Александра 15

О том, чтобы пройти в палату к Игнату не может быть и речи. Сейчас у него мама, жена, Борис и ещё мужчина с женщиной, которых я не знаю. Мы с Полиной сидим в детской комнате возле ресепшн. Подол голубой шубы истерзан моими нервными пальцами, скрупулёзно, по одной, вытаскивающими нитки из подкладки. Украдкой от девочки набираю номер Дениса, но его телефон недоступен. Малышка таскает мне разные настольные игры, объясняя правила. Я искренне стараюсь вовлечься в игру, пытаюсь убедить себя, что сделала для Игната все, что могла и даже больше, что не имею никакого морально права сейчас стоять там, с его родными, вмешиваться и принимать решение о судьбе, но мысли упорно прокручивают наши диалоги, наши встречи. И какая-то часть меня категорически не согласна с тем, что я ему чужая.

— Полина, я отойду в туалет, — беру пульт от телевизора, включаю ей мультики, — Не будешь скучать? — она отрицательно мотает головой и забирается с ногами на диванчик, зависая глазами на экране, с первыми аккордами музыкальной заставки.

Плотно прикрываю за собой стеклянную дверь и подхожу к девушке-администратору.

— Здравствуйте! — она поднимает глаза от компьютера.

— Здравствуйте, — расцветает в услужливой улыбке, — Чем могу вам помочь?

— Подскажите, пожалуйста, где я сейчас могу найти Дениса Витальевича? — девушка на секунду задумывается, а потом без запинки отвечает.

— А его ещё нет, — щёлкает что-то на компьютере, — Вот, все верно. Дежурство с двадцати ноль ноль.

— Вы уверены? — меня начинает прошибать холодный пот и потряхивать, — Может быть, с ним можно связаться как-то ещё?

— К сожалению, личный номер я дать вам не могу, — она снова делает несколько щелчков клавишами ноутбука, — Я проверила. Его рабочий компьютер не в сети. У нас своя внутренняя сеть для обмена файлами.

— Спасибо… — в состоянии полной фрустрации отхожу от девушки и пытаюсь сообразить, как мне поступить дальше. Так, выходит, что Инга Ионовна сейчас с ними совсем одна, пытается отстоять сына. Наверно, я зря не попыталась рассказать ей, что знакома с Игнатом. Но как бы я это сделала при девочке? И как бы она поступила, узнав правду? Спокойно общалась с врагами родного ребёнка? Да любая нормальная мать попыталась бы закопать ползучих гадов на месте и собственноручно. Или просто посчитала бы меня сумасшедшей? Вот, это вероятнее. Ведь мой призрак больше не стоит за спиной, а у женщины больное сердце. Как бы она не храбрилась, нитроглицерин — это не витамины. Денис — тот человек, которому женщина смогла бы поверить, но куда он запропастился?

Заметив, что медсестра вставила в уши наушники, осторожно прохожу вдоль стены к лестнице на второй этаж. Я должна проверить кабинет Дениса, категорически не верю в то, что он отступил или спрятался. Стараясь не попасться никому из персонала на глаза, двигаюсь по коридору, дохожу до заветной двери, дёргаю ручку… Она действительно заперта! Как это так вообще? Неожиданно слух улавливает громкий мужской шопот из-за соседней двери.

— Ты, наверно, чего-то не догоняешь, Кристина? — слышу щелчок зажигалки и паузу глубокой затяжки, — Ты НИ-ЧЕ-ГО не можешь сделать, пока он жив. Ни развестись, ни уехать, ни вывезти дочь, ни использовать наследство. Да ты даже ни с кем спать не можешь, без почётного статуса проститутки. Тебя все будут гнобить и осуждать. Такой жизни себе хочешь? На, вот полюбуйся, сегодня прислали запрос на дополнительную комиссию, — слышу шелест бумаги, — Читай тебе говорю! Чего на меня уставилась? Ещё лет пять будешь сострадать ему.

— Боречка, сделай что-нибудь, — истеричный шопот начинает смешиваться со всхлипами, — Я всю оставшуюся жизнь мучаться не собираюсь. Сволоч он! Оооо, — она начинает подвывать, — Правильный, положительный. И замуж я тебя беру, и ребёнка хочу, а давай с тобой все обсудим, мы же семья — тьфу! Аж блевать охото, как от варёной сгущёнки. Ненавижу его. Всю жизнь мне сломал, а теперь ещё и себя решил на шею повесить.

— Ты тянула, святую из себя корчила, а я должен все разрулить? Да мне то что? Пусть лежит. На Мальдивы найду с кем слетать, пока ты в Москве будешь приобрети все оттенки слоновой кости, — какой кошмарный человек этот Борис!

