кивает себе за плечо, - Хотел погулять. Капустина взять?

- Я уже выводила его, - хмурю брови, - А куда ты собрался гулять?

Тоха в ответ поднимает глаза к потолку:

- Ну, надо мне, ма! Навигатор проверить. Я тут, по райончику круг сделаю и вернусь.

- Хорошо, - отвечаю, - Возьми Капустина! И чтобы через час был дома.

Антоша уходит. В момент, когда дверь закрывается, Костя бросает бельё на постель:

- Может быть, ты давно собиралась нас бросить? Просто смелости недоставало осуществить этот план? – язвительно щурится он. Уже не стесняясь говорить в полный голос.

- Шумилов, изложи свои фантазии на бумаге! Я почитаю их вместо романа перед сном, - усмехаюсь ему.

Он шумно пыхтит и выходит из комнаты. Хлопает дверь кабинета. И я опускаюсь на нашу постель. Пока ещё нашу! Беру в руки тот самый комплект. Как ни больно сейчас вспоминать, но когда-то Шумилов снимал с меня это бельё, и любил, вот на этой постели.