ГЛАВА 9

А за тарелку рагу, что стояло и еще даже исходило дымком на столике возле окна, я почти простила лорду слова о лягушке. С аппетитом дворняги я набросилась на наваристый ужин, и уже через несколько минут в глиняной плошке ничего не осталось. О чуть черствой краюшке хлеба напоминали лишь несколько крошек, упавших на стол, а о ягодном морсе – остатки тех самых ягод на дне чуть мутного стакана.

Со спокойным сердцем я разделась и, оставшись лишь в нижнем белье, устроилась в кровати. Не сказать, что набитый соломой матрас был верхом удобства, но пахнувшие чистотой простынь, наволочка и одеяло компенсировали этот недостаток с лихвой. А если учесть, сколько времени я провела в седле, то и вообще можно было смело утверждать, что подо мной – королевское ложе, не меньше. Остаться, наконец, одной – тоже было сродни подарку.

Я погасила свет, прикрыла глаза и почти провалилась в сон, как подозрительный звук заставил встрепенуться. Молочно-белая луна, заглянувшая в окно, позволила рассмотреть, как щеколда, что запирала дверь изнутри, медленно отодвигается в сторону. Я вскочила, схватила лампу, которая стояла на столе, и, заведя руки с импровизированным орудием за голову, притаилась возле двери. Как только деревянная створка открылась, и в луч света, падавший из коридора, шагнул человек, я, подбадривая себя тихим писком, обрушила лампу на голову ночного посетителя. Точнее – попыталась. Мужчина от моего снаряда увернулся, а ловкие руки незнакомца тут же скрутили меня и обездвижили.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина, и я чувствовала только лишь дыхание неизвестного, запутавшееся в моих распущенных волосах, да то, как внутрь меня постепенно проникает холод через босые ступни. Закричать я не могла, язык почему-то не слушался, да и губы разомкнуть не получалось. Сделалось до рези в животе страшно, и пришла запоздалая мысль: уж лучше бы я ночевала в сомнительной компании Его Светлости. Неприятно, зато на все сто безопасно.

– Кричать будешь? – спросил ночной посетитель чуть грубоватым голосом лорд-канцлера и ногой захлопнул дверь. Я помотала головой и почувствовала, как контроль над губами снова вернулся ко мне. – Хорошо, – удовлетворенно проговорил менталист и отпустил меня. Я поспешила отодвинуться на два шага.

– Что вы здесь делаете? – прошипела я, сгорая под обжигающим взглядом Его Светлости. Исподнее – все же не та одежда, в которой следовало бы встречать постороннего мужчину. А в моменты, когда Его Светлость доводил меня до белого каления, я совершенно забывала, кто из нас есть кто, и не могла контролировать свои интонации. – Вы же сняли для себя отдельную комнату!

– Женщины! Где ваша логика? Или это такая благодарность за то, что позаботился о твоей репутации? Нужно было брать для нас общий номер, чтобы все знали, что мы ночуем вместе?

– Нужно было идти ночевать в ваш номер, а не доводить меня до сердечного приступа вашими штучками!

– А вот это уже я сам буду решать, – с нажимом произнес лорд-канцлер. – А не какая-то девчонка, проведшая всю жизнь в захолустном лесу.

Я сочла за благо умолкнуть. И правда: я – всего лишь травница из предместья маленького городка, а он – второй по значимости человек в государстве. В руках лорд-канцлера собрана судебная, исполнительная и законодательная власть, а так же хранится печать самого короля. Его Светлость входит в тайный совет и является первым советником нашего правителя. Небо, я еще смею ему перечить! Не иначе как отрава уже начала разжижать мои мозги.

– Прошу прощения, – сдавленно проговорила я и поспешила вернуться обратно в постель.

– Милое бельишко, – донеслось в спину мне.

