Глава 13.

ПОЛТОРА ГОДА СПУСТЯ

Кира

– Кира, дочка, угомонись. На столе уже просто места нет. Куда ты столько наготовила?

– Да как-то само собой получилось. – я лишь неопределённо плечами пожала. И правда не заметила, что столько еды наготовила. Делала всё на автопилоте, пока в голове мысли разные крутила.

– Присядь отдохни. А то к моменту, когда за стол сядем, ты свалишься без сил. – пожурила меня по – доброму Оксана Витальевна.

Да, пожалуй, она права и нужно немного дух перевести и сбавить обороты. Автопилот автопилотом, но я и правда немного устала. Больше, наверное, из-за того, что последнюю неделю толком не сплю нормально. И не без причины, собственно.

Сегодня день, когда Паша выходит из тюрьмы. Как же я ждала этого дня, а последнюю неделю вовсе извелась до чесотки.

Пятьсот сорок восемь дней. И каждый день из этого количества был пропитан болью, ожиданием и моей одинокой любовью. Я ждала его каждый чёртов день! Каждый считала и мысленно приближалась к его освобождению.

А сейчас я места себе не нахожу, потому что иногда казалось, что это ожидание нужно только мне. Паша наотрез отказывался от наших встреч. Сколько раз я приезжала к нему в тюрьму, просто не сосчитать. И каждый раз он отказывался от свидания. Это ранило. Так глубоко и болезненно, что сердце сжималось, превращаясь в кусок кровоточащей мышцы.

Я столько всего в голове перебрала, почему он не хочет меня видеть. И одна мысль была хуже другой. Сейчас я больше всего боялась, что не нужна ему вовсе. Допускаю вариант, что выгляжу нелепо со своей любовью и ожиданием. Но по – другому я просто не могла.

Не могла я ничего поделать – это сильнее меня. Он хоть и не со мной был, но только сердце моё было рядом с ним. Каждый грёбаный день.

– Вы же скоро уже выезжать будете? – поинтересовалась у его мамы.

– Да, минут через двадцать поедем с Аськой. Ты точно с нами не поедешь? – спросила аккуратно, зная нашу непонятную ситуацию.

– Нет, я лучше тут встречу. – от нервов начала заламывать пальцы. Дурная привычка, от которой я всё никак не могу избавиться.

Я правда боялась ехать вместе со всеми. Решила встретить тут. Страшно от его реакции. Оксана Витальевна меня всё время успокаивала, говорила, что Паша ведёт себя так от нежелания, чтоб я видела его в колонии. Но, мне кажется, что она просто пыталась меня в этом убедить, сама не до конца веря в сказанное.

За эти полтора года мы очень сблизились. Наверное, общая беда действительно сближает. Она по сути мне мать заменила. Со своей я окончательно рассорилась и практически не общалась. Сначала было тяжело от такой постановки дел, но потом свыклась. Я её не переделаю, она меня тоже. Поэтому лучше редкое общение ни о чём, чем частые громкие и эпичные ссоры. Постепенно мои переживания на эту тему сошли на нет. Стало просто некогда об этом думать.

Всё это время, я впахивала на двух подработках до посинения. Все заработанные деньги откладывала, оставляя себе минимум на жизнь. Мы с мамой Паши всё заработанное отдавали адвокатам, которые бились за возможность условно-досрочного освобождения. Я ощутимо скатилась в учёбе. И если бы раньше я переживала из-за этого факта, сейчас было совершенно плевать. У меня был только один приоритет: я была готова сделать всё возможное и невозможное, чтоб Паша оказался на свободе. Но, к сожалению, он отбыл в тюрьме весь срок.

После того, как мы выпили по чашке чая, Оксана Витальевна начала собираться. Такси уже подъехало. Да и Аська копытом била на пороге. Она тоже безумно соскучилась по брату. Да это и не удивительно. Как иначе?!

Оставшись в квартире одна, не могла найти себе места. К столу всё было готово, сама тоже небольшой марафет навела. Как бы там ни было, Паше хотелось понравиться, если это ещё возможно. Меня не покидало чувство, что он во всём произошедшем винит меня. Может потому, что я сама себя винила.

