Александра 9

— Нет, Саш, еду привозить не нужно. Здесь вкусно кормят. Я вообще надеюсь, что нас завтра-послезавтра выпишут, — сижу за кухонным столом, гипнотизирую чашку чёрного растворимого кофе, пытаясь проснуться и вникнуть в слова подруги, — Этот врач, ну что принимал нас вчера. Он — просто невероятный мужик. Такой внимательный, уже два раза за утро заходил. Вчера практически с первого взгляда определил, что у Антона аллергия, а не простуда. Да в обычной больнице нас бы уже закормили антибиотиками. А он посреди ночи аллергопробы взял и к утру уже результаты принёс. Кто бы мог подумать, что сына так из-за морских свинок накрыло? Представляешь? Их группа в живом уголке дежурила, клетки мыть помогала. Кому-то попугайчики достались, а нашей — эти хомяки-переростки.

— То есть вам и не делают больше ничего?

— Нет. Выписали диету, температура упала ещё ночью сразу после укола и больше не поднималась.

— Ну это замечательно! Значит, не буду деда Мороза отменять.

— Ты заказала на тридцать первое?

— Ага, — киваю, будто подруга может меня увидеть, и улыбаюсь. Хорошо, что подарок не сорвётся.

— Здорово! Пойду расскажу ему. Саш, а можно тебя попросить за меня поработать денёк? Операционку девочки раскидают между собой, а вот по домам макулатуру не понесут сказали. У меня знаешь, прямо душа не на месте. Вдруг кто из бабулек письмо свое не получит с поздравлениями.

— О! Так они двадцать раз сами придут и потребуют, — недовольно бурчу в ответ, вспоминая активных скандалисток, — Вот, ей Богу, не понимаю, почему ты про них думаешь сейчас?

— Я по-началу шла работать на почту из-за сада для Тоши, но за месяц как-то прониклась даже. На самом деле, почта России — великая, хорошо отлаженная система, которая найдёт тебя везде, даже там, где нет дорог и интернета. А старики ждут тебя, как члена семьи. Чаем поят, книги дарят, посуду красивую. Помнишь у меня недавно появились голубые чашки с фиалками?

— Помню, конечно. Я их сразу заметила. Очень красивые.

— Вот. Этот чайный сервиз мне одна бабулька подарила. Я ей постоянно хлеб — молоко покупаю, когда в сад за Антоном иду. Говорит, мол, забирай, пользуйся и хранить не вздумай. Пусть сынок твой все чашки с блюдцами непарными сделает. А то смотрю на него в серванте и тошно становится. Посуда в доме должна биться «на счастье» и покупаться новая. Иначе, вот так будешь сидеть в старости и артритные локти кусать, понимая, что разбить эту красоту к тебе никто не придёт.

— Трогательно… — история задевает во мне очень личные, болезненные ощущения и я залпом допиваю чашку с кофе, — Хорошо, Ален, я разнесу, но только письма. Газеты и журналы не потащу.

— Спасибо, Сашунь, я предупрежу, — в трубке раздаётся шорох, — Саш, — подруга понижает голос, — Ты мне вчера про своего друга рассказывала, который неживой…

— Он живой, — немного напряжённо реагирую на формулировку вопроса.

— Так значит мне это не причудилось от стресса?

— Нет. И этот призрак нашёл своё тело благодаря вчерашнему происшествию. Он лежит в коме после аварии на одном этаже с вами. А вы сейчас находитесь в клинике, которую построил он и его друг Денис Витальевич.

— Наш врач? — с удивлением воспринимает информацию подруга, — Просто невероятное совпадение! Я, честно говоря, умом осознаю, что это возможно, но верю с трудом.

— Я тоже хотела бы тебя попросить. Если будет возможность, спрашивай о самочувствии Игната Плисецкого у Дениса Витальевича.

— Как ты себе это представляешь, Саш? Этика и все такое. Мы же чужие. Может, скажем, что ты — невеста?

— Он женат, Ален, — с трудом произношу эти слова. Я не имею права присваивать себе ни одной эмоции об этом мужчине. Иначе, я ничем не лучше банальной любовницы. Измена в голове — она гораздо страшнее измены физической, — И ты права. Не надо узнавать.

