Глава 19 Изабелла

Я очень долго не могла уснуть, прокручивая в голове разговор с Хаосом на странную тему любви. Против воли я позволила Эрису поселить в моих мыслях сумятицу и даже секундное сомнение. А все из-за его слов, в которые я совсем не желала верить, но в то же время понимала, что врать богу ни к чему.

«— Вот ты упорно утверждаешь, что у тебя с твоими мужьями тесное единение душ, словно вы знакомы много лет и ты все о них знаешь, — со скепсисом кривился Эрис. — Но так ли это на самом деле? — прищурился он. — Что ты знаешь о них? То, что мужья позволили тебе узнать? Можно ли сказать, что они безоговорочно доверились тебе, что смогли открыть о себе все?

— О чем ты говоришь? — насторожилась я, невольно вспоминая наш разговор с полукровкой и темным в карете, когда они отказались рассказывать о себе, за исключением сухих фактов. То же касалось и Кристофера. Его трудно было назвать разговорчивым.

— О том, что их сделало такими, какие они есть сейчас. О том хаосе, который живет в их душах. — Эрис широко улыбнулся и проницательно усмехнулся. — Ты не знаешь. Ты ничего о них не знаешь, — засмеялся он.

— Можно подумать, ты их знаешь, — огрызнулась я, чувствуя что-то неприятное в груди. — Я прекрасно понимаю, что у каждого из моих мужей есть прошлое, о котором они не хотели бы вспоминать, так как приятного в нем мало.

— Не хотят вспоминать или не доверяют тебе на столько, чтобы открыться? — усмехнулся бог. — Не значит ли это, что они не испытывают к тебе того доверия, что ты перечислила недавно в качестве одного из критериев любви.

— Замолчи, — начала я злиться. — Тебе ничего о них не известно.

— Ты слушаешь, но не слышишь меня, душа моя, — засмеялся Эрис с издевкой. — В их душах — Хаос. Частичка меня. Я знаю о них больше, чем они знают о себе! — Я зло сцепила челюсти и отвела взгляд, так как крыть мне было нечем. — А хочешь, я просвещу тебя? — коварно выдохнул он, подавшись вперед.

— Нет. — Я мотнула головой, рассуждая о том, что именно мужья должны были мне рассказать о себе, как только будут готовы. Иначе это будет нечестно с моей стороны…

— Я вижу тебя насквозь, душа моя, — улыбнулся Эрис. — И вижу борьбу твоих принципов с любопытством. Пожалуй, второе я утолю… Слушай, душа моя. Слушай и делай выводы. Начнем, пожалуй, с Кристофера. Аристократ, светлый эльф, ректор, сильнейший маг и красавец. Казалось бы, баловень судьбы, верно? Но мало кто знает, что его душу и хрупкую психику разрушили еще в детстве.

Я с удивлением посмотрела на Эриса и стала вспоминать нежелание Кристофера говорить о своих родителях. Я ведь еще тогда отметила этот факт, но почему-то не придала значения.

