Глава 20. Дима

— Где. Все. Вещи. ГДЕ?! – Красная пелена перед глазами была похожа на кровь, в которой я очередной раз пытался не утонуть. – ГДЕ ОНИ?!

— Не ори на меня! Я – твоя мать! Где твое уважение? – Мать храбрилась и отступала назад, но ее голос трусливо дрожал. А самое главное – виновато срывался.

— Мое уважение?! Ты хочешь знать, где мое уважение? Оно здесь. Ты им сейчас пользуешься. Потому что если бы не оно, я бы вышвырнул вас с отцом наружу, в чем вы были!

Я очень старался не орать. Сдерживался изо всех сил. Но понимал, что надолго меня не хватит.

Не знаю, на кого я злился сильнее. На родителей? Я ведь оставлял Злыдню с родными мне людьми. Надеялся, что уж они-то позаботятся о ней. Ведь если не им, то кому доверять?

Но злость на себя была больше. Я снова ее подвел. Оставил одну, вынудил бороться до крови за собственную жизнь. О том, что отец с матерью едва не натворили, я старался не думать. Потому что точно сойду с ума.

— Ты совсем сошел с ума с этим чертовым котом? Это твоя шлюха дала тебе его? Наверное, еще и приворожила! Напоила чем-то тебя, дурака. И кота своего сунула!

Если бы она не была моей матерью, я бы точно не сдержался и ударил ее.

Вместо этого я перевернул верх ногами празднично накрытый стол, дико зарычав. Еда разлетелась во все стороны, марая белоснежную кухню.

— Ты псих! Что ты творишь, Дима?!

— Я спрашиваю в последний раз. Где. Все. Вещи?

— Выкинула я их, понятно?! – На этот раз заорала и мать. – Выкинула всю эту ерунду, доски и белье! А ту чепуху раздарила знакомым. О чем ты только думал, когда все это покупал? Она тебя в какую-то секту втащила, да? Я знаю! Я же вижу! Но не на тех напала! У меня бабка посильнее ее будет. Отворожит так, что эта твоя стерва загнется. Чтобы не колдовала на чужих сыновей!

Не знаю, как все это выдержал. Каждое слово разъяряло еще больше. Я ринулся к матери, впился пальцами в ее плечо и швырнул к выходу.

Отец, схвативший меня за руки и заведший их за спину, оказался единственной преградой.

— Если с ней хоть что-то случится, я не посмотрю, что ты моя мать. – Я вырвался из хватки отца. – Убирайся отсюда. К моему возвращению, чтобы вас обоих тут не было!

Я ушел обратно в спальню, безуспешно пытаясь отдышаться. Это совсем не походило на то, что я успел нафантазировать за дни отсутствия. Хуже всего было то, что Настя опять подвергалась опасности. И все из-за меня.

Настя все так же сидела на матрасе и опасливо трогала кролика пушистой лапкой. Даже кошка из нее получилась милая. Такая, что хотелось прижать к себе, как мягкую игрушку, и не отпускать.

Я думал, что сойду с ума без нее. Все эти дни меня пожирала безумная тоска. Я вспоминал, как мы вместе ходили за покупками, ленились, лежа на диване, или дурачились в бассейне. Я усаживал тогда еще Злыдня на небольшой надувной матрас и отправлял несчастного кота в плавание. Еще и удивлялся, почему он смотрит на меня с такой человеческой ненавистью.

Видя, как она нюхает душистые бутоны и жмурится, я понял одну простую вещь: я сделаю все, чтобы вернуть Настю. Пусть даже на это уйдет вся жизнь. Потому что никто другой, кроме нее мне не нужен.

Она особенная. Не знаю почему именно. Потому что видела меня настоящим? Или потому что в курсе всех моих больших и маленьких грехов? Или потому что может быть рядом, когда нужна? Не осуждает, не пилит мозг и не учит жизни. Я едва не рассмеялся. Конечно, она же кошка!

