Глава 2
Дома в гостиной работает телевизор, перед которым в развалку спит отец. Я захожу в комнату и выключаю плазму. Набрасываю на отца одеяло, собираю у дивана несколько пустых банок из-под пива, и только тогда ухожу в душ, решив, что поднимусь к себе после. Сейчас мне хочется смыть с себя жар вечеринки, и хоть немного остудить то, что продолжает кипеть в крови, и что не сумел остудить ночной ветер.
Я снимаю с себя одежду и становлюсь под душ. Вспенивая на волосах гель, закрываю глаза и вспоминаю Эшли — ее удивление и растерянность на лице, когда я подошел к ней и взял за руку. Когда положил руки на бедра, прижимая к себе.
Вряд ли она догадалась, как мне это понравилось, но откликнулась. Ответила очень женственным и смелым танцем, бесстрашно принимая вызов, хотя все смотрели на нас.
Интересно, решусь ли я когда-нибудь назвать ее тем именем, которым назвал про себя в нашу первую встречу?.. Когда я думаю об этом сейчас, мне кажется, что нет ничего невозможного.
Эшли Уилсон. Еще недавно я полагал, что мы с тобой так никогда и не заговорим. А сегодня не мог оторваться от твоих губ, целуя при всех.
Когда я выхожу из ванной комнаты и поднимаюсь к себе, то вижу в коридоре Лукаса. Он стоит не один, а прижав к стене Габриэль, и при виде меня даже и не думает натянуть на задницу приспущенные джинсы, обхватив рукой бедро девушки.
Впрочем, они оба меня не стесняются — в комнате Лукаса находится еще парочка его знакомых и слышен негромкий смех.
Я слишком ушел мыслями в себя, иначе бы их услышал, а теперь остается просто пройти мимо в свою комнату.
— Ох ты… Мэт! — скалится Лукас, повернув ко мне голову и тяжело дыша. — Ты немного не вовремя, брат.
— Привет, — бросаю ему равнодушно, отворачиваясь от парочки. — Ну, извини. Могли бы и другое место найти.
— Не могли. Габи вообще-то тебя искала. Правда, детка? — смеется Лукас. — Мы с ней болтали и слегка, хм, увлеклись.
Они определенно что-то пили, балуясь марихуаной, и девчонка пьяно хихикает, целуя брата. Заметив, что я в одном полотенце на бедрах, она опирает затылок о стену и красноречиво вскидывает бровь.
— Лукас, ты обещал, что сегодня будет горячо. Твой младшенький не хочет составить нам компанию? До утра еще не скоро.
— Что, Габи? Завелась?
— Давно хочу попробовать, но только если никому не расскажете.
Вряд ли Лукаса можно смутить подобным предложением. Пока я рос рядом с братьями, мне приходилось видеть всякое, и он вновь довольно скалится, обращая на меня помутневший взгляд.
— Слышал, Мэтью? Что скажешь? Разве сегодня не подходящая ночка, чтобы стать еще одним аморальным Палмером? Смотри, тебе ее даже разогревать не придется — я уже постарался.
Проходя мимо парочки, я открываю дверь в свою комнату и включаю свет. Но прежде, чем ее за собой захлопнуть, не забываю показать брату средний палец.
— Пошел ты, Лу… Катитесь в ад без меня, чертовы извращенцы!
***
Эшли
За окном автомобиля мелькает дорожная разметка шоссе, из автомагнитолы звучит композиция «In The Shadows» группы The Rasmus, Эмбер сидит за рулем своего «Форда» и мужественно молчит целых три минуты, когда вдруг не выдерживает:
— Нет, я не могу молчать! Меня сейчас порвет, девочки! Это было круче второго сезона «Академии Амбрелла»! Круче вчерашней победы «Беркутов» над «Носорогами» и даже круче моего поцелуя с Броуди! Хотя этот задохлик Брюс и снес мне изрядно крышу. Я же теперь не усну, если не узнаю всех подробностей! Эшли, умоляю, скажи — что у тебя с Палмером?!
Мы возвращаемся с вечеринки втроем, только на этот раз вместо Триши, оставшейся с Джейком, с нами едет Фиби. И обе девчонки с любопытством поворачивают ко мне головы.
