ГЛАВА 11

Ну а я с любопытством осматривала окрестности незнакомого городка и невольно сравнивала его с тем, в котором сама родилась и выросла. Непривычные фасады домов цепляли глаз, а вот народ суетился точно так же, как и у нас. Брусчатка знакомо заставляла повозку трястись, будто и не было этого путешествия порталом и долгой дороги верхом. Городская жизнь шла своим чередом. Уличные зазывалы старались во всю и доказывали делом, что не зря едят свой хлеб. Приглашали в театр на вечернее представление, в трактир «У Милены», где сегодня обещали выступить певцы из соседнего города, в клуб благочестивых рукодельниц и еще много куда. Навстречу нам то и дело проносились такие же наемные экипажи, которые было легко отличить благодаря их желтому цвету и синим плащам извозчиков, реже – частные кареты. Довольно много людей передвигалось пешком. Кто-то тащил тяжелые тюки на спине, кто-то просто спешил по делам, кто-то, наоборот, прогуливался в свое удовольствие. Возле многочисленных продовольственных лавок были выставлены уличные лотки с товаром – лучшая реклама для любого заведения.

Из-за небольших размеров городка торговая площадь имелась одна и находилась она неподалеку от главной. Шум тут стоял, как при пожаре, но это являлось для торговцев скорее нормой. Каждый хотел продать как можно больше, и поэтому хвалил свой товар как можно громче. Старался мальчишка в шапке, съехавшей на одно ухо, – продавец газет, старалась дородная дама в пыльном переднике, стоявшая рядом с пузатой бочкой и хрипло кричавшая во все горло: «квас!». Отдельный запах шел от лотка булочника. У меня буквально слюнки потекли от аромата ванили, карамели и еще чего-то до боли знакомого, и если бы не два недавно съеденных куска пирога, я бы бросилась к нему первым делом.

С самого края работали наперсточники, обманывая доверчивых горожан. Я так однажды весь кошель проиграла, пока Ильда не оттащила и не объяснила, что у них невозможно выиграть. Ух и разозлилась я тогда, даже к постовому подошла, но тот лишь пожал плечами и отмахнулся, как от назойливой пчелы, сказал, что все происходит на добровольной основе, поэтому и нарушения закона никакого нет. Мол, не хочешь, не играй, никто же не заставляет. Тогда-то я и поняла, что не все так просто и однозначно в этой жизни.

– Убрать! – был первый приказ лорд-канцлера, как только подошвы нашей обуви коснулись утоптанной брусчатки, что устилала рыночную площадь, и Томас с Джереми тут же отправились в сторону мошенников. При виде людей в воинских мундирах наперсточников как ветром сдуло. Местный постовой было дернулся в х сторону, но чуть приподнятая бровь лорда канцлера того мгновенно остановила.

По рынку мы ходили следующим составом: чуть впереди шел Его Светлость, после – мы с герцогом Ламандским и замыкали шествие Томас и Джереми с одинаково каменными лицами. При нашем приближении замолкали даже самые бойкие торговцы, а некоторые, особо впечатлительные и вовсе прятались под прилавки, подальше от проницательного и требовательного взгляда лорд-канцлера. В очередной раз я убедилась, что Его Светлость лорд Дрейк Вестон, герцог Ирривии не даром занимает свой пост.

– В лавку к нам зайдите и цветы у нас купите! – продолжала голосить самая смелая торговка, но и та сникла, как только поняла, что букеты лорд-канцлера и его спутников никоим образом не интересуют.

Народ оглядывал нашу компанию с осторожным любопытством, но безо всякого стеснения, все-таки местные во избежание неурядиц от высоких гостей старались держаться подальше. А я порадовалась, что новомодность и смелость моего наряда нивелируется компанией мужчин, в которой мне посчастливилось совершать прогулку. Ко мне тоже не осмеливались обращаться, хоть глаза встреченных нами людей и округлялись от удивления. К моему счастью и заметному облегчению никто с презрением не сплевывал под ноги и не орал: «Срамота!».

Его Светлость повел нас по продуктовому ряду, где мы закупили орехов, сушеных слив, уже нарезанного сыра, вяленого мяса и прочих мелочей, призванных скрасить долгое путешествие. Все это лорд-канцлер собственноручно упаковывал, надежно запечатывал, а после вместе с монеткой отдавал мальчишкам-посыльным, которые споро относили покупки в нашу повозку, что ждала на специальной стоянке. За сохранность продуктов, как и за то, что в них не подсунут очередную отраву, можно было не волноваться – я рассмотрела слабое мерцание фиолетового камня в медальоне Его Светлости, а это могло значить только одно: менталист использовал магию.