Я подошел ближе и осторожно взял Настю на руки. Она приветливо мяукнула и тронула лапой мою шею.

— Все у нас с тобой наперекосяк. – Она смотрела своими голубыми глазищами так пристально, что мне даже стало больно. – Прости, я не думал, что все получится вот так. Но обязательно все исправлю. У нас с тобой будет свидание. Но сначала я отвезу тебя к ветеринару.

Прямо при Насте я быстро переоделся в брюки и рубашку, ощущая себя пацаном, впервые отправляющимся гулять с девочкой. Мы снова будем шататься по магазинам, бродить по ночному городу, а потом вернемся сюда, зажжем свечи и поговорим.

И обязательно зайдем еще в одно место.

Вставив в уши наушники, я подхватил Настю на руки и закутал в полу куртки, туда, где билось сердце.

Столько еще предстояло сделать… Но сейчас я хотел просто отдыха. Внутри жила отчаянная неубиваемая надежда, что встретит меня именно Настя, такой как я ее запомнил. Но все обернулась каким-то безумным ужасом.

Родители копошились на кухне, о чем-то тихо переговариваясь. От них такого предательства я не ожидал.

— Ключи оставите у консьержа.

— Дима, постой! – Мать ринулась следом. – Нам нужно поговорить. Это все ненормально!

Я резко обернулся, сжимая Настю так, словно ее могли отобрать.

— Ненормально то, что ты пыталась убить живое существо! Которое я тебе доверил. И пока я не отправил тебя собирать по подругам все, что ты раздарила, лучше уйди отсюда.

Я не стал выслушивать, что она кричит мне в спину. Меня и так рвало на куски от злости от того, что она бесцеремонно влезла в нашу с Настей жизнь и разрушила наши попытки выстроить хоть что-то. Я чувствовал себя счастливым, пока собственная мать не превратила мое счастье в грязь и мусор.

— Не бойся. Они больше не будут тебя обижать. Мы что-нибудь придумаем с моими командировками. Хорошо?

Настя кивнула и спрятала лицо у меня на груди. Она до сих пор дрожала и цеплялась коготками за мою рубашку. В этом было что-то такое трогательное и беззащитное, что в груди снова заболело.

Сначала я отвез ее к ветеринару, который бросал на меня осуждающие взгляды и неодобрительно цокал языком. Он делал вид, что говорит сам с собой, все время спрашивая «Как можно было довести настолько породистую кошку до подобного». Я не выдержал и рявкнул, чтобы он занимался своим делом, а не читал мне нотации. Удивительным было то, что Настя попыталась его поцарапать. Как будто хотела защитить меня от несправедливых обвинений. Вот только я вполне их заслужил.

Потом мы снова поехали в тот магазинчик со всякой ерундой для колдовства. Всю дорогу я держал Настю на коленях. Она тихонько мурчала и иногда замирала абсолютно неподвижно, глядя в окно. Пошел мелкий дождь. Ветер прибил к боковому стеклу ярко-желтый лист, и Настя поднялась с моих колен. Забавно вытянула лапку, пытаясь, его коснуться.

— Понравился? – Я сам не ожидал, что голос будет звучать так хрипло от странной смеси горечи и боли.

Она кивнула, продолжая завороженно рассматривать лист и мокрое стекло. Я не удержался и достал телефон. Пусть у нас не получается по нормальному, но будет хотя бы так. Совместные воспоминания, не такие, как у всех. Зато только наши.

Пока фотографировал, подумал, что нужно свозить ее в одно место за городом. Ей точно должно там понравиться.

В магазине нас встретила уже знакомая продавщица. Меня она сразу же узнала и принялась улыбаться, как старому знакомому. И дико раздражающе хихикать после каждого слова.

— О, мужчина с фамильяром! Рада снова вас видеть.

Она почти упала на прилавок, демонстрируя грудь в вырезе платья. Не знаю кто громче фыркнул: я или Настя.

Моя девчонка снова превращалась в Злыдню? Неужели, ревнует?