Но, погруженная в собственные думы, я никак не отреагировала на язвительные слова. Чем бы ни руководствовался лорд-канцлер, вряд ли он явился ко мне с целью получить телесные наслаждения. Он сам же говорил, что опыта у меня никакого, и терпит он все это только лишь ради общего дела. Я накрылась одеялом, отвернулась к стене, украшенной выцветшим тканым ковром, и даже не посмела пожелать Его Светлости добрых снов. Слова застряли в горле, а язык не поворачивался их произносить. Но далеко не из-за того, что менталист снова воздействовал на меня собственной силой. Нет. Кажется, я только в этот момент в полной мере осознала, с какого масштаба человеком свела меня судьба.

Уснула я гораздо позже. Уже и луна перестала светить в ничем не прикрытое небольшое окно, а я все бездвижно лежала, боясь пошевелиться и привлечь этим самым внимание Его Светлости, который устроился на ночлег на соседней кровати. Стоило только руку протянуть, и можно было коснуться мужчины.

А проснулась я от того, что меня рвало. Добежать до удобств, располагавшихся в коридоре, я не успевала, а потому схватила ведро, которое находилось возле самой двери. Такие ставили в комнатах у всех постояльцев на случай, если те были не в состоянии сделать несколько лишних шагов ночью. Жестяная, чуть помятая емкость на мое счастье оказалась чистой. Я практически полностью сунула голову внутрь, пока спазмы крутили меня. Живот начало нестерпимо резать, на лбу и спине выступил холодный пот.

Его Светлость сел на постели и сгреб мои мешающиеся волосы в кулак. Комнатка была такой тесной, что ему для этого даже не пришлось делать и шага.

– Ну вот, а ты не хотела, чтобы я вместе с тобой ночевал, – мягко сказал он, когда я пыталась отдышаться.

Ответить не успела – меня снова скрутил спазм. Так продолжительно и долго меня еще никогда не мучило. Как только все прекратилось, и я смогла провести пять минут без очередного приступа, лорд-канцлер плеснул себе на ладонь воды из фляги и умыл мое лицо. Верх простого светлого бюстье намок и тут же прилип к коже, но меня это совершенно не волновало – вряд ли после всего случившегося Его Светлость будет всерьез рассматривать меня в качестве женщины. Так, жалкое недоразумение. Я попросила подать мою сумку, трясущимися руками нашарила отвар многолистника, который лучше всего помогает выводить токсины из организма, укрепляющий настой и экстракт пириума, притупляющий боль. Отсчитала для себя по двадцать пять капель каждого снадобья, благо стакан из-под морса так и остался после ужина стоять на столе.

– Бирицин начал действовать, – озвучил очевидное лорд-канцлер.

– Вероятнее всего, – согласилась я, даже не повернув голову в сторону Его Светлости. Я лежала в кровати под одеялом и, трясясь от озноба, ждала, пока начнется действие настоек. – Если я умру, сообщите, пожалуйста, Ильде. Чтобы она не ждала меня напрасно…

– Что за вздор! Конечно, ты не умрешь! Это не в моих интересах.

– Да, моя смерть – не в интересах государства, – мрачно согласилась я и, кажется, провалилась в сон.

Потому что следующим, что я помню, был солнечный свет, наполнивший комнату, и консилиум, состоявший аж из двух целителей, которых я узнала по золотым брошам в виде чаши, приколотым к отворотам бархатных красных халатов. Зарабатывали целители в нашем Королевстве немало и жили чуть ли не лучше, чем некоторые аристократы. Рядом с незнакомцами с уже привычно хмурым видом ощупывал взглядом мое лицо лорд-канцлер.

– Доброе утро, леди, – обратился ко мне тот целитель, что был повыше ростом. Его рыжая, вихрастая шевелюра торчала во все стороны, а объемные усы закручивались вверх на концах. – Позвольте представиться, я господин Арон, а это мой коллега, господин Элид. Лорд Вестон пригласил нас для того, чтобы мы оказали вам посильную помощь. Как вы себя чувствуете?

