Александра 12

Делаю глоток горячего кофе с халвой и доедаю последний кусочек омлета. После утренней сдачи крови натощак кушать мне хотелось невероятно, но я твёрдо решила, что дотерплю до любимого кафе Игната. На что я надеялась? Да просто искала встречи с ним, возможности поговорить, но он не пришёл ни ночью, ни утром. Я долго стояла на перекрёстке, где мы с ним впервые встретились, и ждала его, пока не замёрзла, осторожно звала на улице, и даже позвонила Денису, от которого к своему счастью услышала, что Игнат жив и по прежнему стабилен. После завтрака, чтобы занять время ожидания результатов анализов, разнесла по домам остатки писем, и лишь одно продолжало лежать в моем кармане. На лицевой стороне крупным детским почерком было выведено «Деду Морозу» с пометкой «очень важно». Адрес отправителя был написан печатными буквами старательным детским почерком. Очевидно, что именно эта особенность отправления подкупила меня и не позволила выбросить наивное письмо зимнему волшебнику, который, увы, существует только в мечтах. В реальности же на письме стоит штамп «Адресат не найден. Вернуть отправителю.» Я очень надеялась, что смогу застать дома родителей, и они успеют сотворить для своего малыша чудо. Телефон в рюкзаке оживает и высвечивает на экране долгожданные цифры.

— Алло, — сердце замирает.

— Александра Сергеевна, — мне почему-то звонит не лечащий врач, а девушка с ресепшн, — Марат Фёдорович будет ждать вас на приём в пятнадцать часов ровно. Вы успеете подъехать? — я в панике смотрю на часы.

— Успею, — уверенно отвечаю девушке, а сама почти бегом двигаюсь в сторону ближайшего метро. Добраться до точки назначения наземным транспортом за сорок пять минут — нереально, — Подскажите, пожалуйста, результат уже ясен? — я не могу не спросить, сейчас для меня каждая минута неведения равна году.

— Доктор расскажет вам все на приеме, — Медсестра отвечает беспристрастно, словно робот, — Ждём вас, — и кладёт трубку.

В моей голове эффект разорвавшейся бомбы. Неужели не вышло? Ведь в нашей стране только неприятные новости сообщают лично, хранить тайну радостных событий совершенно не принято. Да и не требует этого русская душа, нам хочется рассказать по строжайшему секрету самому близкому соседу и самому дальнему родственнику, а кто ищет повод для праздника, с тем не грех и выпить. Так грустно, ведь еще сегодня после душа я стояла раздетой в спальне перед зеркалом, пытаясь найти в своём теле новые ощущения. Мне даже показалось, что ареолы груди припухли и стали болезненными, более чувствительными к прикосновениям. Показалось? Знаю, что женщины как в ожидании малыша, так и в ожидании заветной беременности становятся мнительными и часто выдают желаемое за действительное. Да, я уже успела перечитать в интернете километровые обсуждения «бабочек в животе» на двенадцатой неделе, описание частоты икоты малышей после съеденных пельменей и шоколадки, вещие сны и прочие экзотерические штуки, в которые готов поверить окситоциновый или овуляшный мозг.

Электронная система одевания бахил, ресепшн вместо регистратуры с хвостатой очередью, идеально белые стены вместо немаркой зелени и мягкие анатомические стулья в зоне ожидания — это все отличает частную клинику от обыкновенной женской консультации. Но даже все эти блага не могут разрядить нервную обстановку, витающую в воздухе. Здесь все чего-то ждут. Чего-то важного. Анализов, вердикта, первого узи, чтобы послушать сердцебиение долгожданного человека, контрольного узи, чтобы опровергнуть диагноз. Эмоции здесь, как на вокзале или в аэропорту, искренние, полярные и самые яркие. От них сносит на расстоянии и либо дарит безбрежную, бесконечную радость, либо с головой топит в собственные страхи и боли.

— Самохвалова! — молоденькая девушка в белоснежном халате подходит ближе ко мне и отдаёт в руки карту, — Марат Фёдорович ждёт вас.

Мой взгляд фокусируется на каблучках медсестры, мир сужается до их мерного стука об кафельный пол, и я на автопилоте иду следом за ними.

— Девушка, — с усилием поднимаю голову на голос, — С вами все хорошо? — я утвердительно киваю в ответ, — Тогда прошу, — она распахивает дверь знакомого кабинета, пропускает меня внутрь и уходит.

— Здравствуйте, Александра, — немолодой врач с седой бородкой приветствует меня, приподнявшись, из своего кресла, и взмахом руки предлагает сесть ближе к столу, — Результаты ваших анализов готовы, — он пробегается глазами по бумагам и опускает их на стол с мягкой улыбкой, — Поздравляю, Вас. Уровень ХГЧ соответствует второй неделе беременности. Ну, — он внимательно вглядывается в мое лицо и улыбается ещё шире, — Радоваться то будем?

Смысл слов доктора доходит до меня не сразу. Я крепко стискиваю ручку сумки, нервно сглатываю, переводя дыхание, и вдруг начинаю рыдать. При чем, эти слёзы и радостные и горькие одновременно. Растираю дорожки по щекам, открываю- закрываю рот в попытке ответить хотя бы слово, но язык не подчиняется.

— Будет вам, Саша, — мужчина берет одноразовый стаканчик, наливает мне в него холодной воды из кулера и подаёт, — Пейте.