— Эй, Саш! Вот мне сейчас совсем не понравилась твоя реакция. Я чувствую, что знаю далеко не все. Ой, — в трубке слышатся посторонние голоса, — Обход начался, перезвоню, — подруга сбрасывает вызов, а я облегченно выдыхаю. Мне не хочется делиться эмоциями про Игната, даже с ней.

Чтобы немного отвлечься, разбираю вещи в шкафу. Некоторые выбрасываю, некоторые отправляю освежиться в стиральную машинку. Нужно будет по дороге с почты зайти и купить маленькую живую елочку или хотя бы ветки. Новогоднее настроение человек создаёт себе исключено сам, собственно, как и проблемы.

— Апчхиии! — нос от пыли потек моментально. Ну вот какого я полезла с тряпкой на антресоль, что за бурная жажда деятельности?

Через два часа квартира сияла чистотой, голова «плыла» от многочисленных запахов моющих средств, а одна из книжек по органической химии никак не желала вставать на полку из-за неформатного размера. Выскользнув из рук, она больно ударила меня по ноге и отпружинила на пол, раскрывшись на первой странице.

«Моему лучшему учителю и доброму другу. Игнат П.» Гласила надпись на белой странице. Да ладно! Этого не может быть! Папа был преподавателем в институте у Игната? Или это обычное совпадение имени? Машинально пролистываю веером страницы и вижу внутри вместо закладки фотографию. Не совпадение. На снимке изображено непринужденное чаепитие на кафедре. Папа и трое молодых ребят, среди которых я узнаю Игната и Дениса, а кто же третий? Переворачиваю карточку обратной стороной в надежде получить больше информации, но опознавательных знаков нет. Вот уж воистину мир тесен! Вообще, почему мне попалась эта книга в руки именно сейчас? Если верить в мистику, можно подумать, что это отцовское «благословение», которого, кстати, на брак с Андреем я не получила. Отец тогда просто смирился, кивнув головой. Надо было слушать папу…

Одевшись в тёплую одежду и удобные для долгой ходьбы сапоги, закрываю квартиру на два замка. Кладу ключи в рюкзачок, собираюсь закинуть лямки на плечи, поднимаю глаза на лестничный пролёт, и меня сковывает паника.

— Ты как здесь? — ошарашено смотрю на Игната, сидящего на подоконнике, — Почему не зашёл?

— Я не мог, Саша. Ты меня не ждала. Твоё отношение ко мне изменилось, — он смотрит на меня с грустью.

— А ты не помнишь, что женат? — меня сильно задевает его попытка получить незаконной теплоты и я перехожу в наступление, — Почему ты снова пришёл? Там к тебе, наверняка, приходят родные. Неужели тебе не хочется их увидеть?

— Я теперь много что помню, Саш, — он отводит глаза в сторону окна, несколько секунд вглядывается в глубину двора и со вздохом возвращает взгляд на меня, — Мне, как бы это снова странно не звучало, нужна твоя помощь.

— Почему бы тебе не пойти к жене? Может, тебя ещё кто-нибудь видит?

— Ты чего кричишь, Сашенька? — снизу раздаётся голос соседки. Ну вот оно. Проснулось «око всевидящее», — Опять пьют в подъезде окоянные? Ты милицию сразу вызывай, — она поднимается по лестнице и с любопытством смотрит по сторонам, ожидая получить дозу собственной важности, — Что-то не поняла я… А хулиганы где?

— Марта Ильинична, да не было никого. Это я через наушники по телефону говорю, вот и не контролирую громкость голоса. Всегда на улицу в них выхожу, так руки не замерзают разговаривать.

— Умно, — она с сомнением осматривает меня и вверенную территорию, — Ладно, удачного дня тебе, детка.

— Спасибо, и вам, — делаю Игнату глазами знак, чтобы спускался следом за мной и быстро сбегаю вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

— Саша… — Игнат не отстаёт от моего быстрого шага, которым я двигаюсь к стоянке такси, — Разреши мне рассказать тебе, — я резко оборачиваясь к нему.

— Мой ответ — нет, Игнат!! Тебе просто скучно? Больше поговорить не с кем, так ты мне голову дуришь? Это же бред! Реагируешь ты, значит, на жену и меня одинаково, а вижу только я… — отворачиваюсь от него и ускоряю шаг.