Я задумчиво посмотрел на Настю, которая сосредоточенно буравила взглядом продавщицу, и равнодушно переспросил:

— С кем?

Она выпрямилась, неловко пожимая плечами:

— Ну-у, с фамильяром! Помощником колдунов и ведьм.

Я ощутил, как Настя в моих руках напряглась. Даже ее висящие ушки навострились.

Раньше я посчитал бы все эти разговоры херней, придуманной скучающими домохозяйками для собственного развлечения. Но сейчас, после того, как видел ее превращение… был готов поверить в любое объяснение.

— Так, и откуда они берутся? Для чего нужны?

Продавщица начала поправлять тюрбан на голове. Она так усиленно его дергала, что он перекосился на одну сторону. Настя-Злыдня знакомо фыркнула.

Продавщица снова протянула:

— Ну-у… Дух фамильяра призывают на особом ритуале. Достаточно свечей. Нужно сесть, настроиться и произнести заговор. Тогда он вселится в кота, жабу, ворона. Смотря, какое животное вы предпочитаете.

Пляски голышом вокруг костра, лошадиные черепа и символы из камней не особо подходили под это описание.

— А человек может стать фамильяром?

— Э-э… вряд ли. Никогда такого не слышала. Видите ли… фамильяры – кто-то вроде ду́хов. Разумных, но все-таки духов. Они помогают ведьмам колдовать. Выполняют разные поручения. Я никогда особенно не интересовалась этой темой. Так, слышала разное от клиентов. Вроде бы в фамильяра можно вложить часть своей силы, и тогда он поможет вылечиться. Или подослать его шпионить за врагом. Кто как говорит.

Шпионить за врагом… Ну, по идее мы могли провернуть подобное.

А вот с лечением…

Настя ведь и вправду забирала мою боль. Она безошибочно узнавала места моих ранений, а потом делала что-то такое, от чего вся боль испарялась, а шрамы практически исчезали. Некстати в памяти всплыл последний сон… Когда она опустилась на колени и целовала мой шрам после предыдущей командировки. Даже воспоминание об этом раскаляло тело до лихорадочного жара. Я был готов остаться в том сне вечно. Не просыпаться никогда ради шанса узнать каково это – ощущать ее губы повсюду на своем теле. Я знал, что готов умолять об этом. Просить на коленях, если потребует. Потому что теперь не смогу нормально жить без этого. Картина того, как показывается ее розовый язычок и медленно проходится по коже, стала навязчивой мыслью, пожирающей меня изнутри.

Голос продавщицы заставил вернуться в реальность:

— Мне так жаль, что не могу вам помочь… А вы пришли, чтобы еще что-то выбрать?

— Да, мне нужна еще одна доска.

Она выгнула брови и совсем сдернула с головы тюрбан.

— А та куда делась?

Ей-то какая разница?

Я широко улыбнулся:

— Утопили в бане на пьяной вечеринке.

Продавщица наигранно рассмеялась:

— Что же это у вас там за развлечения такие?

Те, на которые вас не позовут – я проглотил эти слова и пожал плечами:

— Приличным девушкам там не место.

Продавщица бросила на меня зовущий взгляд:

— А неприличным?

Настя протяжно мяукнула и рассекла воздух пушистой лапкой.

Я прижал ее к себе, и тут же острые когти впились в мою грудь. От того, как отчаянно я надеялся, что это проявление ревности, стало смешно. Таким жалким я не чувствовал себя еще никогда.

Я нашел ее. Свою идеальную девушку. Только мою. Подходящую мне по всем чертовым гороскопам. Я могу к ней прикоснуться. Она у меня в руках. Но я и понятия не имею, что она думает. Даже по ее лицу я не могу ничего понять. Это было похоже на западню. На головоломку, которая не имеет решения. Теорема, которую невозможно доказать.

Продавщица пыталась изобразить роковую женщину, а мне хотелось раскурочить здесь все к херам, потому что я хотел видеть перед собой нежную белую кожу и насмешливую ухмылку.

