Глава 11.

Кира

Все следующие дни были наполнены полным безумием. Я уже окончательно потерялась во времени и пространстве.

Я всегда была на связи с мамой Паши. Мы поддерживали друг друга на столько, на сколько это было возможно. Ася изводилась так же, как и мы. Из дерзкой и весёлой девчонки она превратилась в тень с отсутствующим взглядом. Все пребывали в какой-то болезненной прострации.

Оксана Витальевна наняла хорошего адвоката. Влезла в долги, взяла кредит и изо всех сил боролась за своего сына. Юля тоже рвалась помочь и дала показания.

Я ездила к крёстному, просила у него помощи. Но как бы сильно и искренне он не хотел мне помочь, ничего не вышло. Даже при его должности и связях ему ясно дали понять, что бодаться бесполезно. Всё схвачено, проплачено и бесповоротно. Замять ничего не выйдет, как бы не хотелось.

Это удручало и пугало. Всё же не подвела меня интуиция, когда я подумала о том, что родители Кирилла приложили к этому руку. Слишком категорично всё было. И сегодня я в этом лишний раз убедилась.

Утро началось как и всегда: ничего примечательного и необычного. Сходила в университет, в котором, к слову, все шушукались за моей спиной. Думаю, не сложно догадаться о чём именно. Да, тема была одна, которая уже буквально на следующий день взорвала интерес с любопытством и разнеслась в стенах учебного заведения.

Кто-то поглядывал на меня с жалостью, кто-то с осуждением или просто с любопытством. Вот только я понять не могла, какое им всем до этого дело? Жили бы уже своей жизнью и не лезли с чужие.

Кирилл так и не приходил на пары. И, наверное, даже к лучшему, потому что у меня было одно желание – прибить его на месте. Ведь по сути, это он заварил эту кашу, а расхлёбывать и отвечать теперь приходится другим людям.

Как позже оказалось, и то чисто случайно: не такие уж и серьёзные травмы были у Кирилла. Перелом носа и ссадины с синяками. Но чего только не напишут за деньги. И по липовому заключению он разве что не при смерти лежал.

Не думаю, что в обычной драке с кем-то он бы сразу побежал писать заявление и на столько прогибать свою линию. Тут скорее была игра на опережение. Он ведь и сам накосячил здорово и я могла написать заявление на него. Вот, видимо, и решили действовать по принципу: лучшая защита – это нападение.

Отсидев все пары, мы с Юлей побрели в общежитие.

– Сегодня опять поедешь к его маме? – поинтересовалась подруга, пока мы не спеша шагали по аллее.

– Да, вечером поеду. Она должна была сегодня ехать в СИЗО, добилась встречи с Пашкой. Хочу узнать, как он. Да и в целом узнать, какие новости.

– Тебе так и не дали с ним увидеться? – после этих слов, словно резануло по больному.

– Нет, не дают. Категорически.

Сколько я не пыталась пробиться и договориться, меня к нему не пускали. Матери родной не сразу разрешили встречу, что говорить обо мне. Я, по сути, совершенно посторонний человек. И не удивительно, что меня отфутболили.

– Ничего, скоро всё разрешится, будете навёрстывать упущенное время. – Юля как всегда пыталась меня подбодрить.

Да я и сама себя подбодрить пыталась. Всегда в минуты отчаяния утешалась мыслями, что всё наладится и образуется. Каждое моё утро начиналось с мыслей о Паше, каждый вечер заканчивался с ними же.

Лежала в постели, прикрывала глаза и наслаждалась воспоминаниями. Вспоминала его прикосновения, что даже в реальности кожа мурашками покрывалась. Голос, вкус губ, всё было на столько необходимым и важным, что я изводилась с каждым мгновением всё сильнее и сильнее.

Когда мы подходили к общежитию, моё внимание привлекла огромная чёрная машина. Как-то она не вписывалась в местный ландшафт. Как инородное пятно стояла. Ну, собственно, не зря моё внимание зацепилось за эту тачку.

– Кира Игоревна? – окликнул меня незнакомый мужской голос, стоило поравняться с машиной.

– Это я. – посмотрела на высокого мужчину, который вышел на улицу и подошёл ко мне. Лицо серьёзное, но больше ничего не выражающее.

