13 глава

Складываю в чемодан последнюю вещь — легкое платье, которое купила на распродаже год назад и ни разу не надела. Руки дрожат. Не от холода — от волнения, которое не отпускает с того момента, как я сказала «да».

Италия. Я лечу в Италию с двумя мужчинами, которые утверждают, что мы были... чем? Любовниками? Семьей? Я даже слова подобрать не могу.

Закрываю чемодан и сажусь на кровать. В груди тяжело, будто камень положили. Что я вообще делаю? Может, это самая большая глупость в моей жизни? Или наоборот — единственное правильное решение?

Телефон вибрирует. Папа. Конечно, кто же еще.

— Ангелина, — его голос напряженный, сразу без приветствий. — Я узнал, что ты собираешься с ними в Италию.

— Папа…

— Нет, послушай меня! Это опасно. Ты не знаешь этих людей. Не помнишь их. Что если они...

— Что если они что? — перебиваю резче, чем хотела. — Сделают мне больно? Папа, они все эти годы действительно думали что я мертва и им было так плохо…

— Именно это меня и пугает. Такая одержимость не может быть здоровой.

Встаю, начинаю ходить по комнате. Нужно двигаться, иначе взорвусь.

— Они меня защитят, — говорю тихо, но уверенно. — Дем и Дан… они оба меня защитят. Я это чувствую.

— Чувствуешь? — в голосе папы горечь. — Ангелина, чувства могут обманывать.

— А могут и не обманывать. Папа, я им доверяю. Не знаю почему, не могу объяснить, но доверяю. И поеду.

Долгая пауза. Слышу, как он тяжело дышит.

— Хорошо, — наконец сдается. — Но обещай мне звонить каждый день. И если что-то пойдет не так…

— Я сразу вернусь домой, — заканчиваю за него. — Обещаю.

После разговора долго сижу с телефоном в руках. Может, папа прав? Может, я совершаю ошибку? Но вспоминаю вчерашний вечер — их поцелуи, объятия, ощущение абсолютной правильности происходящего — и понимаю: я должна попробовать. Иначе буду жалеть всю жизнь.

Ночь проходит в полузабытьи. То засыпаю, то просыпаюсь от собственного сердцебиения. Снятся обрывки чего-то теплого и светлого — солнце, море, чей-то смех. Но лица размыты, и я не могу понять, сон это или воспоминания…

В пять утра звонит будильник. Душ, легкий завтрак, который не лезет в горло. Последний взгляд в зеркало — бледная, с темными кругами под глазами, но решительная. Беру чемодан и выхожу.

У подъезда ждет черный Мерс с тонированными стеклами. Водитель молча забирает чемодан, открывает дверь. Сажусь на мягкое кожаное сиденье и понимаю — обратной дороги нет.

Город за окном еще спит. Редкие машины, пустые тротуары, серое небо. А я еду навстречу неизвестности. Страшно до дрожи в коленях, но останавливаться поздно.

Когда машина сворачивает не к главному терминалу, а куда-то в сторону, сердце пропускает удар. Но потом вижу шлагбаум, охрану, которая пропускает нас без вопросов, и понимаю — мы едем прямо на летное поле.

Конечно. Чего еще я ожидала?

Мерс останавливается рядом с небольшим белым самолетом. Элегантный, обтекаемый, явно очень дорогой. На борту нет опознавательных знаков, только регистрационный номер.

Выхожу из машины и не могу сдержать улыбки. Личный самолет. Ну разумеется. Дан и Дем именно такие — из тех, у кого есть личный самолет. Удивительно, как я вообще могла подумать, что мы полетим обычным рейсом.

Они стоят у трапа. Даниель в темных джинсах и кожаной куртке, Демьян в строгом костюме без галстука. Оба улыбаются, но в глазах читается напряжение. Они волнуются не меньше меня.

Подхожу медленно, чемодан уже забрали. В животе порхают бабочки размером с птеродактилей.

— Привет, — говорю тихо.

Дан первым делает шаг навстречу. Обнимает коротко, но крепко, и шепчет на ухо:

— Спасибо, что согласилась.

Когда отпускает, смотрит так странно — с грустью и нежностью одновременно. Качает головой.

— Плохо, что ты не помнишь... — голос у него хрипловатый, будто он всю ночь не спал. — Сейчас такая ностальгия накрывает, ты бы знала…

— Ностальгия? — переспрашиваю.

— Мы уже однажды проживали такое утро, — объясняет Демьян, подходя ближе. — Ты тогда летела на стажировку… И помогать нам поймать Алевтину.

— Я... я хочу вспомнить, — признаюсь честно. — Правда хочу. Но не знаю, получится ли…

— Получится, — Дан берет меня за руку. — А если нет — создадим новые воспоминания. Еще лучше прежних.

— Полетели? — спрашивает Демьян, заправив прядь волос мне за ухо.

Смотрю на самолет, на них, на свои руки в ладони Дана. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешивается что-то еще. Предвкушение? Надежда? Или просто готовность рискнуть?

— Полетели, — киваю.

Поднимаемся по трапу. Внутри самолет больше похож на дорогой номер в отеле — кремовая кожа, полированное дерево, мягкий свет. Сажусь в широкое кресло у иллюминатора, они устраиваются напротив.

Самолет начинает движение, и я инстинктивно хватаюсь за подлокотники. Дан замечает и пересаживается рядом, накрывает мою ладонь своей.

— Ты раньше тоже боялась взлета, — говорит тихо.

— И что я делала?

— Держалась за мою руку, пока я сходил с ума от того, насколько ты невинна…

Мои дорогие, вечером еще выпущу, проду, ставьте +, если хотите 2)