Глава 7

Я постаралась как можно незаметней для других девушек вернуться в свою комнату. Никто не должен видеть меня мокрой, тогда кое-кто поймёт, что я была в саду… Сбросив мокрое платье, встала под горячие струи душа, чтобы согреться, а то продрогла до костей.

Ванну не люблю, вообще, после того, когда чуть не утонула, не люблю купание. Только душ!

Тёплая вода быстро согрела меня и сняла напряжение. Теперь мысли стали яснее. Надо быть осторожнее с этими двумя дамами. Кто знает, что им взбредёт в голову? Летиция не только хочет пробиться в гарем повелителя, а нацелилась стать императрицей. И, похоже, использует для этого все шансы, не удивлюсь, если прибегнет к магии.

Я должна как-то предупредить императора. Нет, вряд ли он отнесётся к этому серьёзно. Его Величество надеется на защиту, что наложили на него ещё в младенчестве. Именно она и не даёт всевидящей видеть его мысли и чувствовать намерения. И не позволяет многим глупышкам воздействовать на него с помощью артефактов, наводящими любовные чары.

Несмотря на то, что использование любых магических предметов запрещено наложницам гарема, некоторые всё-таки ухитряются их тайком приносить и применять. И ещё, особо изобретательные девушки, при совместной с правителем трапезе, пытались подливать ему в напитки одурманивающие зелья. Но, к счастью, у императора есть магический камень, который чувствует самые различные яды и сильнодействующие вещества, всё, что может повредить рассудок и причинить какой-либо вред здоровью. Этот артефакт висит на шее мужчины и при опасности становится горячим. Таким образом Его Величество избежал несколько покушений на свою жизнь и свободу.

Так что мне надо успокоиться и терпеливо идти к своей цели. Где же так долго пребывает Маиавэльф? Может спросить об этом Тима? Надеюсь, он не решит, что я шпионка. Лучше не стоит втягивать его в мои проблемы, а то он может ненароком пострадать. Никогда себе этого не прощу.

Выйдя из душа, обнаружила, что моего мокрого платья уже нет. Хм, заходила прислуга? Скорей всего так и есть. Кому ещё здесь быть? Пока я стояла под водой, не слышала её появления.

Как только я вошла в комнату, обратила внимание, что моя постель расправлена. На ней лежала чистая ночная сорочка. Точно прислуга! Вон и платье выглаженное висит на вешалке, приготовленное на завтрашний день. Мокрых туфлей моих тоже не было. Надеюсь, вернут, когда высушат. Вместо них возле вешалки стояли другие. Даже обувь успели найти в моих коробках и подобрать под цвет к наряду. Хорошо ухаживают за претендентками, ничего не скажешь, прямо как за мной когда-то. Вспомнив свои покои и мою личную служанку — Агату, я тяжело вздохнула. Неужели она не заметила во мне перемен? Должна же хотя бы заподозрить, что если я так резко изменилась, то это неспроста… Я обязательно вернусь в своё тело! Верну себе мою жизнь! Мою магию!

С большим удовольствием я надела сорочку, легла в кровать и с блаженством заснула.

Разбудила меня помощница Розали. Сначала постучала в дверь, затем заглянула и громко произнесла:

— Доброе утро! Пора на завтрак! Затем, через час, занятие танцами и пением.

— Доброе утро. Скоро буду, — приветливо ответила я.

Пока я умывалась и надевала платье, ко мне в комнату «влетела» Беатрис. Уже одетая и причёсанная девушка пожурила меня, что долго собираюсь.

— Садись скорей, я тебе волосы уложу, копуша.

— Не хочу идти на танцы, — пожаловалась ей, усаживаясь на пуфик у трельяжа.

— Чего ещё выдумала? Ты отлично танцуешь, лучше всех! — возмутилась брюнетка, расчесывая мои волосы.

— Вот поэтому и не хочу. Опять буду испытывать на себе злобные взгляды.

— А ты не обращай внимания! Привыкай. Завистниц теперь у тебя всегда будет много.

Я посмотрела на отражение Беатрис в зеркале, отметила про себя, что сегодня она необычайно хороша. Сразу видно, человек ни о чём не переживает и спит спокойно.

— У тебя тоже будут завистницы.

— Естественно! — задорно воскликнула девушка и поправила свои тёмные локоны.

Интересно, все девушки также самоуверенны или только Летиция с Беатрис?