– Мне необходимо доставить вас по адресу. – всё так же безэмоционально огорошил меня этот совершенно незнакомый мне мужчина.

– Извините, но лично мне никуда не надо. – даже непроизвольно на шаг назад отступила.

– Уверен, это в ваших интересах. – продолжал гнуть свою линию.

– А ты кто такой вообще, умник? – встрепенулась подруга. Она явно в прошлой жизни была амазонкой.

– Меня направил за вами Купцов Даниил Алексеевич. – проговорил глядя на меня и полностью игнорируя Юлю.

Эта фамилия была хорошо мне знакома. Такая же, как у Кирилла. Поэтому гадать, кто это, мне не пришлось.

– Зачем? – спросила слегка дрогнувшим голосом.

– Ещё раз повторюсь: это в ваших интересах. – робот, а не человек. Завёл одну пластинку и слова лишнего не вытянешь.

– Хорошо. – согласилась на предложение о поездке.

– Ты чего, совсем что ли сдурела, ехать неизвестно куда, не известно с кем и к кому?! – вцепилась мне в руку подруга.

– Юль, я поеду. Это, скорее всего, насчёт Паши. – озвучила ей своё предположение.

– Тогда я с тобой! – не унималась подруга.

– У меня четкое поручение доставить только Киру Игоревну. Пройдёмте. – мужчина указал рукой в сторону машины.

– Кир, ты реально одна поедешь? – глаза у Юли в этот момент были по пятаку.

– Поеду. – громко сглотнув, серьёзно посмотрела на подругу. – Ты только телефон держи при себе и будь на связи, хорошо?

– Да это само собой. Но стрёмно всё как-то. – конечно, стрёмно. Я сама соглашаюсь, а поджилки трясутся. Но если это действительно касается Паши, то страх – это пустяк. Уж переборю как-нибудь. Ну не в лес же меня повезут, в самом-то деле.

Подруга приняла моё решение о поездке с явным недовольством и опасением во взгляде. Номера машины она переписала, дала пару напутственных слов мужчине, которому на них явно было до лампочки, и осталась стоять на улице, провожая меня встревоженными глазами.

Ехали мы относительно не долго. Оказывается, адрес, по которому было велено меня доставить, находился практически в центре города. Я молчала и не задавала вопросов. Да и смысл? Прекрасно поняла, что отвечать на них никто не будет. По крайней мере сейчас.

Так же молча мы вышли из машины возле высотного здания и прошли внутрь. Поднявшись в лифте на двадцать шестой этаж, вошли в светлую и просторную приёмную. Девушка, по всей видимости, секретарь, сообщила, что меня уже ожидают.

Перед тем, как толкнуть дверь и пройти в кабинет, несколько раз сжала и разжала ладони. Если до этого я старалась не паниковать, то сейчас было волнительно. Но перестав себя тормозить, постучала и решительно вошла в кабинет.

– Здравствуйте. – собраться получилось, даже голос не дрожал.

– Кира Игоревна? Проходите, я вас ждал. Меня зовут Купцов Даниил Алексеевич, я…

– Я прекрасно знаю, кто вы. – немного бесцеремонно перебила мужчину. Всё же внутренняя пружина, готовая в любой момент выстрелить, давала о себе знать.

Мужчина на мой подобный выпад только снисходительно ухмыльнулся. Всё в нём кричало, что я для него мелкая букашка. Начиная от позы и заканчивая колючим взглядом. Он хоть и старался быть доброжелательным, но глаза-то не замажешь.

– Тем проще. Присаживайся. – указал рукой на кресло напротив себя. – Думаю, ничего страшного, если я перейду на «ты».

– Ничего. – нехотя, но прошла вперёд и присела на кресло.

– Раз ты, Кира, уже поняла, кто я, то, думаю, и догадываешься, по какому вопросу ты здесь находишься.

– Не совсем понимаю зачем именно, но тему разговора примерно представляю. – ответила гладя в глаза.

– Сколько тебе нужно, чтоб держала язык за зубами и не лезла, куда не нужно со своей правдой? – без лишних предисловий мужчина сразу перешёл к делу.