— Моя жена приходила, чтобы попросить прощения за то, что дала предварительное согласие на отключение системы поддержания жизнеобеспечивания, — он говорит громко, но больше не идёт следом за мной. А у меня внутри все обрывается. Грудь стягивает ледяной коркой и по телу начинает колотить нервный озноб.

— Как же так? — я возвращаюсь к мужчине, — Ты же говорил, что шанс есть? Почему она не хочет им воспользоваться?

— Она не сможет получить развод пока я жив, — замираю, не зная, что ему ответить, чтобы не показать, как велико мое презрение к этой женщине, — А главное — иметь что-то общее кроме денег с «овощем» для неё не по фэн-шую.

— Но это же так просто не происходит. Должны же быть показания, — начинаю нервно перебирать в памяти обрывки знаний законов.

— Мой лечащий врач напрямую заинтересован в том, чтобы я уже не приходил в себя. В общем то, благодаря ему я и нахожусь в больнице. В сентябре я подписывал карточку его ребёнку в детский сад. Мать мальчика пожаловалась, что последнее время Вадик кривит спину, когда надевает рюкзачок. Я раздел его и заметил следы обширных подкожных гематом на плече. Как позже выяснилось, сама женщина регулярно скрывала следы жестокости мужа, но не подозревала, что сын тоже под угрозой. Она рыдала у меня в кабинете. Умоляла помочь уйти от мужа. Выступить в суде.

— И ты помог? — Игнат кивает в ответ.

— Конечно, я бы не смог иначе. Но вся сложность в том, что Борис — является главным врачом нашей клиники. Она была построена на деньги его отца и это было главным условием. Инвестиции мы уже вернули, но контракт у Бориса заканчивается в январе, снять его раньше — это означало привлечь к работе клиники повышенное внимание. Поэтому, материалы физического насилия в семье не фигурировали при рассмотрении дела о разводе. Авария произошла сразу после заседания, я не должен был выжить. Поэтому, теперь Борис очень спешит. Я видел свою жену в его кабинете, — на лице Игната напрягаются мышцы, а в глазах появляется стальной блеск. И я понимаю, что он был свидетелем совсем не степенного чаепития, — Наталья — дура, — продолжает рассказ мой призрак, — Она верит всему, что заливает ей в уши мой именитый лечащий врач. А я понятия не имею сохранились ли те документы, которые могут заставить его уйти и оставить меня в живых.

— О Господи, — я качаю головой, — Так значит вот кто на фото третий.

— На каком фото? — тупо переспрашивает Игнат.

— Тебе фамилия Васнецов что-нибудь говорит?

— Хм… У меня в институте был преподаватель с такой фамилией.

— Я в девичестве Васнецова. Леонид Васильевич — мой отец.

— Вот это да! — Игнат улыбается, возвращаясь мыслями в приятные ему воспоминания, — Значит, ты всегда была рядом со мной. И если бы сразу после института я не уехал на год с гуманитарной миссией в Африку, то мы бы, возможно, познакомились.

— Вот так, — я, наконец, тоже могу ему искренне улыбнуться в ответ, — Теперь мне ясно, почему ты на отцовский шкаф залип. А зачем ты ездил в Африку?

— Там очень мало врачей, Саш, и это даёт уникальный опыт. Начиная от принятия родов, неонатологии и заканчивая теми эпидемическими болезнями, которые у нас уже давно побеждены. Денис работал на скорой — это тоже универсальный опыт.

— Подожди, а Денис? Он же твой друг? Он знал, как обстояли дела на самом деле?

— Нет, не знал. Я обещал соблюсти тайну. Но судя по тому, что сегодня он по-тихому просматривал записи приборов, он готовит документы на повторную комиссию для меня.

—

— Где искать документы?

— Они были в машине в момент аварии…

— Я думаю, что Денис сейчас — единственный человек, который может пролить свет на события последнего месяца. Нужно как-то рассказать ему о тебе. Как думаешь, он не сдаст меня в дурку?

-Может быть, твоя подруга сможет его подготовить к рассказу? Например, поведав о подробностях вечера перед госпитализацией?

— Слушай, — я достаю телефон и набираю номер Аленки, — Это рабочая идея. Ален, привет ещё раз. Ты предупредила коллег? Я уже еду.