— А неприличная у меня уже есть.

Настя мурлыкнула и снова зацепила когтями мою майку.

Продавщица бросила на меня такой взгляд, будто нарвалась на извращенца. Да уж, таковым я себя и ощущал. Разве кто-то нормальный будет придумывать, как устроить свидание… коту?! Бред какой-то. Во что превратилась моя жизнь?

Пока продавщица ходила за очередной доской, я набрал три десятка свечей. Как во сне, где они стояли прямо на руинах. Почему-то я был уверен, что Настя тоже видела этот сон. Она должна была понять…

Возвращаться домой сейчас совершенно не хотелось. Я понимал, что Настя скорее всего устала после всего происшедшего. Я тоже был измучен. Но легкая осенняя морось и холод заставляли сильнее прижимать к груди мягкий комочек меха и делали вечер каким-то особенным.

Я посмотрел на Злыдню. Ее мордочка выглядывала из моей куртки. И кажется, она довольно щурилась, ловя языком оседающие капли тумана.

Я представил, как это выглядело бы, будь она человеком… Закутанная в мою одежду, прижимающаяся вплотную, чтобы сберечь тепло. Она бы смотрела на меня лукаво и насмешливо. Дурачась и провоцируя, высовывала бы кончик языка, чтобы поймать каплю. А я бы наклонялся и касался ее языка своим.

От собственного бессилия и неспособности воплотить это в реальность, хотелось орать.

Я с трудом прохрипел:

— Хочешь прогуляться?

Вопреки ожиданиям она кивнула. Я оставил машину, и мы побрели по вечернему городу. Зажигались фонари, все куда-то торопились, а мы просто шли.

Если бы она была человеком, как бы мы гуляли? Кафе? Магазины? Рестораны? Какие бы развлечения себе придумывали?

Все на свете. С ней бы я хотел попробовать все подряд.

Прямо сейчас!

— Зайдем? – Я остановился напротив яркой витрины и посмотрел на Злыдню. Мне просто нужно ее согласие. Кивок головы. Я даже не видел, что там продают! Только бы у нас снова было что-то общее. Взамен того, что моя свихнувшаяся мать выкинула.

Настя кивнула, и я толкнул дверь магазина.

В этот раз мы совсем потеряли счет времени. Мы переходили из магазина в магазин, выбирая вещи, которые будут только нашими. Которые должны связать нас.

И везде мы фотографировались. Десятки снимков, где я прижимал к себе Настю и корчил рожи за двоих.

В одном из зоомагазинов был целый отдел забавной одежды для кошек. Настя позволила мне издеваться над ней, примеряя плащи и капюшоны разных животных, забавные шапки и комбинезоны. Она все мужественно терпела, пока я нервно улыбался, разглядывая сердитое выражение ее лица. Черт, я почти ожидал ее кровавой мести.

— Боже, какой он красавчик…

— Я знаю этих парней. Фоткаются с котами и собаками, типа такие милые. Инстаграм-модели… У него еще обязательно должны быть фотки с накачанным прессом…

— Как думаешь, познакомиться с ним? Я просто подойду, попрошу его профиль в инсте, ну и разговор завяжется…

— Ты посмотри на себя и на него. Знаешь, сколько таких, как ты за ним бегает? Да он на своего кота обращает больше внимания, чем на тебя…

Я едва не расхохотался. Настя в каком-то диком костюме летучей мыши или графа Дракулы, тыкала лапами в стороны продавщиц за моей спиной. У нее на мордашке появлялись такие выражения, что оставаться серьезным было невозможно.

Боже… они хоть подозревали, что я их слышу?

Я нагнулся, и тихо прошептал Насте на ухо:

— Хочешь продемонстрирую тебе свой пресс?

Она фыркнула и задрала голову, утонув в капюшоне с ушами. Я почти услышал ее голос: «Как будто я его не видела».