— Эмби, ты с ума сошла?! — хватаюсь я за руль. — Врежемся!
Но Эмбер так не кажется, и она с достоинством фыркает:
— Фигушки! Дорога пустая и я готова услышать все тайны! Ну, Э-э-эш! — просит слезно, и я смущенно пожимаю плечами.
— Ты же видела. Мы с Мэтью танцевали.
— Танцевали?! Теперь это так называется?
— Ну, хорошо. Еще целовались. Но победили-то все равно Триша и Джейк!
Эмбер закатывает глаза и улыбается, и я тоже. Хорошо, когда находишься с подругой на одной волне. Однако замолкать она и не думает.
— Дженкинс с Финли тоже классно танцевали, но я на них не смотрела. Что я там не видела? Джейк поднял Тришу на руки и все закончилось поцелуем в плечо! Хорошо хоть не засосом на шее, как у Кейт. Так ей и надо, Рентон такой болван! Совсем, как его дружок Хью! А вот у вас — другое дело. Когда Палмер добрался до твоей ноги — о господи, Эш! Я думала все шеи свернут от любопытства, а воздух закипит! Так было интересно, на каком же месте вы оба остановитесь! Малышка, ты была такая секси в своих черных чулках!
Эмбер весело хохочет, и я шутливо прикрываю глаза руками.
— Умоляю, перестань! Иначе я представлю себе все это со стороны!
— Не могу. Ты бы видела, как Палмер на тебя смотрел. Я и подумать не могла, что он так круто танцует. Представляешь, сколько разговоров будет в понедельник в школе?.. Что? Как? Почему? — Эмби округляет глаза. — Неужели между ними что-то есть, а мы не в курсе?!
— Так это правда? Что между вами что-то есть? Он же опасный тип, Эшли! — сует сзади любопытный нос Фиби, показав личико между сидениями, и Коуч тут же наставляет на девушку палец.
— Вот, видишь! Началось!
— Даже думать об этом не хочу!
— А придется, Эш. Поэтому я и спрашиваю, что между вами происходит? Я, как твоя подруга, должна все секреты узнать первой!
Я не знаю, что между нами происходит, и не знаю, что будет завтра. Я только знаю, что на танцполе мы оба были настоящими, и что время с Мэтью пролетело, как одна секунда, которую я согласилась бы повторить тысячу раз!
А еще, я пока не готова никому раскрывать его секреты.
Я поворачиваюсь к девчонкам и, улыбаясь, показываю, что закрываю свой рот на застежку-молнию.
— А ну и ладно! И не надо! — ничуть не обижается Эмби на мой жест. — Мы и так видим, кто едет за нашей машиной, как привязанный!.. Можешь секретничать, Уилсон, хоть до Рождества! Но, кажется мне, что у кого-то появился парень!
Я прощаюсь с девчонками у дома и отхожу к аллейке. Оглянувшись на дорогу, решаюсь помахать Мэтью рукой. Он тоже остановился поодаль и ждет, пока я дойду к коттеджу, и при виде мотоциклиста в черной куртке мое сердце бьется, как сумасшедшее!
Он улыбается, я это чувствую, но уже поздно и мне пора возвращаться. Уговор с родителями был вернуться до полуночи, а уже немногим больше.
Я снимаю с ног каблуки и ухожу по мощеной плиткой дорожке босиком. Иду к дому спиной вперед, так и не отрывая взгляда от парня. И только у самых дверей оборачиваюсь, взмахнув волосами…
— Привет, Эшли. Вернулась? Ну, как погуляли?
В гостиной отец с Патрицией. Они сидят на большом диване и смотрят ночные новости (как всегда, о чем-то тихо переговариваясь). Но при моем появлении замолкают и приглушают на телевизоре звук.
— Хорошо.
— И это все? — удивляется отец моему краткому ответу, но сейчас я способна только глупо улыбаться, поэтому приблизившись к родителям, пожимаю плечами:
— Вечеринка прошла просто отлично!
— Ты видела Кэтрин? Пора бы и ей вернуться.
— Видела. Она была с Шоном и его друзьями.
— Ох, Эшли… — обеспокоенно выдыхает мачеха, откладывая в сторону рабочие документы, с которыми обычно засиживается допоздна, но я спешу ее успокоить.