Сказать по правде, не думала, что разговор примет подобное русло. Я много вариантов перебрала в голове, пока ехала сюда, но точно не думала, что всё будет именно так.

– Простите, что?! – спросила, слегка повысив голос. Эмоции внутри меня подняли целую бурю, но я старалась держать их в узде.

– Сумму назови? Сколько нужно, чтоб перестала бить себя в грудь и мотаться к следователю со своими показаниями? Дело всё равно примет тот оборот, который нужен мне, но лишние помехи в виде амбиций сопливой девчонки, мне тоже ни к чему. Предпочитаю устранять помехи на этапе их появления. Так сколько?

– Вы хоть слышите, что говорите? Вы так просто готовы сломать жизнь простому парню в угоду своему сыну? Да вы б лучше его воспитанием занимались, а не вешали последствия его распущенности и вседозволенности на других людей. – от вырвавшихся наружу эмоций, подскочила с места, крепко сжимая ладони в кулаки.

– Я прекрасно знаю своего сына. И так же знаю всё, на что он способен. Но ты же понимаешь, что он мой сын и так просто пустить на самотёк эту ситуацию я не могу. Итог известен нам обоим: твой защитник получит срок. И этого не избежать. Просто давай не будем усложнять друг другу жизнь.

– Да вы… – резко махнув рукой, мужчина жестом указал прикрыть мне рот. Я даже опешила немного.

– Так же, я прекрасно знаю, что его мать спускает кучу бабок на адвоката, что ты моталась к своему крёстному с просьбами вытащить своего мальчика. И признаться честно, он постарался, но и ему мы хвост прищемили. Поэтому будь умницей и просто назови сумму.

– Почему нельзя просто разойтись с миром? Почему нельзя не губить жизнь человеку? Я не буду писать заявление на вашего сына. Я готова отозвать все свои заявления, но при условии, что вы оставите Пашу в покое и не будете целенаправленно топить!

– Нет, милая. Так дела не делаются. Что ж я за отец, если позволю всяким отморозкам безнаказанно избивать своего отпрыска?

– Да единственный отморозок – это ваш сын! Это он угрожал мне ножом и насильно пытался запихнуть в машину! Я терпела его постоянные издёвки в стенах университета, но это уже перебор! Засуньте свои деньги себе в задницу! Я показаний не изменю! И чтоб вы знали: буду все пороги обивать и добиваться правды.

На этих словах я резко развернулась и пулей вылетела из кабинета. Мужчина что-то крикнул мне в спину, но я летела со всех ног к лифту и предпочитала даже не знать, что ещё он мне говорил. Явно ведь ничего хорошего.

Как же меня раздражают такие люди. Я всё могу понять: пытается выгородить своего сына, но не такими же методами. Можно просто отмазать отморозка, но не калечить жизнь другим людям! А тут словно решили показательную порку устроить. Твари!

Меня откровенно трясло, когда я выбежала на улицу. Нервный градус зашкаливал. До этого было хреново, но сейчас совсем до ручки дошла. Пытаясь осмыслить масштаб проблемы, понимала, что это настоящая катастрофа. Полная и беспробудная жопа!

Как быть? Вот как Пашку вытаскивать? Сейчас я понятия не имела, как и что делать, но знала точно, что не отступлю. Я может и сопливая, и значимости никакой не имею, но это не значит, что буду смиренно сидеть и молчать в тряпочку.

– Садитесь, я вас отвезу. – прозвучал знакомый голос. Мужчина, что привёз меня сюда, стоял возле машины и придерживал дверь.

– Да идите вы все! – выкрикнула и пошла по тротуару. Шла быстро, толком не разбирая дороги.

Скорее всего с моей стороны было не красиво посылать этого мужчину, имени которого я и не знала. Он просто делал свою работу и к проблеме, по сути, отношения не имел. Но поделать с собой ничего не могла.

Не помню, как дошла до метро. Вся дорога прошла в прострации, чудом свою станцию не пропустила. Рой мыслей в голове не давал спокойно думать.

Единственное, к чему я пришла: это к необходимости рассказать всё Пашкиной маме. Не знаю, имеет это какое-то весомое значение, но пусть она и адвокат будут в курсе. Молчать об этом не правильно. Нужно знать откуда ветер дует и ноги растут.