– Не знаю, – совершенно растерялась я.

Вот как-то не ожидала столького внимания к собственной персоне, да и непривычная я к этому, если честно. Одеяло, которое должно было надежно укрывать от чужих взглядов, оказалось отброшено в сторону – видимо кто-то уже успел провести первичный осмотр, и перед мужчинами я предстала в бюстье и панталонах. Все тело мгновенно покрылось мурашками, и я не могла понять: то ли это случилось от прохладного воздуха, что касался обнаженной кожи, то ли охватившее с головой смущение было тому виной. Я еще могла оправдать присутствие в комнате двух мужчин-целителей – возможно в небольшом городке попросту не нашлось женщин этой профессии, но что рядом с ними делал Его Светлость? Любовался голыми ножками смертельно-больной травницы? Весьма сомнительно! Скорее всего, как обычно, просто не озаботился соблюсти какие-никакие правила приличия в угоду собственным интересам. А может, привык все держать под контролем или не доверял незнакомым магам, вот и предпочел остаться в комнате…

Подоплека почти всех действий лорд-канцлера была для меня непрогляднее самого темного леса, я не понимала его от слова совсем. Почему-то очень захотелось себя ощупать. Я провела ладонью по лбу, чтобы хоть как-то проверить свое состояние, взгляд тут же упал на черные лунки, проявившиеся на ногтях. Они выглядели так, будто какой-то шутник разрисовал угольком мои пальцы, причем сделал это на удивление художественно и аккуратно.

– Перед тем, как уснуть, меня рвало. А больше я ничего не помню, – спохватилась я и кое-как ответила на вопрос.

– Его Светлость лорд-канцлер ввел вас в принудительный сон, – важно кивнул второй целитель. Он был заметно старше своего рыжеволосого коллеги, седые волосы уже теряли позиции и постепенно уступали место заметным залысинам на его голове, а полы халата едва сходились на существенно выпирающем круглом животе. Его речь была степенной и неторопливой, и в целом складывалось впечатление, что целитель привык к тому, что его слушают внимательно, вдумчиво, не перебивая и не поторапливая. С пиететом ловят каждое слово, я бы сказала. – Вас отравили бирицином, – сообщил он то, что мне и без консилиума высокопоставленных лиц было известно. – Примите наши искренние соболезнования, леди. – Я было раскрыла рот, чтобы поправить целителя, но острый, предупреждающий взгляд лорд-канцлера остудил мой порыв, и я сочла за благо смолчать. Седовласый тем временем продолжил: – Древнейшее и запрещенное на территории всех семи Королевств растение, сейчас оно вне закона настолько же, насколько и запрещенные колдовские ритуалы или убийства младенцев. Сведения о лечении от него, к моему глубокому сожалению, в официальной науке отсутствуют. Ибо любая магия на токсин не действует, и все, чем мы можем помочь такому больному – это время от времени восстанавливать поврежденные ядом органы. И то не до первоначального их состояния, естественно. Поэтому рано или поздно, к моему сожалению, и этот способ перестает помогать. Тут можно иметь два мнения: или мы насильно оттягиваем неизбежное, заставляя отравленного мучиться и продлевая агонию, или же мы дарим бесценное время человеку, который приговорен. Как бы там ни было, полностью остановить действие самой отравы ни одной магии не под силу. От себя рискну дать вам совет: ищите старинные рецепты, применявшиеся еще до тех времен, когда медицина пошла по пути магии, отбросив все другие методики, как устаревшие и малоэффективные. В остальном, работу свою мы сделали, несколько дней вы продержитесь точно, но если симптомы вернутся раньше, немедленно обратитесь к целителям, не тяните, это в ваших же интересах: ваш случай – не обычная простуда. Вот здесь я подробно написал ваш диагноз и примененное лечение, – маг протянул мне желтоватый листок, заверенный печатью. – Покажете его целителям, к которым обратитесь в следующий раз. Я так понимаю, наш город вы вскоре покинете…

– Спасибо, – взяла я листок и уставилась в ожидании на Его Светлость.