— Да мне все равно, Пэйт! Шон давно в прошлом. Можно я пойду? Я люблю вас! — целую обеих родителей в щеку и, прокружившись по комнате, ухожу к лестнице.
— Мне кажется, Брайан, или твоя дочь влюбилась?
— Я все слышу!
— Похоже на то, — звучит серьезное за моей спиной, но возразить на это мне совершенно нечего.
Сейчас в моей голове столько разных мыслей, что я пытаюсь ухватиться за самую главную из них — мне пора спать!
Однако уснуть не получается. Горят щеки, уши, губы… и продолжает стучать сердце. Я давно приняла душ, смыла с себя макияж и даже просушила волосы. Надела пижаму и забралась под одеяло… А Мэтью все равно продолжает стоять перед глазами.
Мэтью… Мэтью… Мэтью…
Вот это вечер! Не знаю, будет ли в моей жизни еще один подобный, но этот я запомню навсегда!
Я еще долго лежу с открытыми глазами, отбросив одеяло в сторону, и смотрю в потолок. Улыбаюсь, чувствуя себя счастливой. Нет, я не могу уснуть — не сегодня, не сейчас, когда все мои мысли об удивительном Палмере.
А что, если утром я проснусь, и все станет, как прежде?
Тогда я не хочу такого утра. Пусть лучше как можно дольше продлится эта невероятная ночь!
Когда на мессенджер падает входящее сообщение, я тут же сажусь в постели и беру в руки телефон.
«Спишь?.. Мисс Улыбка, не отвечай. В такую темную ночь все хорошие девочки должны спать. Скоро рассвет, а я не могу перестать о тебе думать…»
«Привет) Нет, не сплю. Я тоже… не могу перестать)»
«Эшли, ты сможешь незаметно выйти из дома? Я хочу показать тебе одно место»
«Думаю, да»
«Только оденься потеплее. Если ты замерзнешь, я себе не прощу»
«Когда мне выйти?»
«Жду. Я уже здесь»
Замерзну? Да у меня все пылает внутри и еще не скоро остынет!
Я вскакиваю с кровати, включаю свет и быстро собираюсь. Надеваю футболку, свитшот с капюшоном, спортивные брюки и кроссовки. С волосами возиться некогда, и я просто завязываю их в невысокий хвост, отбросив на спину. Увидев себя в зеркало, прикладываю ладони к щекам — они горят и хорошо бы остудить их холодной водой, но Мэтью ждет меня и, в конце концов, я сдаюсь.
Кейт вернулась домой с вечеринки вскоре после меня. Я слышала внизу ее недовольный голос, но сейчас половина пятого утра, и мне хочется верить, что все домочадцы крепко спят. И отец тоже, твердо уверенный в том, что его дочь дома.
Я спускаюсь вниз, крадусь по темному холлу и тихо выскальзываю на улицу. Выхожу по аллейке к дороге и сразу же вижу его — младшего Палмера.
Черный мотоцикл стоит у обочины, словно тень, и парень не шевелится все то время, пока я к нему приближаюсь.
— Привет, Мэтью!
— Привет, ночная красавица.
Всегда, когда мы встречаемся, мы смотрим друг на друга. Сейчас наши лица почти не разглядеть, но все равно есть секунда, которая снова нас соединяет.
В руке у Мэтью еще один шлем. Он протягивает его мне и пододвигается на сидении.
— Садись. Справишься?
— Да!
Я сажусь позади парня и обнимаю его под грудью. Спрашиваю негромко, чувствуя, как моим рукам приятно это объятие.
— Куда мы едем?
И вновь я знаю, что он улыбается, хотя не могу видеть его лица.
— Ни за что не догадаешься!
— А может быть, я люблю сюрпризы.
— Тогда, Эш, нам лучше быстрее уехать отсюда, пока твой отец не проснулся и не разрядил дробовик в мою задницу! Не уверен, что выбрал лучшее время, чтобы тебя похитить. Держись!
Вокруг все спят, а мы срываемся с холма. Подозреваю, что сам Мэтью привык разгонять свой черный «Кавасаки» еще быстрее — до предела, но со мной не рискует. И все же на шоссе он набирает достаточную скорость, чтобы я ощутила ветер на лице и обхватила его крепче.