Я плотнее вжимаюсь в нишу возле кабинета и зажимаю рукой рот, чтобы случайно не выдать себя дыханием или звуком. Он же издевается над женщиной. Она практически ничего не соображает, а только делает глубокие вздохи со всхлипами. Просто изощренное психологическое насилие, упавшее на плодородную почву.

— Я все сделаю, как ты скажешь, — снова громкий умоляющий шопот, — Только я так больше не хочу…

— Саша? — в конце коридора раздаётся уставший голос Инги Ионовны, — Вы меня ищете? Я уже закончила, пойдёмте, надо взять Полину и отвести к папе.

— Да… — произношу одними губами, киваю и сокращаю расстояние между нами, замедляясь на последних шагах.

Паника! На меня накатывает удушающее, давящее чувство. Хочется уснуть, проснуться и понять, что последняя неделя оказалась остросюжетным сном. Я не могу на яву переварить всю свалившуюся на меня информацию, не подавившись. Все это для меня слишком! Слишком грязно, слишком больно, нереально, будто всю предыдущую жизнь я жила в раковине, в тут показала голову, решила вдохнуть воздуха, и все посыпалось. Сейчас я должна быть очень убедительной и рассказать матери Игната правду. Просто потому, что она имеет право знать.

— Вам плохо, Саша? — женщина смотрит на меня с беспокойством, — Хотя чему я удивляюсь, с непривычки, здесь любому станет плохо. Пойдёмте, на ресепшн есть чай, — она подхватывает меня под локоть и ведёт к лестнице.

— Постойте, — еле шевелю пересохшим языком, — Я сейчас скажу странные вещи, но вы…, - мы делаем шаг в коридор и нос к носу сталкиваемся с девушкой администратором.

— Ну слава Богу, — она взмахивает руками, — Девочка там ваша Полина обрыдалась вся. Вышла из детской и никак успокоиться не может.

Мы с Ингой Ионовной, не сговариваясь и не дослушивая девушку, срываемся по коридору. Я первой подбегаю к Полине, сидящей за стойкой.

— Поленька, что случилось? — ребёнок всхлипывает и откидывает со щек прилипшие от слез волосы, пока я ощупываю ее руки и ноги на наличие травмы. Замечает бабушку, спрыгивает со стула и прижимается к ней, зарываясь носиком в живот.

— Пойдём маленький, — женщина подхватывает ее на руки, — Пойдём присядем, — мы возвращаемся в детскую комнату, администратор приносит чай и печенье, — Расскажи, что тебя расстроило, — допытывается от Полины, но та упорно молчит и глотает слёзы.

Окидываю комнату взглядом и понимаю, что причина расстроившая малышку — самый обыкновенный советский мультик про снеговика, который нёс письмо Деду Морозу. Ну кто ж знал, что он так не впечатлит? Выключаю экран и сажусь рядом.

— Зайка, там все хорошо закончилось, ты же знаешь, — дотрагиваюсь ладонью до ее шёлковой макушки, а она поднимает на меня кристально-голубые глаза полные недоверия.

— К нам в садик вчера планетарий приезжал. Мы фильм про звёзды смотрели. Тетя сказала, что там, за облаками, нету никого кроме космических кораблей и других планет. А ты хорошая, но ненастоящая Снегурочка. Вдруг, мое письмо не дойдёт до настоящего Деда Мороза? Потеряется, его украдут? Кто тогда поможет папе? — мы с бабушкой Полины поражённо замираем и переглядываемся, не зная, что сказать, как успокоить ребёнка.

— Врачи, малыш, — говорит женщина с дрожью в голосе, — Твой папа спас столько человек, что его обязательно тоже вылечат, — девочка снова порывисто вжимается в ее объятия.

— Обещаешь?

— Ой, Поль, — реагирую я на умоляющий взгляд матери Игната, — Смотри, тебе конфеты и печенье принесли. Ты мне дашь попробовать?

— Да, — девочка вскакивает с колен, подбегает ко мне и берет за руку, пока я возношу благодарности быстро переключающейся детской психике, — Только сначала к папе.

Поднявшись по лестнице, мы понимаем, что в клинике происходит что-то из ряда вон выходящее. Весь второй этаж заполнен бегающими врачами и медсёстрами, стоит неестественный ропот и тревожный гул.

— Как такое могло произойти! — Борис орет на медсестру, которая вжала голову в плечи, дрожит, больше всего на свете мечтает рассыпаться на атомы и стечь в ближайшую канализацию, — Аппарат же был включён в бесперебойник!