Устав маяться в квартире без дела, пошла в Пашину комнату и прилегла на кровать. Бывали дни, когда я оставалась с ночёвкой в этой квартире и всегда ложась спать на эту постель, меня укутывало воспоминаниями. Невольно переносилась в то время, когда мы были вместе и нам было хорошо вдвоём.

Если со стороны посмотреть, глупо, наверное, было столько времени ждать. Ждать неизвестно чего. Мы до его заключения знакомы были всего ничего, но это было самое лучшее время в моей жизни. Не могла я иначе. Полюбила Пашку так сильно и бесповоротно, что не отпустило до сих пор.

Сама не заметила, как задремала и очнулась от громких звуков, исходящих из прихожей. Подскочив с постели, поправила волосы, одежду и практически бесшумно вышла из комнаты.

В коридоре стоял Пашка. Такой родной и такой другой. Словно повзрослел резко за эти полтора года. Лицо приобрело более резкие черты. Сам стал словно крепче. Даже чудно было. Мне иногда представлялось, что он исхудал и осунулся. А он вон какой, словно богатырь. Аська чуть ли не висела на нём. Оксана Витальевна тоже порхала рядом. А я замерла на пороге комнаты и стояла, как вкопанная, жадно исследуя его взглядом.

Какой-то внутренний стопор мешал сдвинуться с места и подойти к нему. А Пашка, в свою очередь, был так увлечён щебетанием Аськи, что даже на замечал моего присутствия. И хорошо, наверное, ведь сейчас я могла не стесняясь его рассмотреть. Всего-всего, впитывая каждую деталь, каждый жест.

– Кира, ты чего там затихорилась? – прервал моё беспалевное подглядывание, весёлый голосок Аськи. Я даже дёрнулась непроизвольно. Как и Паша.

Переведя на меня взгляд, уставился не моргая. Сначала его глаза выдали удивление, но он быстро взял себя в руки и скрыл все эмоции под непроницаемой маской.

– П-привет. – выдала нерешительно и шагнула к нему навстречу.

– Привет. – ответил после нескольких секунд молчания, которые показались мне вечностью.

Даже понять не могла, какие он сейчас эмоции испытывает. Удивление и радость или же отвращение и ненависть. Всё было скрыто под холодным взглядом.

– Дети, пойдёмте к столу. – позвала нас на кухню Оксана Витальевна. – Кира столько всего наготовила – можно целую роту накормить! – говорила не скрывая радости, всё время глядя на сына.

Паша только молча кивнул и помыв руки, прошёл на кухню. А я не знала, куда себя деть. Хотелось подойти, обнять, прижаться. Но и решиться не могла. А вдруг оттолкнёт? Лучше не рисковать, чтоб потом не было мучительно больно.

За столом царило какое-то неловкое молчание, которое периодически прерывало щебетание Аси и Оксаны Витальевны. Мне как-то неуютно было. Паша на меня не смотрел от слова совсем. Изредка и словно нехотя отвечал на вопросы сестры и мамы. А я и рта раскрыть не решалась. Даже не знала, о чём говорить и что спрашивать. Да и самой рассказывать особо нечего было.

В кармане джинсов провибрировал телефон. Аккуратно достала его и посмотрела на экран.

«Ну как вы там? Встретила своего Ромео?» и куча смайликов в конце. Именно таким было сообщение от Юли. Не зная, что ответить, погасила экран и убрала телефон обратно в карман.

Как мы? Да никак. Что я скажу? Что чувствую себя здесь лишней и ненужной? Писать это совершенно не хотелось. Лучше потом всё в живую расскажу, заодно и сопли на кулак понаматываю, выплакавшись в жилетку по имени Юля.

Закончив с праздничным ужином, Паша поблагодарил и вышел из-за стола. Минут через пять он вернулся обратно на кухню, держа в руке телефон.

– Надеюсь никто не против, если я вас на время покину? – скорее поставил перед фактом, нежели спросил. Постановка вопроса была формальностью.

– А ты куда, сынок?