Вчерашний вечер не забыт, и близость парня кружит голову. Мы проносимся по городу и спускаемся к побережью. Вновь поднимаемся на дорогу, граничащую с лесом. Однако я не сразу узнаю то место, куда он меня привез, а только тогда, когда мы останавливаемся на большой поляне, и двигатель «Кавасаки» затихает.
Удивление сложно скрыть и эмоции тоже. Встав с мотоцикла, я снимаю с головы шлем и оглядываюсь вокруг.
— Постой, Мэтью. Но это же… Утес?! — Обернувшись к Палмеру, изумленно выдыхаю: — И это действительно сюрприз!
Парень тоже встает с мотоцикла и ставит его на подножку. Снимает свой шлем, проводит рукой по волосам и вместе с моим шлемом оставляет на руле. Подойдя ко мне ближе, находит мои пальцы.
— Да, это Утес. Но не бойся, Эш, ты здесь со мной.
— Я не боюсь. — И это действительно так, иначе бы я ему сказала.
— Это место может быть очень красивым, если ему позволить быть собой. Жаль, что почти никто не видит Утес настоящим. Пойдем!
Я слышу спокойный рокот океана и его соленое дыхание. Но кроме этих звуков, здесь так тихо, словно сюда никогда не ступала нога человека.
Мэтью берет меня за руку, увлекает за собой, и я старательно обхожу те места, которые бы могли с этим поспорить и возле которых еще недавно кто-то был.
Мы подходим почти к самому краю скалистого Утеса, которому уже столько сотен лет, что его поверхность давно счесал ветер, а птицы засеяли редкой травой. И Палмер притягивает меня к себе. Повернув лицом к океану, прижимает к груди, уверенно обнимая.
Когда-то первое, что я ощутила, оказавшись в Сэндфилд-Роке — было влажное дыхание океанского бриза. И вот я снова его чувствую — запах соли, озона, пенного прибоя и особенной неповторимой свежести, которую ощущаешь, ступив босыми ногами на влажный песок. Он касается моих ноздрей, входит в легкие, и я вдыхаю его глубже, встречая немигающим взглядом огромную чашу океана, раскинувшуюся под нами.
Тонкую полосу горизонта освещает легкое розовое зарево. Еще неясное, оно уже неотвратимо прогоняет сумрак ночи, обещая скорый рассвет и ясное утро. Пройдет совсем немного времени, и это зарево разгорится в костер. Раскрасит небо и океан в тысячи ярких оттенков нового дня — и я, кажется, увижу это первой.
— Здесь так спокойно, словно другого мира не существует, — наконец, говорю восторженно. — Какой же он красивый… Утес!
— Это место портят люди. Когда я это понял, то перестал его ненавидеть. Он другой, и я хочу, чтобы ты это увидела.
Мэтью говорит, а мой висок обжигает его дыхание. Плечи греет тепло груди парня и под этим объятием я не хочу шевелиться. — Замерзла?
— Нет. Такой ночью невозможно замерзнуть.
— Тогда просто смотри!
Здесь нет времени, нет правил и нет условий. Здесь даже слова исчезают, теряя любую значимость. Мы сейчас словно одни во всем мире, и когда губы Мэтью касаются моих волос, а затем щеки… в моем животе трепещет что-то настоящее, очень похожее на счастье.
Я стою, смотрю на океан и улыбаюсь своему чувству, пока Мэтью меня целует. Он снял с моего хвоста резинку и рассыпал пряди под пальцами. И я могу стоять так очень долго, наблюдая за рождением рассвета, лишь бы эта осторожная ласка не заканчивалась. Лишь бы чувствовать за спиной тепло его сильных плеч.
Когда край солнечного диска показывается из-за горизонта, стремительно разъединяя землю и небо, окрашивая волны золотым бархатом, я слышу свое имя:
— Эшли… Я покажу тебе, как можно увидеть рассвет, но только доверься мне. Хорошо? Я никогда тебя не обижу.
От звуков его голоса у меня бегут мурашки по телу, а в ответ на обещание — отзывается доверием каждая клеточка.
Конечно же, я соглашаюсь:
— Да!