Осушаю стакан крупными глотками и сжимаю его в кулак.

— Спасибо большое, — паника начинает отпускать, а буквы в голове складываются в мысли, — Вы не подумайте, я очень рада, — непроизвольно касаюсь рукой своего живота, губы трогает улыбка, и меня будто простреливает током осознание того, что теперь во мне растёт по-настоящему родной человек. Которого я обязана защитить, и к своему безумнейшему сожалению, от родного отца и бабушки.

— Вот теперь вы похожи на беременную женщину, — врач успокаивающе хлопает меня по плечу и возвращается за свой стол, — Нам с вами теперь предстоит регулярный контроль роста ХГЧ и УЗИ в 8 недель. Дюфастон не бросаем, сейчас ещё выпишу вам витамины, — он записывает название препаратов на листке блокнота, а я судорожно соображаю, как мне получить от него справку с отрицательным результатом беременности.

— Марат Фёдорович, — я замираю, а он, видимо, что-то почувствовав в моем голосе, поднимает глаза, — Вы работаете больше тридцати лет, наверняка, видели разное… — я запинаюсь, не знаю, как сказать суеверную просьбу в слух, а врач расценивает паузу по-своему.

— Александра, вы можете быть со мной предельно откровенны. Тайна для меня свята. К тому же, я имею к вам особенную личную приязнь, ввиду давнего знакомства с вашим отцом.

— Спасибо, — киваю, делаю глубокий вдох и выдаю немолодому мужчине всю ситуацию с бывшим мужем, — Понимаете, — от эмоций уже повторяюсь в своём рассказе, — Мне нужно получить развод, а если суд узнаёт, что я беременна от мужа, то нас не разведут…

— Вот какая петрушка вышла… — бормочет Марат Фёдорович, снимает очки и, крутанувшись на стуле, поворачивается ко мне полу боком, задумчиво глядя в окно, — Скажите, Саша, вы бы хотели, чтобы ваш супруг действительно не имел никакого отношения к малышу? — вопрос меня крайне удивляет, заставляя прислушаться к ощущениям.

— Хотела бы не иметь с ним ничего общего. Это так, — отвечаю честно, а врач переводит на меня тяжелый и серьёзный взгляд.

— Ваш ребёнок не от мужа, Саша, — он подкатывается к столу, опирается на него локтями и обхватывает голову, — Я совершаю сейчас двойное должностное преступление. Первый раз оплодотворив ваш материал прекрасным образцом… Черт! Простите меня, Александра! Но я должен сказать. Ваша свекровь дружит с одной из наших медсестёр, я случайно услышал их разговор, и понял, что эта женщина на столько глупа, что никогда не сможет признать, что ее сын в чем-то несостоятелен. Она отговаривала его от лечения и ненавидела вас за отсутствие детей. Вместе они гробили ваше здоровье, морочили голову…Я в начале подумал, что, вы странная пара, но ведь приходили же вместе… В общем, как-то странно я решил вам помочь, подумал, что ваш отец поддержал бы мое решение, но теперь… — он резко встаёт из кресла и начинает мерить шагами кабинет, — Теперь вы сами решите, благо я принёс в вашу жизнь или нет. Потому что второе мое преступление в том, что вы об этом знаете. Справку об отсутствии беременности я, конечно, дам. Но прошу повременить с заявлением по поводу моей профпригодности до развода. Чтобы не вызвать подозрений, — он останавливается напротив меня, — Прости старика, одно могу тебе обещать, что генетика у биологического отца малыша превосходная.

Я сейчас должна что-то сказать, но у меня шок. Врач молчит, и никак не старается поторопить мою реакцию. Пытаюсь разложить, пульсирующий головной болью, комок информации на составляющие и по итогу получаю вполне себе не грустные выводы. Я беременна, ребёнок здоров, от мужа свободна и где-то существует незнакомый мужчина, оплодотворивший мою яйцеклетку.

— Не имею к вам претензий, — улыбаясь своим мыслям, дотягиваюсь кончиками пальцев до руки доктора и пожимаю ее, — Спасибо вам.

— Что ж, — я замечаю, как его плечи расслабляется, — Тогда не отходим от плана лечения и увидимся с вами через неделю.

— А я могу как-нибудь узнать, кто отец моего ребёнка?

— У вас сын, Саша, — сообщение пола приносит окончательное осознание, что я счастлива. Ведь обычно, до выяснения результата плод стараются обезличить, — Не думаю, что это хорошая идея. Семья о материале давно забыла. Одна из моих старых знакомых настояла, чтобы ее сын, любящий экстремальные виды проверки себя на прочность, сохранил здоровый биоматериал.

— А вы уверены, что он не пригодится? — сегодня решаю не давить на врача, я ещё успею помучить его расспросами. Как-никак впереди у меня девять месяцев.

— Уверен, — он кивает, словно убеждает самого себя.

— Марат Фёдорович, — дверь открывается и в кабинете просовывается голова медсестры, — Планерка через пять минут.

— Спасибо, Саша, за то, что сняли с моей души груз, — доктор собирает вещи для визита к начальству, — Ну до десятого?

— Обещайте подумать на тему адреса отца ребёнка. Я просто на него посмотрю, чтобы лучше понимать своего сына, — мы выходим за дверь и врач кивает мне в ответ.