В общагу вернулась полностью обессиленной скорее морально, нежели физически. Было одно желание: упасть на кровать и не вставать пару суток. Правда, такой роскоши я себе позволить не могла. Вечером ещё к Оксане Витальевне ехать.

– Ну что? Как всё прошло? С тобой всё нормально? – тут же подлетела Юля, стоило переступить порог комнаты.

– Скорее всё плохо, чем хорошо. – села на постель и, уперев локти в колени, обхватила голову.

– Ты хоть можешь сказать, что там было? О чём говорили? – подруга расхаживала из стороны в сторону, сложив руки на груди.

Немного помолчав и собравшись с мыслями вывалила ей весь разговор. Несколько раз за свой монолог восстанавливала дыхание, прежде чем продолжать дальше.

– Ну и твари! Совсем уже со своим баблом облик человеческий потеряли. – сокрушалась Юля, эмоционально размахивая руками.

– Мне кажется, этого облика изначально не было. – я в этом даже не сомневалась. Казалось, что на столько ссучиться не возможно, такими скорее рождаются, нежели становятся.

– Да плевать! Твари они! Ты, главное, не скисай. Мать твоего Пашки адвоката толкового наняла. Ну должен же он докопаться до правды.

– Докопаться должен, главное, чтоб эту правду обратно не закопали. – а с таким подходом это вполне вероятно.

Ещё немного поговорив с подругой, без сил легла подремать. Сон толком не шёл, но и бодрствовать полноценно не получалось.

До конца в себя не пришла, но всё же пободрее стала. К Оксане Витальевне ехала более ожившая. Удивительно, что эта женщина всегда меня встречала с распростёртыми объятиями. Ведь она знала всю историю «от» и «до». И я, признаться честно, думала, что она будет винить меня и просто возненавидит. Но всё оказалось совсем не так. Она относилась ко мне лучше родной матери. И это пробирало до глубины души.

Пока была у неё в гостях, рассказала о состоявшемся разговоре с отцом Кирилла. От чего она была, по правде говоря, в откровенном шоке. Без слёз не обошлось: на двоих, наверное, литр выплакали.

Она то и дело благодарила меня за то, что я не приняла предложение о деньгах. А я не понимала, за что меня благодарить. Я бы и не смогла по-другому, даже если бы это был не Паша. А что говорить, когда речь идёт о нём.

Встретиться с ним она смогла. И это уже не первое их свидание. Пока рассказывала, как он там, у меня сердце кровью обливалось. Как она говорила, вида он не подавал, что всё хреново, и бодрился. Ещё и её успокаивал. Но все мы прекрасно понимаем, что хорошего мало, пока он не дома. Господи, как бы мне хотелось его увидеть, хоть одним глазком, хоть на секунду. Но, увы, не всем желаниям суждено сбыться.

От неё поехала к себе уже поздним вечером. Хоть мне и предлагали остаться переночевать в комнате Паши, но я отказалась. Слишком тяжело быть там без него. Когда добралась до общежития, наконец-то полноценно отключилась.

Последующие дни были ничем не примечательными. Ну, за исключением подобного финансового предложения к Юле, но она быстро отшила эти поползновения. За что я ей была безмерно благодарна. В остальном всё без изменений. Но что-то подсказывало, что это скорее затишье перед бурей. И наступление пятницы это подтвердило.

С раннего утра телефон разрывался от звонков матери. Мы с того дня, как я от неё уехала со скандалом и не общались вовсе. И сейчас я, мягко говоря, была удивлена её настойчивостью. Уж не знаю, что у неё произошло, по телефону она толком ничего не объяснила, но требовала, чтоб я срочно приехала.

Этой перспективе я была крайне не рада. Но скрипя сердцем согласилась, убеждая себя, что родителей не выбирают.

Но прежде чем сегодня ехать к себе домой, мне предстояло наведаться к следователю. Позвонил вчера поздно вечером и попросил приехать для уточнения показаний. Так что сразу после того, как проснулась, прогуляв учёбу, я поехала в следственный отдел.

Чем ближе я была к месту назначения, тем не спокойнее мне было. Мне кажется, в последнее время интуиция на столько разрослась, что при малейшем варианте негатива, меня словно пинало изнутри.