Постепенно рынок начал приходить в себя от потрясения, люди робко продолжили совершать покупки, и нам уже не уделяли столь пристального внимания. Пока мужчины рассматривали всякие полезные для походов штучки, приправленные магией, я засмотрелась на шкатулку, выставленную ремесленником на соседнем прилавке. Небольшая коробочка малахитового цвета, была настолько искусно выполнена, что я долго не могла отвести от нее глаз, стараясь запомнить в деталях. Природный гладко шлифованный узор самоцвета на крышке был украшен букетиком из полевых цветов лонита. Стебли, если верить торговцу, были выполнены из чистейшего золота, а головки цветов – из белого халцедона. Цена у шкатулки была для меня заоблачной – ползолотого, и позволить себе ее приобрести я, конечно же, не могла. Но кто помешает мне заказать почти такую же у местных умельцев родного города, если я туда все же вернусь? И пусть она будет выполнена из крашеного дерева, а вместо самоцветов, добытых в горах, украшать ее будут простые стекляшки, складывать в нее те немногочисленные украшения, что достались мне от мамы и бабушки, будет необычайно приятно. Сейчас же приходится мамин кулон и пару простых колец заворачивать в специальную тряпочку и убирать в стол. Отправляясь в путешествие, кольца я благоразумно оставила дома, а вот кулон, сколько себя помню, всегда был рядом со мной. Может, кому-то это покажется глупостью – настолько привязываться к вещам, но в таком случае вряд ли он терял самого близкого человека в шесть лет, а значит, и понять моих чувств ему не дано.

– Идем, Мари, – легонько потянул меня в сторону герцог Ламандский.

Краем уха я слышала, как Его Светлость приобрел магическое огниво, способное разжечь практически любой материал, будь это даже утопленное сто лет назад бревно, полотнище, моментально впитывающее влагу, и непромокаемый плащ, поддерживающий температуру внутри. Как оказалось, предназначался он для меня.

– Погода в горах непредсказуема. Ты одна без подходящей одежды, – пояснил свои действия Его Светлость.

Я смутилась. Принимать подарки от мужчин было чем-то совершенно новым для меня, и хотя, умом я понимала, что лорд-канцлер заботится обо мне по долгу службы, всего лишь, как о еще одном члене его отряда, которого нужно правильно экипировать, внутри от его поступков делалось тепло, и от того я чувствовала себя странно.

– Спасибо, негромко отозвалась я и спрятала взгляд, чтобы он не смог прочесть в нем ничего лишнего.

«Это ничего не значит, это ничего не значит, это ничего не значит…» – упрямо твердила я себе, пока мы неспешно бродили по рядам. Я помнила, что Его Светлость теперь может считывать мои эмоции, а значит, и их нужно было держать под строгим контролем.

Герцог Ламандский вдруг остановился возле лотка кожевенника, и я вместе с ним, потому как рука моя все еще покоилась на локте Андрэ. Его Светлость недовольства не выразил, стал ждать нас в сторонке, давая безмолвное разрешение на покупки. Передо мной лежали разномастные кошели разных цветов и размеров. Многие из них украшала вышивка или кожаные цветы. Один, величиной с хорошую книгу, заставил хихикнуть – это ж сколько денег нужно таскать с собой, чтобы его наполнить. Такой, наверное, все руки оттянет. Искусно выделанные ремешки лежали свернутыми в улитки, позади торговца на специальной подставке висели сумки, в основном черных и коричневых цветов. Такого разнообразия, как среди кошелей и ремешков, уже не наблюдалось.

Оказалось, именно сумки и заинтересовали молодого герцога. Он выбрал одну, не очень большую, украшенную по краю витиеватым орнаментом. Под суровым взглядом темных глаз лорд-канцлера кожевенник, заикнувшись, назвал такую цену, что герцогу Ламандскому не пришлось даже торговаться, а я оценила всю прелесть похода за покупками в компании мужчин. У нас в городе меня хоть многие и знали, но сбивать первоначальную цену приходилось все равно. Как говорится, служба-службой, а монетки – врозь.