Он не пытается произвести на меня впечатление ни своей внешностью, ни красноречием, хотя не обделен ни тем и не другим. Он просто меня обнимает — разве могу я не согласиться?
Мэтью поворачивает меня лицом к себе, спиной к океану и просит закрыть глаза. Подводит к самому краю — так, что от близости обрыва замирает дыхание и остается только слышать ветер, который, ударяясь о скалу, шевелит мои тяжелые волосы. Сняв с себя куртку, бросает ее под ноги и медленно опускается на землю вместе со мной. Убедившись, что я ему послушна, перебрасывает ногу через мои бедра и прижимает их собой к земле, оставляя мои ладони в его руках.
— Наклонись назад, Эшли. Не бойся, я тебя держу. Смелее!
И я наклоняюсь. На глубоком вдохе откидываю плечи над пропастью, от страха распахнув глаза и не сдержав вырвавшийся из груди легкий вскрик… И застываю в восхищении, увидев перед собой рассвет.
— Отпускай! — командует Мэтью, и я отпускаю его пальцы, чтобы широко раскинуть в стороны руки и ощутить вокруг открывшуюся моему взгляду бездну.
От ее красоты у меня захватывает дух и замирает сердце. От солнца, от рассветных красок, от чистоты воздуха и присутствия человека, который это со мной разделяет.
Я словно лечу с Утесом вместе, а ветер подхватывает мои огненные волосы и обдувает щеки ласковым дыханием.
— Мэтью, это самое прекрасное, что я видела в своей жизни! — радостно кричу парню. — Как красиво! Неужели все небо… передо мной?!
— Оно твое, Эшли!
Мне хочется и смеяться, и плакать. Сейчас меня переполняет столько эмоций, что я чувствую себя невероятно живой. И нисколечко не страшно. Совсем! А солнце… оно встает над нами все выше и выше…
— Пора, Эш. Дай руку!
Мэтью ловит мои пальцы, крепко обхватывает их и поднимает нас. Притянув к себе за талию, отходит дальше от края и широко улыбается, увидев мои глаза, полные восторга.
Сейчас я смотрю только на него. А потом… сама тянусь к нему, и сама целую — он тут же прижимает меня крепче. Обняв за шею, нахожу губы Палмера, и мы долго стоим так в двух шагах от обрыва, целуясь на Утесе.
Здесь нет никого, кто бы мог помешать нам. И нет времени. Есть только мы и наши чувства, и поцелуй все не кончается…
Когда мы все-таки отрываемся друг от друга, я улыбаюсь парню и признаюсь:
— Мэтью, этот рассвет потрясающий! И ты потрясающий, слышишь? Я хочу сказать тебе это, пока у меня хватает смелости. Я не забуду это утро никогда! Я так рада, что знаю тебя таким!
— Знаешь, Эш, я бы сейчас прыгнул вниз, чтобы после твоих слов немного остудить голову.
— Ты с ума сошел!
— Я уже прыгал отсюда и не раз, но не хочу тебя оставлять одну. Поехали, мисс Улыбка!
— Куда?
— Вниз. К океану! Я пока не готов тебя отпустить!
Мы садимся на мотоцикл и уезжаем с Утеса. Спускаемся к широкому берегу, на котором тоже пустынно, не считая серебристо-белых чаек, слетевшихся к прибою, и нас.
Уже достаточно рассвело, и я могу видеть, что не только у меня горят щеки и глаза. В темно-янтарных глазах Палмера тоже горит огонь, и я с удовольствием смотрю на парня.
— О нет, Мэтью! — восклицаю со смехом, догадавшись, что он собирается сделать, когда его куртка летит на песок, а во взгляде появляется решимость.
— Да. Мне это нужно, Эшли, иначе я потеряю голову и наделаю глупостей! Но не вздумай никуда исчезнуть!
— Сумасшедший! Вода ведь холодная!
Он с улыбкой раздевается, не стесняясь меня, снимает футболку, ботинки и джинсы, оставшись в одних боксерах. Отступая спиной к океану, делает несколько шагов, затем поворачивается и бежит — стройный и сильный парень, с загорелой кожей и темными волосами. Подняв ногами облако брызг, с разбега ныряет в воду, и я засматриваюсь на него, прижав руки к щекам.
