Глава 31. Мария

Просыпаюсь от топота маленьких ног и сдавленного шепота за дверью. Ещё не открываю глаза, а губы уже растягиваются в улыбку. Они помнят.

– Мамочка, с днём рождения! – хором врываются в спальню Саша и Настя, запрыгивая на кровать. В руках у них – рисунки, открытка-аппликация и горшок с гиацинтом, который они явно поливали слишком усердно – земля сырая, пахнет весной и детской любовью.

– Самый красивый цветок для самой красивой мамы! – декларирует Сашка, тыча пальцем в голубые соцветия.

– Мы с бабушкой выбирали, – важно добавляет Настюшка, осторожно ставя горшок на тумбочку.

Целую их, вдыхаю этот утренний, счастливый хаос. Это и есть настоящее. Единственное, что не обманывает.

На кухне Дима допивает кофе, уткнувшись в новости на планшете. Поднимает взгляд.

– Поздравляю, – говорит будничным, ровным тоном, каким сообщает о погоде. Ни тени тепла. Десять лет – срок, чтобы привыкнуть. Я привыкла. К отсутствию подарков, к отсутствию хотя бы попытки сделать этот день особенным.

– Спасибо, – отвечаю я так же буднично.

– Кстати, сегодня задержусь. Делегация. Надо встретить, – так же буднично извещает он меня. – Ты же с Андреем договорилась, как всегда? Я уже попросил твою маму, она заберёт детей к себе с ночёвкой.

Всё продумал. Это вместо подарка.

– Хорошо.

Выхожу из подъезда, пытаясь поймать ритм предстоящего дня. Вижу Андрея*, моего верного друга детства. В форме подполковника, такой важный, такой большой и такой… родной. Он всегда был для меня опорой. Больше чем просто другом и одноклассником – моим братом, частичкой меня.

Стоит, прислонившись к своему внедорожнику, и в руках у него – два букета. Огромный, роскошный букет алых роз. И маленький, трогательный букетик цикламенов.

– С днём рождения, Машка! – делает шаг ко мне, и его лицо озаряется той самой мальчишеской, беззаветной улыбкой, которая не менялась с детства.

Цикламены – это ритуал с первого дня рождения, когда он подарил их мне на шесть лет. За двадцать четыре года он его ни разу не нарушил.

Смеюсь, обнимаю его за шею, чувствуя грубую ткань формы и знакомый, надёжный запах. На секунду мир перестаёт давить. Есть другая жизнь. Чистая, как этот зимний воздух и хрупкие фиолетовые лепестки.

– Спасибо, Андрюш!

– Садись, довезу до работы, – он открывает мне дверь. – Потом отлучусь по делам, я на два дня, завтра назад. Но к шести буду у твоего офиса. Отметим, как всегда? Столик я забронировал.

И я благодарна за это недолгое возвращение в детство и юность, за его надежность, стабильность и предсказуемость. За тепло, которое сейчас разливается в моей груди от его визита. За то, что он у меня есть – верный, чуткий и всепонимающий друг.

Мы едем, и разговор льётся легко, перескакивая с темы на тему.

– Как Даша? – спрашиваю я с неподдельным интересом. Знаю, скольких усилий им стоило выстроить свои отношения.

– Всё отлично, Маш. Дашка передавала тебе привет. Очень хотела приехать со мной в Москву, но… – Андрей замолкает, и в его паузе читается что-то большее, чем просто «но».

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Андрей, что случилось? Вы же всё решили для себя, через столько всего прошли… – во мне просыпается тревога.

– Да нет, Маша, – он смеётся, и напряжение мгновенно тает. – Просто я чуть не выдал её тайну.

– Ну уж говори, чудо ты моё! У меня сердце в пятки чуть не ушло от твоей загадочности, – смеюсь я, подхватывая его облегчение.

– Она… беременна. Третий месяц, – он произносит это просто, и его лицо озаряется такой тихой, абсолютной радостью, что у меня захватывает дух.

Мне дико хочется прыгнуть ему на шею – они так заслужили это счастье! Сдерживаю порыв – за рулем всё-таки, лишь чмокаю его в идеально выбритую щёку.

– Андрей, как же я за вас рада! Почему молчали? Даша мне по телефону ни намёка! – в голосе проскальзывает наигранная обида. Настоящего чувства в ней нет, только переполняющая меня волна тепла за них.