– С парнями встречусь. – ответил матери всё так же невозмутимо.

– Встреться, конечно. Мы тогда с Асей как раз к тёте Наташе сходим, тортик отнесём. – это она про соседку по лестничной клетке говорила. Мне за прошедшее время и с ней довелось познакомиться.

– Я тоже в общежитие поеду. – сказала поднявшись со стула. Я действительно не видела смысла больше здесь находиться.

Убрав со стола продукты, мы с Асей и Оксаной Витальевной вышли из квартиры. Паша лишь бросил мне напоследок скупое «пока» и ушёл к себе в комнату.

– Кира, не расстраивайся и не принимай близко к сердцу его отстранённость. Ему время нужно, чтоб обвыкнуться и перестроиться. – погладив меня по спине, попыталась успокоить Оксана Витальевна.

– Конечно. Я всё понимаю. – нет, ни черта я не понимаю! Мне до ужаса больно и тяжело. Но вида я не показывала.

Попрощавшись, спустилась на первый этаж и вышла из подъезда. Сердце не на месте было. Какое-то гадкое и едкое чувство внутри сидело. Мне до дрожи в коленях не хотелось уезжать. И не хотелось, чтоб куда-то уезжал Паша. Словно если я сейчас уйду, это будет началом конца. Финальным аккордом и нашей с ним жирной точкой.

Потоптавшись минут пятнадцать возле его дома, решительно пошла обратно. Сама не знаю зачем и для чего, но неслась на нужный этаж, перескакивая ступеньки. Остановившись у необходимой двери, перевела сбившееся дыхание и нажала на дверной звонок.

Дверь открыл Паша в одних джинсах и с влажными после душа волосами.

– Пустишь? – спросила, пристально смотря ему в глаза. Словно каждую эмоцию считать пыталась. Глаза ведь не обманут.

Молча отступив с сторону, пропустил меня в квартиру.

– Забыла что-то?

– Нет. То есть, да. – дура. Какая же дура, что поддалась импульсу и вернулась обратно. Не нужно это ему было. Сейчас я выглядела до абсурда нелепо.

– Окей. – бросил в ответ и просто ушёл к себе в комнату, оставив меня одну стоять в коридоре.

Сильно зажмурившись, с силой сжала ладошки в кулаки и несколько раз глубоко вдохнув, открыла глаза и пошла к нему. Мало мне унижения, видимо, решила напоследок окончательно себя растоптать. Словно сама бросалась под каток.

Переступив порог его комнаты, наблюдала, как Паша перебирает вещи в шкафу. Взяв футболку, перевёл на меня вопросительный взгляд.

– Не уходи. – жалобно прошелестела. Сама себя еле расслышала. Но, что удивительно, Паша меня услышал.

– Почему?

– Я скучала по тебе. – выдала невпопад, дрожащим голосом.

– Я не просил тебя этого делать. – его слова больно ранили. В самое сердце. Душу наизнанку выворачивали. Но я и с места не сдвинулась.

– Знаю.

Понимала, что если сейчас позволю себе уйти, то больше порог этой квартиры не переступлю. А я до ужаса этого не хотела. Не хотела терять последнюю ниточку, хоть как-то связывающую меня с ним. Почти не осязаемую, но хоть такую.

Набравшись неизвестно откуда взявшейся смелости, сняла с себя кофту. Паша окинул меня взглядом, вздёрнул брови, а после и вовсе нахмурился. Несмотря на видимую холодность, смотрел на меня пристально, словно дикий зверь. А меня до костей пробирало. Заведя руки за спину, расстегнула застёжку бюстгальтера и бросила его на пол.

Если сейчас он скажет мне уйти, я, наверное, так и не сдвинувшись, и не сумев дышать, умру на этом самом месте. Но ничего подобного не произошло. Он не прогнал, не сказал колкостей, но продолжал внимательно скользить взглядом по моему полуобнажённому телу.