— Ты не задумывалась над тем, почему он настолько благороден для аристократа? Быть может, странности в поведении или предпочтениях? — Стоило вспомнить интерьер покоев Кристофера — и вот первая особенность. — У Кристофера почти за триста лет нет ни одной любимой вещи или близкого друга. Кроме мальчишки, естественно. Но даже с ним он старается держаться отстраненно, боясь привязаться. Угадай почему? — оскалился Хаос, а мне стало нехорошо заранее от одних только догадок. — Ну же, душечка, ты мыслишь в правильном направлении, — засмеялся Эрис. — Родители нашего светлого придерживались мнения, что мальчик должен расти в строгости, чтобы из него вышел достойный мужчина. И да, именно в той строгости, о которой ты сейчас подумала. Обращение с мальчишкой было хуже, чем с рабом. За исключением того, что его параллельно обучали всем наукам. Очень строго обучали, заметь. Мальчику запрещали играть, заводить друзей, даже улыбаться и разговаривать, пока не спросят. За любое непослушание он отвечал по всей строгости. Естественно, его били, но за серьезные провинности родители не могли покалечить единственного сына. И калечили других. На глазах у нашего эльфенка. В назидании, так сказать. Стоит ли говорить, что после этого мальчик был образцовым, потому что, в отличие от своих родителей, обладал чувством сострадания, которое привык скрывать. Да, потому что за него наказывали, — кивнул Эрис и криво усмехнулся, наблюдая, как у меня трясется подбородок, но я упорно сдерживала слезы, живо представляя маленького остроухого мальчика с бирюзовыми глазами… С выражением забитого зверька, которое я так привыкла наблюдать у купленных мной детей. — Именно поэтому наш будущий ректор выработал отличную тактику: закрываться, не выражать эмоций, обретая легкий налет занудства, но при этом ни словом, ни делом не вызывать недовольства своих родителей. После, когда он поступил в академию… со второго раза, да, — хохотнул Эрис, а мне даже страшно было представить, что было с эльфом за то разочарование родителей, — парень несколько адаптировался, набрался знаний, мужества, даже смог дать отпор родителям и заставить их считаться с его мнением. Но он не изменился в душе. Это все тот же сломленный, маленький, нелюбимый никем мальчик, которого сторонились и рабы, и родные.

— Хватит, — судорожно выдохнула я, чувствуя, как начинаю задыхаться от сдерживаемых слез.

— Почему же? Мы только начали. Ты же кичилась тем, что хорошо знаешь своих мужей. Я тебе только в этом помогаю. Так сказать, заполняю редкие пробелы в твоих познаниях, — язвительно заметил Эрис, внимательно наблюдая за мной. — Итак, Эльтар или Киртан? Пожалуй, оставим Киртана на десерт. Он у меня, знаешь ли, любимчик. Столько хаоса в душе… — мечтательно зажмурился Эрис. — Про жизнь Эльтара можно говорить часами напролет: все же столько хозяев поменял. Мужчина многогранен, а судьба его разнообразна. Столько раз он был почти сломлен, но все равно держался до последнего. Стискивал зубы, мучался, но не сдавался. Я бы мог рассказать многое из того, что он пережил. Но остановлюсь на его последней хозяйке, с которой ты успела познакомиться. Пожалуй, именно она сломала его. Аурелия — поистине величайшая искусница в магии иллюзий. Она может подобрать ключик к любому разуму и заставить делать то, что хочет. Вот и нашего гордого, несгибаемого дроу она почти убедила, что он любит… исключительно светлых эльфов. — А после с подлой улыбкой добавил: — Мужчин.

Я не выдержала и закусила губу до крови, а по щеке потекла первая слеза, но я упорно держалась, не понимая, кому и что хочу доказать, учитывая, что для Хаоса не было секретом все, что творилось у меня в душе. Тем не менее я продолжала сжимать кулаки и смотреть в одну точку. Я хотела прекратить все это, но неожиданно чувство бессилия начало бороться со странным желанием все знать. Я люблю своих мужей. Я хочу знать, что происходит с ними, чтобы помочь, когда будет необходимость. Чтобы заставить забыть… Но они не расскажут, а я не буду знать, как оказать помощь.

— Почти год он сопротивлялся, хоть и с переменным успехом. Но после сдался. Тогда Аурелия посчитала, что миссия выполнена и решила сломать дроу заново. И сняла все чары с его разума как раз в тот момент, когда с ним забавлялись гости эльфийки. Думаю, реакцию очнувшегося дроу предсказать нетрудно. Тогда-то он и сломался, пожелав своей смерти. Забавно все-таки, что после всех издевательств, как моральных, так и физических, его сломала именно забава иллюзионистки, — задумчиво произнес бог и перевел взгляд на меня. — Перейдем к моему любимчику или закончим?

— Говори, — процедила я сквозь зубы, посмотрев на Эриса глазами, полными непролитых слез. Хаос внимательно всмотрелся в мое лицо, глубоко вздохнул и дернул щекой.

— Ты желаешь смерти, — тихо произнес он.