— Я не знаю, — глотает слова в рыданиях, — Я зашла, когда кнопочка уже не горееела!

— Вам сюда нельзя, — увидев нас, врач перегораживает путь, а я замечаю боковым зрением, как Инга Ионовна бледнеет.

— Поленька, — неожиданно из палаты Игната выходит Кристина, — Пойдёмте вниз, пожалуйста. Пока пойдёмте, — она хватает девочку на руки и почти бегом начинает движение по коридору.

«Там что-то произошло!» кричит мое сердце, я хватаю за руку мать Игната.

— Нам надо к нему! — тащу ее сквозь толпу в белых халатах и вижу в конце коридора Дениса. Бросаю руку женщины, кидаясь к нему.

— Денис Витальевич! — он и ещё четверо мужчин двигаются быстро, я почти падаю ему на грудь, а он машинально приобнимает меня за плечи, — Где вы были? Что происходит? Что с Игнатом? — я хватаю его за лацканы халата и сжимаю ткань в кулаки.

— Тише, Саша, — он на секунду останавливается, — Теперь все будет хорошо, — шепчет и отодвигает меня с пути, — Кристина Сергеевна! Куда вы так спешите? Все ваши близкие здесь!

— Почему посторонние в отделении интенсивной терапии? — зло ревет Борис и кидается наперерез Денису, хватает его за грудки и встряхивает.

— Посторонних здесь двое, и ты — один из них. Официально ставлю в известность, что с сегодняшнего дня ты будешь уволен по статье. А в суде я сделаю все, чтобы следующим профессиональным пределом для тебя стали роды парнокопытных, — Денис перехватывает его кулаки и с силой открывает от себя, отряхиваясь, — Мразь! Какая же ты мразь! Плюнуть бы тебе в рожу, — в этот момент Кристину перехватывают двое мужчин, отдают Полину бабушке, а жену Игната подводят к Денису.

— Набегалась? — он с презрением оглядывает молодую женщину, — До чего ты докатилась, — понижает голос, — Про тебя я промолчу только из-за Полинки, — ещё пять минут назад лощеная женщина сдувается, как воздушный шар, черты лица становятся более острыми, и куда-то разом уходит вся привлекательность. Глаза загораются странным, нездоровым блеском, и она оседает на диванчик, закрывая лицо руками. Слышу, как один из мужчин, пришедших с Денисом, отдает медсёстрам распоряжение увести ребёнка в процедурную.

— Что ты несёшь? — уже не так борзо, как раньше цедит Борис и зло усмехается, — Пока вы тут корочками этих ряженых клоунов машете, Игнат завис между аппаратами вентиляции лёгких, — я вижу, как Инга Ионовна хватается за сердце.

— Денис, пусть он замолчит, — кидаюсь к женщине, не давая упасть, и к ней тут же спешат две медсестры.

— Хорошо, Боря, тогда пусть знают все. Ведь это ты подстроил аварию Игната по личным причинам, заметь мое великодушие, их не раскрываю. Наш друг попал в больницу без сознания, ты не ожидал, что он выживет и запаниковал. Может, ты сам расскажешь, как месяц держал его на барбитуратах, как специально ввёл в кому, чтобы отключить питание и избавиться? Слишком сложно? Но ты же хотел ещё и гениальным врачом остаться, чтобы все говорили, как ты боролся за жизнь друга. Я ждал, что ты начнешь совершать ошибки, увидев письмо комиссии. Но ты оказался даже гаже, чем я предполагал. А ты, Кристина, — Денис подходит к девушке и вырывает у неё из рук сумочку, — Зачем тебе это? — достаёт из сумочки электрошокер и демонстрирует всем, — Уж не для того ли, чтобы закоротить аппарат, из-за которого вы все так переполошились? Я давно заподозрил, что что-то не так. Все стало на свои места, когда я запретил медсёстрам подходить к больному, пока Борис отсутствовал, отменил все назначения, а сегодня ночью Игнат пришёл в себя, — я вижу, как Бориса начинает трясти, как тон лица ровняется с цветом халата и покрывается красными пятнами, — Аппарат вентиляции лёгких стал сегодня бутафорией. Игнат просто спит, — бывший врач с безумным криком срывается с места и кидается на Дениса, нанося тяжёлые удары кулаками. Его оттаскивают двое мужчин.

— Ты ничего не докажешь! У меня нет мотива! — он беснуется, пытаясь вырваться, пока на его запястья ложатся металлические браслеты.

— Ошибаешься, — Денис спокойно вытирает кровь, текущую из губы, — Остаток сегодняшней ночи я устанавливал камеры.