Швырнув футболку в сторону, подошёл вплотную ко мне. Подтолкнув рукой назад, что я слегка ударилась лопатками, прижал к стене своим телом. Только сейчас, обратила внимание, что на его предплечье расползалась татуировка в виде кобры. Такая чёткая и устрашающая. Её невозможно было не заметить. Но сейчас было плевать на это. Куда больше меня волновал наш первый телесный контакт за сегодня. Хоть весьма своеобразный и сомнительный, но тем не менее это не оставляло меня равнодушной.

– Чего ты хочешь, Кира? – всегда любила своё имя, но почему-то сейчас оно меня раздражало. Паша по большей части раньше всегда называл меня «Кнопка», а не по имени. И сейчас мне хотелось услышать не имя, а это его лёгкое и ласковое «Кнопка». Словно это был наш позывной из прошлой жизни, говорящий о том, что всё хорошо и всё, как прежде. Вот только ни черта не как прежде. Всё иначе, совершенно по – другому.

– Тебя. – ответила быстрее, чем успела подумать.

– Глупая.

Я успела только расстегнуть ширинку на своих джинсах, прежде чем Паша резко развернул меня лицом к стене. От неожиданности негромко вскрикнула.

Резкими и рваными движениями он стащил с моих бёдер джинсы вместе с трусиками. Когда они оказались на уровне щиколоток, переступая с ноги на ногу, скинула их с себя окончательно и откинула ногой в сторону.

Позади меня были слышны только громкое Пашино дыхание и звук лязгнувшей пряжки ремня. Я прекрасно понимала, что за этим последует и безумно этого хотела.

Хоть столько времени прошло в разлуке и непонятное напряжение между нами в воздухе витало, тело всё равно помнило и жаждало близости с Пашей.

Даже не пыталась анализировать происходящее, возбуждение затмило собой всё. Я в одно мгновение потекла. Сколько раз я одинокими ночами пыталась довести себя до оргазма, но каждый раз это получалось с большим трудом. Возбуждение было слабым и не таким ярким. Сейчас же словно по щелчку пальцев тело подстроилось под ситуацию.

Проведя пальцами по складочкам, Паша распределил мою влагу. Резко вогнав в меня два пальца, начал трахать ими до искр в глазах. Я была бесстыдно мокрой, что даже от пальцев были слышны хлюпающие звуки.

– Такая узкая. Тебя что, никто нормально не трахал за эти полтора года? – раздался хриплый голос возле моего уха, опаляя кожу шеи горячим дыханием.

– У меня никого не было кроме тебя. – проскулила в ответ, царапая стену ногтями. От избытка эмоций всё тело напряглось, непроизвольно встала на цыпочки и подалась бёдрами навстречу его движениям. Тело жило своей жизнью.

После этих слов Паша вынул пальцы и резким неожиданным толчком вошёл в меня до упора, крепко держа за бёдра.

С трудом подавила крик. Несмотря на степень возбуждения, я была не готова к такому резкому вторжению. Я была слишком неподготовленной внутри. Тело хоть и горело огнём от желания, но я отвыкла от секса, да и толком не успела к нему привыкнуть ещё полтора года назад.

А я еле сдерживала слёзы, от переполнявших меня эмоций. Словно разрывало изнутри от страсти, боли и удовольствия. Это было на грани. Грубо, жадно. Но не смотря на ощутимый дискомфорт, мне почему-то было хорошо. Наверное, я так истосковалась, что даже такая грубость и порывистость были для меня важны и необходимы.

Паша двигался во мне размашисто, глубоко и резко. Звуки от столкновения наших тел разносились по комнате. У меня уши закладывало от переизбытка ощущений. Ещё немного и я оставлю ногтями борозды на обоях.

Хватка на бёдрах усиливалась, наверняка потом останутся следы в виде синяков. Но плевать. Это того стоило.

Сместив одну руку с бедра, с напором провёл ей вверх по животу, груди и ухватив за шею, откинул мою голову назад, себе на плечо. В какой-то момент мне даже перестало воздуха хватать и я впилась ногтями в его крепкое запястье. Открывала беззвучно рот, как рыба выброшенная на сушу. И именно в это мгновение тело обдало жаром. Оргазм подступил так неожиданно и резко, что перед глазами мушки белые заплясали. Из груди вырвался хриплый стон. Тело содрогалось от удовольствия. Меня словно лавиной накрыло. Кажется, что на несколько секунд я и вовсе выпала из реальности.