И в этот раз она меня снова не подвела: мохнатая лапа Купцовых добралась и сюда.

– Кира, вы же понимаете, какие люди стоят за этим делом? Смысл упираться и себе жизнь портить наживая врагов. Не геройствуйте, сделайте, как вас просят. – огорошил меня следователь, спустя пару минут беседы. Он хотел, чтоб я изменила показания. А я была в ужасе от происходящего и подобных разговоров.

– Мне всё равно, кто и за чем стоит. Я своих показаний не изменю! Я знаю правду! И скрывать её не намерена. А тому, кто пытается скинуть свою грязь на других, всё в жизни ещё аукнется! – тут же отмела его предложение. И как их всех только земля носит?!

– Ох, что ж за упрямица. Ну, смотрите. Дело хозяйское. Только не жалуйтесь потом, что я вас не предупреждал. – не знаю, к чему он клонит, но явно ни к чему хорошему.

– Не переживайте, не буду. – процедила сквозь зубы.

Я не отступлюсь. Да, конечно мне страшно. Конечно, вся эта ситуация беспокоит. Но я не трусиха и перед трудностями пасовать не буду. Паша попал во всю эту ситуацию из-за меня. И я его не подведу. До последнего биться буду. Как он за меня. Плевать я хотела на их деньги, убеждения, связи. Правда всё равно своё место найдёт. Как говорится: «Шила в мешке не утаить». Вот и с правдой точно так же.

У него из-за этого вся жизнь поломаться может. Все планы на будущее. О работе, которой он бредил, можно будет забыть. Туда с судимостью не возьмут. Да и не в работе дело. А в том, что я сама за него жизнь отдать готова. Не позволю себя запугать. Пусть к чёрту катятся со своими предупреждениями!

На всё моё сопротивление следователь только покачал головой. Да и пускай! Плевать!

Сразу из отдела поехала на вокзал. Я была на столько заведена беседой со следователем, что меня так и не отпускало возмущение, злость и агрессия. И если сейчас мама опять начнёт упрекать и пилить, я точно взорвусь. Слишком уж сильно меня колбасило.

Но мать, на удивление, встретила меня радушно и без тычков. Что, если честно, немного настораживало. Такие изменения в её поведении точно не беспричинны.

Пока сели обедать, она расспрашивала об учёбе и прочих моих успехах и делах. Я нехотя, но рассказала, чем и как живу.

– А что с тем делом подсудным? – поинтересовалась, стреляя в меня взглядом.

Вот только об этом я ей не рассказывала и знать она этого не могла. Но всё же знала.

– А ты откуда знаешь об этом? – отложив столовые приборы, я моментально напряглась. Не нравилось мне это всё.

– Да так, приезжали ко мне на днях. Сказали, что влезла ты, куда не следовало. Вот думаю теперь, как тебя образумить.

– Никак. Не лезь в это. А если ещё раз приедут, даже не вздумай ни с кем общаться. – попыталась донести до мамы свою позицию.

– А я всё же думаю, что тебе пора взяться за ум. Знала ведь, что ничего толкового с тобой в городе не выйдет, связалась не пойми с кем, ещё и себе проблем наживаешь.

От более менее лёгкой атмосферы не осталось ровным счётом ничего. Во мне моментально поднялась волна гнева.

– Я сказала не лезть! Ты ничего не знаешь! Не знаешь, как всё было. Поэтому и не тебе судить! Ясно? – сама не заметила, как повысила голос.

– Хватит упрямиться! Нам предложили большую сумму, за которую пора закрыть рот и помалкивать! – мама тоже завелась и перешла на крик.

Меня же осенила догадка, словно током прошибло. Даже думать об этом не хотелось, но, похоже, всё было так, как я предположила.

– Ты что, взяла деньги? – спросила её севшим голосом.

Мать на мой вопрос не ответила, только гордо вздёрнула голову. Да вот только гордиться было не чем.

– Да как ты могла?! Ты что не понимаешь, что Паша не виноват? Что нас купить пытаются? Он же меня защищал! Меня! – била себя ладонью в грудь, задыхаясь от избытка эмоций. – Если бы не он, не известно, что бы со мной было!