— Почему ты так в этом убеждена? — спросила я с прищуром. — Другие участницы нисколько не хуже.

— Мы — самые лучшие! К тому же, прекрасно друг друга дополняем. Разве ты ещё этого не поняла? — брюнетка задорно рассмеялась.

— Победит только одна, — напомнила я ей.

— Да. И победительницей будешь либо ты, либо я, — звонкий смех девушки снова наполнил комнату. Я смотрела на неё и пыталась понять: шутит она или серьёзно так считает? — Причёска готова. Вставай, и пошли на завтрак. — Добавила она, успокоившись.

Беатрис взяла мои туфли, которые стояли возле вешалки и пока несла их мне, с интересом разглядывала.

— Какие красивые. Можно померить? Я быстро… — Не дожидаясь моего ответа, она мигом скинула свою обувь и, поставив мои туфли на пол, легко сунула в них ножки. Но её счастливое лицо вмиг скривила гримаса боли. — Что это? — пискнула девушка и, сняв одну туфлю, прихрамывая, пошла к моей кровати.

Там, где она ступала больной ногой, оставался неровный кровавый отпечаток. Увидев это, моё сердце пропустило удар. Несколько секунд я была в ступоре, пытаясь понять, что произошло.

Присев на мою постель, девушка принялась разглядывать свою раненую ступню и, чуть не плача, пожаловалась:

— Дурацкий гвоздь. Надо было предупредить, что у тебя туфли бракованные. Как ты вообще в них ходила?

— Не ходила я в них, — опомнившись, честно ответила ей.

Я и правда их ещё ни разу не надевала, как только оказалась в этом теле. Откуда же я могла знать, что они с дефектом? Может, поэтому они и выглядят новыми, потому что Амелия их не носила именно из-за этого. Хотя, то, как обильно течёт кровь из ноги Беатрис, гвоздь торчит прилично. Вряд ли девушке купили бы такую бракованную обувь. Если только не сшили на заказ и то, при пошиве, всегда мерить надо.

Подойдя к подруге, я достала чистый носовой платок, и завязала её ступню, чтобы хоть немного остановить кровотечение. Затем взяла эту туфлю, засунула в неё руку и нащупала этот злосчастный гвоздь. Он не просто торчит, а очень сильно вышел из подошвы! Как вообще могли допустить такой брак? Если только… сделали это специально?! Я тут же вспомнила слова Розали: «Надо избавиться от неё.» Ну конечно! Я показала свои способности вчера на танцах, и вот результат.

Заметив, что Беатрис резко побледнела, я аккуратно взяла её за плечи и уложила головой на подушку.

— Скоро вернусь, — успокоила девушку и побежала звать на помощь.

К счастью, когда я вернулась, она была в сознании, но по-прежнему бледна. Доктор появился быстро, и кроме него в мою комнату вошли Розали с помощницами.

— Что случилось? — задала дама вопрос, глядя, как Тим снимает мой платок с ноги Беатрис и внимательно разглядывает рану.

— Ранка небольшая, и крови девушка потеряла немного. Просто впечатлительная, — улыбнулся он и, достав из саквояжа чистый бинт и небольшую баночку с мазью, принялся обрабатывать и бинтовать ногу пациентке.

— Я просто вида крови боюсь, — едва пролепетала брюнетка и виновато улыбнулась.

— Ничего страшного. Только два-три дня немного похрамаете. Где вы поранились?

— Как три дня? А как же танцы?! — забеспокоилась Беатрис, приподнявшись на локтях и совершенно проигнорировала его вопрос.

— Танцевать пока не будешь. Просто понаблюдаешь за другими. — Заговорила главная и при этом одарила меня недобрым взглядом, что ещё раз подтвердило мои опасения — слегка покалечить хотели именно меня, Беатрис оказалась случайной жертвой. Развернувшись, Розали пошла к выходу и, раскрыв двери, гаркнула на столпившихся в коридоре любопытствующих девушек: — Всё в порядке! Быстро все на завтрак и на урок!

Меня удивило, что женщина даже для видимости не стала дожидаться объяснений, каким образом поранилась девушка. Видимо, её успокоил вердикт врача: «Ничего страшного». Вот дама и потеряла бдительность. А я лишний раз убедилась, что без неё тут не обошлось.