Ноги от предыдущего напряжения ослабли. Если бы не железная хватка Паши, точно бы рухнула кулём на пол.

Совершив ещё несколько особенно грубых и резких толчков Паша утробно зарычал и впился зубами мне в изгиб шеи. Я только с силой закусила губу, до металлического привкуса во рту.

Замерев на несколько секунд, отстранился от меня. Так же резко и неожиданно, как и взял перед этим. Еле устояла. Ноги дрожали, пальцы рук тоже обдавало мелкой дрожью. Продолжая упираться руками в стену, опустила голову и пыталась привести дыхание в норму. По внутренней стороне бедра стекала липкая и горячая сперма. А я продолжала стоять, не в силах пошевелиться.

– Сходи в душ. – раздалось у меня за спиной и послышался звук удаляющихся шагов.

Я только беззвучно кивнула головой, но Паша, скорее всего, этого уже не видел. Собравшись с силами, оторвалась от стены и взяв в его шкафу полотенце, отправилась в ванную комнату.

Смывая с себя следы нашей страсти, понимала, что судя по всему кончил он в меня. Я в порыве эмоций даже не сразу это осознала. Не знаю, о чём он думал в этот момент, но почему-то и меня это сейчас не особо беспокоило. Было какое-то странное чувство опустошённости внутри. Будто моё тело существовало отдельно от души.

Когда вышла из душа, обёрнутая в полотенце, было уже достаточно поздно. Но мы, судя по всему, по-прежнему находились в квартире одни. По полу гулял сквозняк, обдавая влажные ступни прохладой.

Паша стоял на балконе, в одних боксерах и курил. Было непривычно и чуждо видеть его с сигаретой. В моих воспоминаниях он был парнем с упором на здоровый образ жизни и любящим спорт. Но, видимо, место, где он находился последние полтора года, не смогло не оставить своего отпечатка. Каждого ломает по – своему. И, думаю, это не самый страшный порок. Точнее, на фоне всего произошедшего и вовсе не порок.

Беззвучно зашла к нему на балкон.

– Тут холодно. Кир, иди спать. – проговорил не оборачиваясь и выпуская в воздух клуб дыма.

Мне бы послушаться и уйти, да только я всё сделала наоборот. Нерешительно подошла к нему ближе и уткнувшись лбом в обнажённую спину, обвила его талию руками.

Сначала он напрягся, но потом немного расслабился и снова затянулся. Тишина словно била по ушам. Пока Паша её не нарушил.

– Я же сказал, забудь. – его голос сел, отдавая хрипотцой. Словно ему каждое слово давалось с трудом.

– Не смогла. – ответила, обронив слёзы. Пыталась быть бесшумной и не показывать своих чувств. Но удавалось мне это, прямо скажем, отвратительно.

Снова затянувшись сигаретой, откинул обугленный бычок в открытую створку окна.

– Прости, кнопка. – проговорил еле слышно, обхватив мои руки своими. А меня прорвало. Я рыдала уже не беззвучно, а в голос, сотрясаясь всем телом. От предыдущей опустошённости не осталось и следа, эмоции пёрли через край. Меня разрывало изнутри.

Отстранившись, подхватил меня на руки и отнёс в комнату. Я прижималась к нему, как маленький побитый котёнок. Его тепло было сейчас жизненно необходимым.

Уложив меня на постель, швырнул полотенце, которое сползло с моего обнажённого тела, лёг рядом и укрыл нас одеялом. Лежала на боку, прижатая к его груди и давилась слезами.

– Прости меня, маленькая. – шептал мне в шею и нежно гладил рукой по животу. Я только вцепилась в его руку крепко-крепко, не желая отпускать. Как же мне этого не хватало. Не хватало его нежности, тепла, заботы. Не хватало его самого.

Впитывала в себя каждое мгновение, сохраняя в памяти. Так и уснула под его ласковое бормотание и поглаживания. Сама не поняла, как отключилась.