– Хватит верещать. Взяла и считаю правильно сделала. Не велика беда, посидит и выйдет.

– Да как ты можешь такое говорить?! Мой отец служил! Честно и никогда взяток не брал! А ты опустилась до такого!

– Не брал и жили в нищете! Честный он видите ли был! Кому эта честность нужна, когда живёшь от зарплаты до зарплаты! – ответила фыркнув. А мне так больно от её слов стало, что словами не передать.

– Мне! Мне нужна! Где эти деньги? Я всё верну до последней копейки.

Подскочив со стула, ринулась к серванту, где мать обычно хранила деньги. Увидев, куда я направилась она подлетела ко мне, начиная хватать за руки.

Оттолкнув её, открыла шкатулку и увидела увесистую пачку денег. И это во столько оценили жизнь и будущее Пашки? Столько стоит его свобода? Твари! Какие же все твари.

Схватив в руки деньги хотела быстрее бежать, чтоб вернуть их, как можно скорее. Я – то знала, кому возвращать эту подачку в виде взятки за молчание.

Но только в этот момент мне прилетела звонкая пощёчина. Не знаю, что произошло, как так получилось и чем я руководствовалась, но не сдерживая себя, в ответ наградила мать такой же. Наверное, сказалось всё в совокупности. И её пощёчина, и её слова о папе и Паше.

– Никогда. Никогда, слышишь, не смей меня больше трогать!

Зажав деньги в руке, схватила сумку, нервно запихала в неё стопку купюр и вылетела из дома под ошарашенный взгляд матери. Она явно не ожидала такого поворота, что даже сказать ничего не смогла. Да я и сама от себя такого не ожидала.

Щека огнем горела. Да и плевать. Наверное, хуже наши с мамой отношения быть уже просто не могут. Это последняя капля. Рубеж мы переступили, вряд ли, получится теперь как-то склеить то, что разбилось в дребезги.

На вокзал летела опрометью и потом точно так же добиралась до того высотного здания. Уж сомнений в том, чья это подачка, у меня не было.

На проходной меня остановил охранник и только позвонив и получив разрешение, пропустил меня внутрь. Ну что ж, значит меня ожидают. Ну и отлично.

Поднялась на нужный этаж и решительно направилась к кабинету.

– Вам придётся немного подождать, Даниил Алексеевич ещё не…

Даже дослушивать её не стала и тараном пошла вперёд. У меня было такое состояние, что бетонная стена не остановит. Казалось бы, столько времени провела в дороге, что уже успокоиться десять раз можно было.

– Переживут. – прошептала под нос. Скорее для себя, нежели для секретаря. Она меня точно не расслышала.

Толкнув дверь зашла в кабинет. Купцов сидел в обществе двух мужчин. На меня тут же перевели удивленные взгляды. Три пары глаз наблюдали за моими дальнейшими действиями. Долго ждать им не пришлось.

Вытащив деньги из сумки, подошла к столу и швырнула их на гладкую отполированную поверхность.

– Больше даже не думайте меня купить. Свои подачки оставьте тем, кто продаётся.

– Ты охренела? – пробасил Даниил Алексеевич, выйдя из стопора.

– Я нет. А вот вы, похоже, да. У меня своя правда и этими паршивыми бумажками вы меня не заткнёте.

– А ну стоять! – прилетело, когда я направилась к выходу.

Обязательно. Аж десять раз. Хлопнув дверью, пошла подальше от этого рассадника продажных душонок.

Пока добиралась до общаги, меня откровенно колбасило. Даже руки мелким тремором дрожали. Столько событий за последнее время. И ничего приятного. Арест Паши, потасовка с Надей, встречи с отцом Кирилла, намёки следователя, скандал с мамой. Я откровенно не вывожу такой моральный прессинг со стороны Вселенной. А сейчас, видимо, отходняк пошёл после такой эмоциональной перегрузки. Но на душе всё равно сразу легче стало, когда сейчас скинула этот балласт в виде грязных денег.

Не нужно мне такого. Никогда бы себе не простила. О чём мать в тот момент думала, даже представлять не хочу. Но переубедить меня у неё бы так и так не вышло.