— Да, тебя ждут, спасибо, моя хорошая. С меня вкусный пирог. Абрикосовый, как ты любишь. Я в этом году наморозила свежих.

— Ален… Ты можешь ненавязчиво рассказать Денису Витальевичу подробности болезни Тоши? Особенно тот момент, когда помог Игнат?

— Ну через час он снова придёт на обход, поэтому могу. Но…. - голос подруги опускается до грозного шопота, — Саша, ты же сказала, что этот твой призрак обрёл пристанище? Или я чего-то не понимаю? Ты чего снова лезешь?

— Ален, Игнат помог хорошему человеку, и из-за этого на него было совершено покушение. А теперь его на законных основаниях хотят убить, отключив жизнеобеспечение. Как ты думаешь, — я говорю бурно и отрывисто, — Это достаточный повод, чтобы снова влезть?

— Достаточный… — Алена в «осадке», я слышу это по ее прибитому голосу, — Я все сделаю, только взамен, жду подробностей. Не думай, что я удалила номер психотерапевта из телефона. Твоими стараниями он скоро нам всем понадобится, — фыркает она напоследок.

— Спасибо, — я ожидала и похуже реакцию, — Скоро загляну к вам. Что купить?

— Купи раскраски и фломастеры. Кстати, покупать необязательно. Можешь из моего рабочего стола взять.

— Хорошо, — я сбрасываю вызов и смотрю на своего призрака, — Ну что? Теперь пошли по Аленкиным делам? Дашь на дашь, так сказать…

Конечно, вызывать такси через мобильное приложение гораздо безопаснее и проще, но только не в пору снегопада и корпоративов. Да и стоит оно по тарифу «икс три» целое состояние.

— Здравствуйте! — кричу через разделяющий нас сугроб водителю, привалившемуся к двери «Мазды» с магнитными «шашечками» на капоте, — До проспекта Мира за триста доедем?

— Поехали! — мужчина отбрасывает в сторону сигарету и плюхается за руль.

— Поищи другое такси, — Игнат перегораживает мне единственную вытоптанную в сугробе тропинку.

— Почему? — меня уже так и подмывает не послушаться. Отстоять своё право принимать решения — пойти сесть в машину.

— Саш, у него резина летняя. Это реально очень опасно, сейчас даже на «липучке» тяжко водителям. Только шипы. Вон посмотри, около магазина ещё пара автомобилей стоит.

Мы подходим к двум брендированным машинам такси. Одна из них на заказе, а вторая как раз только освободилась и не успела принять вызов. Договариваюсь с водителем и сажусь на заднее сидение.

— Если хочешь говорить со мной дальше, сделай вид, что звонишь по телефону, — напоминает мне Игнат. Беру мобильный и прикладываю к уху.

— Как ты заметил?

— Что?

— Что у него не та резина. Я бы в жизни не подумала посмотреть.

— Профессиональная деформация дедуктивного метода — подмечать детали. Есть болезни очень похожие между собой на первый взгляд. Но от умения их отличить, зависит человеческая жизнь.

— Какие например?

— Ну…Например, инфаркт очень часто маскируется под «острый живот». У пациента начинается тошнота, «ускоряется» кишечник и можно совершить глобальную ошибку, не сделав ему экг.

— О… Хорошо, что я не стала врачом. Слишком большая ответственность, когда от тебя зависит жизнь.

— А разве от учителя не зависит? Просто наши ошибки заметны сразу, а ваши спустя годы. Родители не могут научить всему, даже если они — очень хорошие родители. Их главная функция — защита и поддержание благоприятных условий жизни. Вот, например, если бы не твой отец, может быть, вчера Денис не поставил сыну твоей подруги правильный диагноз. Он пришёл бы в сад, и не известно чем закончилась бы следующая встреча с аллергеном, — я ненадолго «подвисаю», слушая спокойный, бархатный голос Игната. Осознавая, как он глобально прав. Попробуй, смухлюй в кажущейся мелочи, типо летней резины или нераскрытой на уроке темы. А через десять лет твой ученик поедет за границу и потеряется, например, на экскурсии… Даже не хочу фантазировать дальше на эту тему, поднимаю голову и смотрю на своего призрака, ставшего за несколько дней для меня другом, приятным собеседником и, чего уж тут врать себе, желанным мужчиной.