– Благодарю за помощь, – заговорил тот и вытащил из кожаного кошеля аж по целому золотому на каждого мага. Да уж, травницам и близко столько не платят. – Думаю, вам не нужно объяснять про конфиденциальность и неразглашение.

– Ну конечно! О чем речь! – горячо заверили целители и, кланяясь практически в пояс и пятясь к двери, что выглядело особо нелепо со стороны пожилого, покинули нашу комнату.

– И вам спасибо, – вслух прохрипела я лорд-канцлеру, прижимая наконец одеяло к груди.

Вчерашние мысли о разности наших положений никуда не ушли, а молчаливая, грубоватая забота, проявляемая Его Светлостью в самые нужные моменты, лишь подбрасывала поленьев в костер моего смятения. С одной стороны лорд-канцлер вел себя грубо и бесцеремонно, не заботясь о чувствах или мнении окружающих, а с другой – он успел показать себя надежным человеком, способным решить проблему любой сложности, не дожидаясь, пока его об этом попросят.

Неведомые до этого момента чувства обуревали меня. В своей жизни я, конечно, чувствовала заботу мамы и бабушки, да и Ильда в меру сил за мной приглядывает и помогает, но то – вещи, дающиеся каждому просто так, по праву рождения, а в случае с Ильдой – глубокая благодарность, со временем перешедшая в настоящую дружбу! И вот оказалось, что получать заботу от мужчины – это совсем другое! Никогда еще внутри меня не клокотало столько чистой признательности и боли от того, что я попросту не могу ее выразить. Вовсе не потому, что язык не поворачивается сказать доброе слово Его Светлости. Нет. После всего, что с нами произошло, я была абсолютно уверена: от слов, не имеющих прямого отношения к делу, он отмахнется, как от надоедливого слепня. Так стоит ли приставать к человеку с тем, что ему совсем не интересно и даже больше – отвлекает от первостепенной задачи? Мой ответ был однозначным – нет. Не нужна ему моя благодарность и щенячий восторг. Уверена, подобных восторженных воздыхательниц у Его Светлости не мало.

Но как быть с тем непонятным сплетением чувств, что распирали изнутри, и чуть ли не физической болью от невозможности их выплеснуть на человека, которому это совершенно не нужно? Не набрасываться же на лорд-канцлера с искренними и крепкими объятиями, в самом деле, как я когда-то это делала с близкими мне людьми. Это горькое бессилие от того, что самую чистую и горячую благодарность в моей жизни приходится держать в себе, свербело внутри и практически сводило с ума, а уверенности в том, что Его Светлости нужна моя простосердечная признательность, совсем не было. Скорее наоборот – убежденность в том, что высокому лорду плевать на светлые чувства какой-то там девчонки из леса, больно ранила своей закономерностью. Пробудившиеся внезапно, ещё неясные чувства к в сущности чужому, незнакомому мужчине мучили, требовали внимания и оставляли только одно желание – разобраться в себе и разложить их все по полочкам.

– На здоровье, – лорд-канцлер полоснул взглядом практически черных глаз и направился к двери. – Одевайся и спускайся обедать, – бросил он напоследок.

– Все так, как должно быть! – громко сказала я самой себе, когда дверь за Его Светлостью закрылась. – Он – второй человек в Королевстве, а ты – всего лишь провинциальная травница. Ему и не должно быть до тебя и твоей горячей признательности совершенно никакого дела. У лорд-канцлера есть важное задание от короля, и на его выполнение нацелены все действия Его Светлости.

Я отёрла взявшуюся неведомо откуда слезинку и села на кровати. На удивление чувствовала себя прекрасно, это если не касаться той неизведанной мути, что бродила в душе. Живот больше не резало, в пот не бросало и, казалось, мне под силу горы свернуть, было бы желание и подходящий рычаг.