– Мари, позволь тебе ее подарить в знак нашей дружбы, раз уж представился такой случай, – герцог широко улыбнулся и протянул мне сумку, а я растерялась от такого внимания.

Почему-то перевела взгляд на лорд-канцлера, но тот стоял с каменным выражением лица, лишь только губы его были сомкнуты в одну линию. Конечно! Такое вопиющее нарушение этикета не могло оставить его равнодушным. Мало того, что мы с герцогом разгуливаем под ручку, словно парочка, так он пошел дальше и мне еще и дорогие подарки делает. Вообще, насколько мне известно, за этим сейчас так строго следили только в столице и приближенных к ней пригородах, а в отдаленных уголках люди позволяли себе более расслабленное поведение, и никто уже такого большого значения всем этим условностям не придавал, но Его Светлость, наверное, привык к безукоризненному соблюдению всех правил приличия.

– Мне? – уточнила, будто был шанс, что я неправильно расслышала слова герцога Ламандского.

– Да, Мари, – утвердительно кивнул он и еще раз ткнул в мою сторону сумкой. А после понизил голос: – Ты же не собираешься выставить меня в глупом свете, отказавшись у всех на виду?

Кажется, герцог Ламандский загнал меня в угол. Вот правильно мама всегда говорила, чтобы я не связывалась с аристократами! И хотя подарок герцога не вызвал той бури противоречивых эмоций, что и подарок лорд-канцлера, чувство легкой неловкости все же присутствовало.

– Пожалуйста, больше никаких подарков! – горячо шептала я, когда мы продолжили неспешно идти по торговому ряду. Андрэ с довольной улыбкой на лице, я же – с новой кожаной сумкой через плечо. Старую холщевую, как и все вещи из нее, я переложила в обновку. – Пожалейте мое душевное равновесие!

– Мари, ты поступаешь нечестно, – сделал вид, что возмущен моей реакцией герцог Ламанский, но лукавство, которое так и плясало в его глазах, не дало мне себя обмануть. – Ты спасаешь мне жизнь, поишь своими настойками за просто так, и даже не позволяешь как следует отблагодарить. Ты же не думаешь, что после всего я просто отпущу тебя с миром и с пустыми карманами?

В ответ на это я смогла лишь округлить глаза и закашляться. Вообще-то я считала, что если меня не повесят за все, что в этом путешествии происходит, то будет уже хорошо.

– Ты именно так и думаешь! – правильно понял мою заминку молодой герцог. – Мари, я действительно оскорблен…

– Э-э-э, давайте пока не будем об этом, – поспешила я дипломатично сменить тему. – Мы с вами все еще смертельно отравлены, хоть благодаря целителям и настоям в полной мере не чувствуем действия яда. Когда все закончится, тогда и поговорим.

– Можете не беспокоиться, Андрэ, – вмешался вдруг Его Светлость. – Услуги госпожи Мари будут щедро оплачены за счет государственной казны.

– Разумеется, – впервые на моей памяти холодно улыбнулся лорд-канцлеру герцог Ламандский. – Но это никак не помешает мне отблагодарить госпожу Мари лично.

Пока мужчины прожигали друг друга взглядами, и никто из них не собирался уступать, я выскользнула из хватки молодого герцога и предпочла поберечь нервы и переждать неожиданное противостояние где-нибудь подальше.

– Забегу пока в аптеку, – негромко буркнула я Томасу и Джереми, увидев так удачно расположившееся рядом заведение, которое я легко узнала по вывеске с изображением чаши. – Мне нужно пополнить кое-какие запасы трав. Фу-у-ух, – протяжно выдохнула я, как только дверь за мной захлопнулась, отрезав от делящих непонятно что мужчин.

Негромко звякнул колокольчик, оповещавший о каждом новоприбывшем посетителе, я втянула носом такие родные, знакомые с детства запахи и поняла, что начинаю постепенно успокаиваться. Неспешно пошла вдоль деревянных витрин, внутри которых стояли подписанные банки с зельями, настоями и одиночными ингредиентами для их самостоятельного приготовления. В общем, аптека в далеком чужом городе мало отличалась от той, что располагалась в нашем. Выбор мне понравился. Помимо привычных товаров здесь еще можно было купить травы, растущие только в горах. У нас их стоимость превышала здешнюю минимум в три раза. Я мысленно подсчитывала, чего и сколько могу себе позволить, как меня отвлек чей-то голос.