В комнате остались мы втроём: я, доктор и подруга с забинтованной ступнёй. Тим дал ей выпить какое-то чудодейственное лекарство и девушка тут же стала выглядеть лучше буквально «на глазах». Она даже поднялась с кровати и смогла обуть свои туфли. Поблагодарив доктора, Беатрис, прихрамывая, тоже направилась к выходу. Я вызвалась её сопроводить.

— Не надо, я не беспомощная, — отказалась она и, смеясь, добавила: — Лучше туфли нормальные себе подбери, а я пока сама до столовой доковыляю.

Лекарь, закрыв свою сумку, уходить не торопился. Брюнетка улыбнулась ему, едва заметно подмигнула мне и продолжила хромать к выходу. Как только она ушла, доктор озадаченно взглянул на меня и поинтересовался:

— Так это из-за вашей обуви она так пострадала?

Пришлось ему всё рассказать и даже показать проблемную туфлю. Тим внимательно осмотрел её и, нахмурившись, произнёс:

— Видно, что гвоздь специально вбили. — Затем опять взглянул на меня и спросил: — Как думаете, кто мог так вам напакостить?

Я лишь пожала плечами.

— Даже не догадываетесь? — прищурился мужчина.

— У меня есть предположения, но пока не буду озвучивать. К тому же, это ничего не даст. Из-за одного маленького гвоздика расследование проводить не будут.

— М-да, пожалуй, вы правы, — проговорил он, возвращая мне туфлю. Вдруг он задержался взглядом на флакончиках с лекарством, которые сам же оставил вчера днём. Подошёл к столику и спросил: — Вы принимали микстуру?

— Нет, хотела начать с сегодняшнего утра, после завтрака.

— А флакон вы открывали?

— Не открывала. А в чём дело? — забеспокоилась, видя, как мужчина взял и взболтал одну склянку, затем стал разглядывать ее на свет.

— Похоже, в микстуру что-то добавили, — мрачно проговорил он. Забрав второй флакон со стола, проделал с ним то же самое.

— Вы уверены? — ужаснулась я, представив самое страшное. Неужели могли дойти даже до такого! Одно дело гвоздик в обуви, но другое… Нет, я отказывалась в это верить. — Может, вы ошибаетесь?

— Вероятность ошибки есть всегда, но проверить не мешает, — сказал доктор и убрал обе склянки в сумку. — Завтра сообщу вам результат, а пока будьте предельно осторожны. Кому-то вы явно очень мешаете. Если мои опасения подтвердятся, то придётся сообщить об этом кому следует. Старайтесь не есть из специально приготовленной для вас посуды. И прежде чем пользоваться моющими средствами, проверьте их, предварительно налив в отдельную ёмкость и опустив туда какой-либо предмет. — Видя мои широкие от ужаса глаза, пояснил: — К сожалению, в моей практике был случай — приходилось лечить пациенту от ожогов кислотой, которая была добавлена в шампунь. Таким образом ревнивая жена хотела избавиться от любовницы мужа. Мне чудом удалось сохранить женщине зрение, но рубцы от ожогов остались.

От этих слов мне поплохело, даже руки и ноги затряслись. Я устало опустилась на пуфик у трельяжа и закрыла лицо руками.

Слышала, как мужчина приблизился и присел на корточки возле меня. Я убрала ладони от своего лица и внимательно на него посмотрела.

Тим по-доброму улыбнулся и тихо проговорил:

— Советую вам отказаться от конкурса и вернуться домой.

Я отрицательно мотнула головой. Доктор горько усмехнулся и, поднявшись, добавил:

— Возможно, всё не так страшно, как кажется. И вам добавили в микстуру слабительное, а не яд, — снова усмехнувшись, — такие инциденты тоже были. На что только не идут, чтобы устранить соперницу. Завтра скажу подробнее.

Попрощавшись, Тим ушёл, оставив меня осмысливать произошедшее. Надо бы идти на завтрак, но аппетита совершенно не было, особенно после таких пугающих предостережений. И оставаться здесь тоже не было желания. Поднявшись, я подошла к гардеробной, взяла первые попавшиеся туфли, сначала проверила их, только потом обулась и пошла из комнаты.

Минув коридор и столовую, направилась к выходу из крыла. К своему удивлению, не обнаружила охраны. Вчерашних стражниц (обычно это женщины муже-подобного вида) в это время должны сменять новые. Может, конкурсанток не так тщательно охраняют, как сам гарем?