— Не своей.

— Я это понял, — рассеяно произнес Эрис, не отрывая взгляда от моего лица. — Ты хочешь мести. Столько ярости, ненависти и злобы! Тебе больно. Почему тебе больно?

— Мне больно не за себя, — только и смогла я выдавить. А что ему ответить? Я пыталась убедить Хаоса, что люблю своих мужчин и каждая их боль, пусть даже прошлая, остро отзывается и в моей душе. Но бог меня только высмеял. А после жестоко наказал за самонадеянность и высокопарность.

— Как знаешь, — произнес Эрис и резко откинулся на откос подоконника. — Итак, переходим к полукровке. — Он помедлил, поиграв пальцами рук, а после, прищурившись, посмотрел на меня. — Изабелла любила его. Та, в чьем теле ты теперь живешь, — произнес он, а я перестала дышать. — Любила отчаянно, самозабвенно, почти сразу, как только встретила. Но он не ответил на ее чувства. Ему было ее просто жаль. Искренне и по-доброму, но для графини этого было мало. Об этом не знает никто. Подозреваю, даже сама Изабелла не поняла, в какой именно момент сломалась и стала «Кровавой графиней». А сломал ее наш полукровка, когда не ответил на чувства одной исковерканной души. Именно тогда она стала той, кем стала. Не мужья-садисты, а именно наш полукровка сделал ее такой. — Эрис вежливо улыбнулся и с насмешкой прищурился: — Удивлена? — А после Хаос продолжил: — И она мстила, душа моя. Так же, как и любила. Жестоко, остервенело, самозабвенно и отчаянно. За неразделенную любовь. За то, что так и не смогла вызвать в нем ничего, кроме сочувствия. Тогда она приняла решение заслужить его лютую ненависть. И у нее получилось. Она угробила на это пятьдесят лет, продолжая ломать полукровку изо дня в день и не переставая отчаянно любить его. Благодаря своим мужьям, а не дюжему воображению Изабелла знала множество способов, как ранить душу другого существа. На пятый раз я перестал считать и не знаю, когда она сломала его. От души Киртана остались лишь ошметки, за которые он теперь отчаянно цепляется. Но ему по-прежнему больно, Иза. Он смотрит на тебя, но видит ее. Сам себе не признается и уверен, что избавился от этого страха, но ужас и ненависть живет в нем и разъедает изнутри. Наверное, это тяжело: любить и ненавидеть одно и то же тело…

После Эрис подался вперед и посмотрел мне в лицо разными глазами, которые проникли прямо в душу.

— Ну так что, радость моя, ты все еще думаешь, что знаешь своих мужчин? Ты все еще уверена, что они любят тебя так же, как любишь их ты? Или вы просто сломленные, разбитые души, которые тянутся друг к другу в отчаянном поиске тепла, словно бродячие собаки к доброму путнику, что протянул им кусок хлеба? Не задумывалась ли ты, что твои мужья могли проникнуться такой же любовью к любой, кто просто с теплотой отнесся бы к ним? Быть может, ты просто первая, кто подвернулся им на пути…»

После этого Эрис оставил меня, дав возможность попробовать убедить его еще раз завтра. И сейчас вместо того, чтобы подбирать аргументы, я снова и снова прокручивала слова Хаоса, не сдерживая более слез.

Всего на секунду я позволила себе усомниться как в своих чувствах, так и в чувствах моих мужей. Вдруг все так, как и сказал Хаос? Вдруг это не любовь, а очередной самообман и глупая надежда на счастье и тепло?

А после уверенно откинула все сомнения. Мне плевать, что считает Эрис. Мне плевать, что считает весь мир. И даже если я ошиблась и для своих мужчин я лишь «спасательный круг», чтобы не утонуть в пучине горечи, мне плевать. В себе я уверена. А за своих любимых и их чувства я еще поборюсь. Всем назло. Но я буду счастливой и сделаю счастливыми их. Они заслужили, и я постараюсь. Очень постараюсь, но заставлю забыть их о своем прошлом.