– Рад вас видеть, леди, – с показавшейся мне плотоядной улыбкой ко мне приближался недавний целитель. Как его? Эфир? Эвклид? Элид, кажется. Его живот все также натягивал ткань форменного халата, будто его кто-то надувал изнутри, а глаза блестели каким-то нездоровым блеском. – Рад, что вы нашли время заглянуть к нам в аптеку. У нас самый большой выбор во всем городе, не сомневайтесь, – господин Элид на правах хозяина взял меня под руку и повел вдоль витрины. – Вас что-то конкретное интересует?

– Знаете, я пока еще не определилась, – попыталась я уйти от ответа.

Почему-то в обществе пожилого целителя я почувствовала себя неуютно. Может, тот факт, что он видел меня в одном исподнем, был тому виной, а, может – его слегка сочувственное отношение из-за моей близкой смерти, которое все равно чувствовалось, как бы деликатен ни был в общении господин Элид. А может, виной тому было его излишне нахрапистое поведение на мой вкус… Тем не менее, я нехотя следовала за пожилым мужчиной, прикидывая, как бы побыстрей покинуть аптеку и навязчивое общество ее хозяина, и лишь тот факт, что снаружи меня ждали два герцога в сопровождении опытных воинов, успокаивал нервы. В самом-то деле! Ну что такого страшного может со мной приключиться в аптеке, учитывая, что я и так уже одной ногой в могиле?

– Тогда я просто обязан предложить вам наши самые редкие и уникальные экземпляры! – воскликнул целитель и потянул меня в сторону прилавка. – Идемте, они хранятся у меня в особом месте в подсобке.

– Не думаю, что смогу их себе позволить, – я сомневалась.

– Ваш герцог сегодня вознаградил нас более чем щедро, думаю, я смогу сделать вам хорошую скидку. Вы сами откуда, леди?

– Издалека…

– Готов поспорить на что угодно, у себя вы не найдете ни корни армелии, ни семена ализиума. Об их уникальных свойствах рассказывать вам не надо. Вы ведь разбираетесь в травах, а иначе бы к нам просто не зашли, – хитрый взгляд по-стариковски выцветших, серых глаз, казалось, видел меня насквозь. – Ну что, леди, готовы заглянуть в святая-святых любой аптеки, – пожилой целитель выдержал почти театральную паузу и продолжил: – В подсобку?

– Да, – выдохнула я, запретив себе колебаться.

От щедрого предложения господина Элида я отказаться не смогла – это вам не сумочку из нежнейшей кожи заполучить. То, что предлагал целитель, было гораздо, гораздо лучше! В нашем городе стоимость редких растений, тем более привезенных издалека, стремилась к заоблачной. И покупать их для того, чтобы приготовить снадобье, становилось практически бессмысленным – никто из моих клиентов просто не смог бы себе позволить приобрести подобное лекарство даже по цене себестоимости, ибо последняя приближалась к немалой плате за услуги целителей. А травяные снадобья по рецептам моей бабушки хоть и были весьма действенны, в эффективности все же проигрывали магии, у которой практически никогда не случалось осечек.

Я следовала за пожилым владельцем аптеки и мысленно потирала руки: это же сколько всего я смогу приготовить из редких травок, если удастся приобрести их по выгодной цене, вспоминала рецепты из бабушкиных книг. Представляю, как многим клиентам я теперь смогу помочь! Осталось только самой еще умудриться выжить и благополучно вернуться домой. Радужные мечты омрачала лишь ненужная магия, что так некстати проснулась во мне. С ней еще придется что-то решать, просто так Его Светлость меня ни за что не отпустит. Но этот вопрос я решила отложить до своего возвращения.

– Вот мы и пришли! – торжественно объявил господин Элид, чем выдернул меня из размышлений.

Потом его глаза загорелись желтым, он легко дотронулся толстым пальцем до моих губ, и я почувствовала, что не могу издать ни звука. Губы и язык онемели, и мне оставалось лишь дико вращать глазами от растерянности и возмущения, что я и делала. От собственной немощи и тишины, которая все это сопровождала, сделалось жутко. Я не понимала, что происходит, и зачем пожилому господину нужно лишать меня дара речи. Что это еще за внеплановый эксперимент? Или целитель таким странным образом хочет помочь мне с отравлением? Старик тем временем прикоснулся к моему виску, и мое сознание накрыла темнота.