— Приехали, девушка, — таксист оборачивается ко мне, — С вас четыреста рублей.

— Вот, возьмите, пожалуйста, — подаю ему деньги и берусь за ручку, чтобы открыть дверь.

— Я это, — смущается водитель, — Подождать вас могу, — Сейчас такая погода, в следующий раз можете долго ждать, — чувствую, как от легкого внимания ко мне постороннего мужчины, напрягается Игнат. Он складывает руки в замок на груди и делает вид, что любуется высокой елкой, стоящей посреди площади.

— Спасибо большое, — отвечаю таксисту с улыбкой, — Обратно я нескоро и, скорее всего, пешком, — открываю дверь, делаю шаг на тротуар.

— Девушка, — мужчина снова меня окликает, — А номер вашего телефона можно попросить? — он стягивает с головы тонкую шапку и сминает ее в кулак, — Пожалуйста…

— Я замужем — отвечаю ему мягко, но твёрдо и выхожу из машины.

— А ведь ты действительно замужем, — задумчиво говорит Игнат.

— А ты женат, — меня задевает его интонация, — Чего тебе переживать? Я — девочка взрослая, сама о себе позаботиться могу и второй раз вешать хомут на шею из ежедневной готовки и стирки не собираюсь.

— Саша, не все мужчины плохие, — примирительно говорит Игнат.

— А я и не говорю, что вы плохие. Я говорю, что, может быть, тоже хочу, чтобы мне утром завтрак приготовили и сапоги почистили, — в расстроенных чувствах, не замечаю, что последнюю фразу произношу очень громко и уже войдя в здание почты.

— Ооо! Чего бушуешь, Александра? — хохочет начальница отделения. С коллегами Алёны я познакомилась на корпоративе. На удивление, они оказались милыми, приятными женщинами со своими проблемами и историями взлетов и падений, — Никак речь для бывшего мужа репетируешь?

— Здравствуйте, Галина Львовна! Привет! — машу рукой девочкам, чьи макушки торчат из-за компьютеров, — Ага. Достал звонками. Алена должна была предупредить, что я за письмами зайду.

— Да, звонила. Вот держи. Ты если что, обращайся. У меня есть адвокат хороший по семейным делам. Смотри, я тебе письма по адресам разложила.

— Спасибо большое. Ещё Алена просила из ее стола раскраски и фломастеры взять. Поможете найти?

— Так, погоди, — она открывает ящики и шуршит, — Вот держи, нашла их калякалки. И шоколадку нашла, передай ей, что мы ее съели. За моральный ущерб.

— Хорошо, — улыбаюсь я женщине, — А с мужем все-таки на мир пока надеюсь, — забираю предметы для рисования и стопку писем со стойки, — Ну пока! С наступающим вас! Когда выходные то?

— Охх, — раздаются стоны из разных уголков, — Хоть бы тридцать первое дали.

Когда мы с Игнатом закончили раскидывать основную часть писем, стало смеркаться. Тему бывших отношений больше благоразумно не затрагивали, бродили по заснеженным дворам и болтали о приятной ерунде.

— Вообще, я сегодня ещё хотела купить елку. Терпеть не могу пластиковые, особенно их запах, когда иголочки нагреваются от гирлянды.

— Я в детстве думал, что если елку не поставить, то Деду Морозу будет некуда подарок положить. Боялся, вдруг он придёт заранее, а дерева в шарах нет, — шутит Игнат, — Поэтому, чтобы я не доканывал родителей каждое утро вопросом «А когда мы будем елку наряжать?», она появлялась в нашем доме недели за две до дня Х.

— Вот Тошка точно такой же, — я смеюсь ему в ответ, — Поэтому у них с начала декабря пластиковая стоит.

— Саш, нам бы в клинику поехать сейчас. Ты можешь закончить с письмами завтра? А то у Дениса дежурство закончится.

— Ого! — я смотрю на часы, — Уже пять вечера. Поехали. Надеюсь, что он захочет нам поверить.

— Как я без тебя раньше жил, Сашка? — его взгляд запускает мурашки по спине. Я смущаясь, отвожу в сторону глаза.

— Хорошо жил. Судя по масштабам больницы.

— Вот только не она меня спасает, не друзья — врачи, а ты…