Сейчас начало ноября и океан холодный. Это ощущается в его дыхании и пенном прибое, слизавшем водоросли. Но, видимо, недостаточно, чтобы остановить Мэтью. И он еще какое-то время пропадает в волнах, пока не возвращается назад.
Выходит на берег, разрезая волны сильными ногами, отбрасывает рукой волосы назад и направляется ко мне с голодной улыбкой на губах.
— Замерз?
— Скорее остыл. Но не надейся, что это надолго!
— Тогда, думаю, тебе будет полезно согреться, мистер Совершенство. Догоняй!
Я пускаюсь с места в бег и несусь вдоль берега, что есть сил, распугивая чаек и заставляя их стайками с криком взмывать вверх. Хохочу, волосы разлетаются за спиной, но, конечно же, соревноваться в скорости с Палмером глупо, и он вскоре догоняет меня. Легко поймав за талию, вскидывает на руки и кружит, пока мы, смеясь, не валимся на песок. Я падаю на спину, а он сверху, обхватив мои бедра руками, и уткнувшись лицом в грудь. Так и лежим, отсмеиваясь и затихая.
От бега моя кофта вздернулась, и живот высоко оголился. Мэтью поднимает голову и переводит взгляд на мою кожу — от его прохлады она покрылась мурашками и сейчас в мелких каплях воды. Но мне не холодно, мне по-прежнему жарко и когда губы парня касаются моего живота, я делаю порывистый вдох и замираю под этим прикосновением — настолько оно меня обездвиживает. Одновременно смущает и волнует.
Но я не чувствую стыд. Это совершенно другое чувство. Это встреча с откровением другого порядка, и поцелуи Мэтью заставляют мое женское начало остро отозваться на мужскую ласку, а сердце забиться чаще.
Прохладные губы и горячее дыхание. Мы молчим, и я позволяю Мэтью изучать меня. Собирать языком брызги, закручивая узел желания в моем животе. Он поднимает руку с моего бедра на талию и несильно сжимает пальцы на голой коже, как будто боится, что я могу убежать. Проводит раскрытыми губами по животу, опуская голову ниже, осторожно поднимая пальцы под грудь, но не касаясь ее.
— Эшли… ты пахнешь теплым янтарем и солнцем. Морской солью и красными яблоками. Очень спелыми и сочными. Так и хочется тебя… съесть!
Я не знаю, что ответить. Кажется, я не способна сказать ни слова, и Мэтью просит:
— Эш, останови меня.
Океанский бриз никуда не исчез и овевает спину Палмера ноябрьской прохладой. Я опускаю руку на голое плечо парня и глажу его. — Ты замерзнешь, а я этого не хочу.
Он с шумом втягивает в себя воздух и прижимается ко мне лбом. Мы лежим так какое-то время, не ощущая ни холода, ни времени, а продолжая чувствовать друг друга. Но наконец Мэтью встает и поднимает меня. Стряхивает с моей одежды песок, натягивая пониже теплую кофту.
— Замри! — вдруг просит серьезно, отводя от моего лица волосы, брошенные ветром на скулы.
— Что случилось?
— Ничего. У тебя в ресницах вода.
— Ох, Мэтью! — я смеюсь, вновь широко улыбаясь. — Ты только что заставил меня вспомнить, что я без косметики! Мои девчонки придут в ужас, если узнают, что я была на свидании с полуголым парнем и даже не прихорошилась!
— Она тебе не нужна. Не сейчас… Эшли?
Снова наши взгляды встречаются, и я понимаю, о чем он. Знаю, стоит ему подступить ко мне ближе. Но не знаю, почему ему важно это знать.
— Все хорошо, правда! Настолько, что мне снова хочется тебя поцеловать, но только после того, как ты оденешься. Может, ты и мистер Совершенство, Мэтью, но если станешь сопливым, это будет сделать, хм, проблематично.
Он смеется громко и от души и, конечно, притягивает меня к себе, отрывая от земли и целуя в губы.
— Как жаль, что пора тебя возвращать домой, мисс Улыбка. Тогда бежим назад! — крепко взяв меня за руку, срывается с места. — Не хочу, чтобы эти жирные чайки нагадили на мои джинсы!