– Да Дашка, ты же её знаешь. Ты и сама такая же, – улыбается он. – Мне-то о своём Сашке сказала, когда скрывать уже было невозможно. Только ты меня не выдавай, ладно? Она сама не может дождаться, чтобы всем сообщить. Ты у неё первая в списке.

– Сын? Дочь? Имена придумали? – засыпаю его вопросами, чувствуя, как на душе становится светло и спокойно. Он – моя тихая гавань, нерушимое основание, тот, кто был рядом в самые горькие дни моей юности.

– А вот не скажу! – снова загадочно отвечает мой друг. – Приедешь к нам в отпуск – и узнаешь. Не тянет на родину?

– Даже не знаю, Андрей, – в голосе сама собой появляется ностальгическая нотка. – Я привыкла здесь. Маму забрала, квартиру ей тут купили. Папы… папы уже нет, ты знаешь…

Андрей кладёт свою большую, тёплую руку поверх моей, слегка сжимает. Слова здесь лишние.

– Как Мелихов? Видитесь? – спрашивает он после паузы.

– Редко, но бывает. Он же у нас теперь парень серьёзный – дипломат. Куда уж до простых смертных опускаться, – отшучиваюсь я. Андрей знает, что это просто шутка. Александр Мелихов, моя первая любовь, которую он когда-то принял как данность, так и остался тем самым Сашкой из школьной юности. Сердце по привычке сжимается при воспоминании о той поре. Нет. Всё давно ушло. В параллельный мир, где нас, сегодняшних, нет. Значит, так и должно было случиться.

– Маша у него уже большая, – продолжаю. – Она всего на полгода старше моего Сашки, но девочки… они так быстро вырастают. Разница очень заметна.

Снова наступает тишина, комфортная и полная понимания.

– О! – неожиданно восклицает Андрей. – А что я тебе про Макса расскажу… – начинает он с интригующей интонацией.

Но мы уже подъезжаем к моему офису.

– Спасибо, Андрей. За всё, – говорю я, вылезая из машины. – Вечером мне всё расскажешь. Всё, всё, всё!

– Похоже, и правда до утра с тобой болтать будем, – смеётся он. – Давай, Мария, до встречи. С днём рождения!

Я машу рукой отъезжающей машине. На душе тепло, уютно и по-праздничному светло. И… чуть-чуть грустно. От этого сладкого привкуса прошлого, которое навсегда осталось частью меня.

На работе – суета. Коллеги, торт, шампанское в обеденный перерыв. Игорь Владимирович вручает конверт с премией и изящный букет белых орхидей.

– С юбилеем, Мария. Тридцать – прекрасный возраст для новых вершин, – его взгляд тёплый, уважительный, с нотками мужского интереса. Тепло и приятно.

А потом подходит Горностаев. Без улыбки, с привычной сдержанной напряжённостью во взгляде.

– Поздравляю, – говорит он и протягивает не цветы, а что-то похожее на книгу в бархатном мешочке. Беру в руки, достаю из мешочка. Альбом для эскизов в темно-коричневом кожаном переплете... Почти такой же, какой дарил мне отец на пятнадцатилетие!

– Это... невероятно, – выдыхаю я, потому что это, действительно, удивительное совпадение, вернувшее меня на минуту в прошлое. В таком же альбоме пятнадцать лет назад я рисовала свою первую любовь…

– Показалось, это в вашем духе, – говорит он, и в его карих глазах мелькает что-то, похожее на удовлетворение от точного попадания. – Чтобы не скучали с цифрами и помнили про людей, чьи чувства вам так мастерски удается отражать в зарисовках.

– Спасибо, – говорю я, прижимая книгу к груди. – Это лучший подарок.

Он кидает, поворачивается и уходит, оставив меня наедине с гулким сердцебиением и напоминанием о юности в руках. И странным ощущением нереальности происходящего: почти тот же альбом, то же имя, вызывающее у меня смесь острых и непонятных чувств. Предупреждение «сверху»? Мистика какая-то.

Ну, Машка! С днем рождения! Ты теперь еще и в знаки верить начнешь?

_____________________________

*Кто такой Андрей и почему он так важен для Марии – в книге Пари вслепую

https://litnet.com/shrt/tb1L