А ведь и вправду видела. И, кажется, осталась равнодушна. Хотя нет, был ведь сон… И наш поцелуй на кухне. И… еще тысяча всего, во что бы мне хотелось верить, но что было лишь неосуществимой мечтой.

Настроение стремительно портилось. Я не знал, как его удержать. Как сохранить ощущение того, что мы с Настей – реальны.

Я плюхнул корзину с покупками на кассу, и тут же оказался под обстрелом двух хищных взглядов. Наверное, именно так себя чувствуют мои «объекты», те, на кого я смотрю в глазок прицела.

Ужасное ощущение. Особенно, когда хочешь спрятаться ото всех.

Продавщицы пялились то на Злыдню, то на мой живот, то на  лицо. И это раздражало. Сегодня все как будто сговорились. А единственная женщина, которой мне нравилась, вела себя ко мне безразлично. Самый возбуждающий поцелуй в моей жизни? Она просто была удивлена. Сон? Но ведь я сам себя убедил в том, что она видела то же самое.

Девица на кассе бросала на меня заинтересованные взгляды и кусала губу – наверное, решалась завести разговор. Раньше мне такое внимание польстило бы. Сейчас – раздражало. Все происходило на глазах у Насти, и я ощущал себя так, как будто изменяю ей.  Я понимал, что не делаю ничего плохого, но чувство вины практически душило. От этого настроение портилось еще больше. От моего бессилия и неспособности все изменить.

Пока первая продавщица пробивала покупки, ее шустрая подруга пошла в атаку.

— А как зовут вашего милого котика? Он такой кла-а-ассный...

Она потянулась, чтобы погладить Настю, а я предвкушал, как Злыдня оставит на ее руке пару длинных царапин. Или цапнет за палец. Такой фокус она проворачивала на раз.

Но вопреки моим садистским ожиданиям Настя дала себя погладить. Даже довольно мурлыкнула. Я почувствовал себя преданным. Она ведь позволяла ласкать себя только мне! Я поморщился от того, как двусмысленно звучит эта фраза в голове.

В мелочной попытке отомстить Насте за предательство я широко улыбнулся:

— Его зовут Злыдень.

— Боже, как классно! – Девица потянулась к Злыдне и попыталась забрать ее из моих рук, но этого я уже не позволил сделать.

Первая, которая пробивала покупки, нахмурилась:

— Разве это не кошка?

Ее подружка не сдавались:

— А я могу подержать? Он такой милый был в том костюмчике. Это для фотосессии?

Настя довольно мурчала и щурилась, а я никак не мог понять, что она задумала.

— Говорю же: это кошка! С вас десять тысяч восемьсот рублей. Картой или наличкой? – Кассирша недовольно хмурилась.

— А имя мужское... – Вторая, похоже, решила не отпускать меня живым отсюда и сделать все, чтобы познакомиться. А вот Настя... Чего она добивалась?

— У животных клички, а не имена. – Ух ты, Номер Один прям-таки поражала эрудицией.

Но Номер Два была намерена подобраться к моему сердцу, через кота. Мне так и хотелось рявкнуть, чтобы кончали трепаться и быстрее уже отдали покупки, но теперь было даже интересно, чем все кончится.

— Какая ты скучная, Ир. Многие подходят к выбору имен для питомцев с воображением! Ну так можно его подержать? Или ее...

Пока я доставал карточку, Настя вдруг начала вырываться. Явно собирались попасть на руки к Номеру Два. Вот же хитрая зараза. Я тебя проучу!

Пока Номер Один печатала чек, я вытащил из пакета тот самый костюмчик с капюшоном и воротником и нацепил на ошалевшую Настюху. Она аж замерла от удивления.

— Какой ты у меня красавчик. Все девчонки будут без ума. Ну или парни. – Я широко улыбнулся девицам. – Мне досталась кошка-феминистка. Кроме меня ей никто не нравится. И на руки она идет только ко мне. – Я схватил наряженную в плащ Настю и снова прижал к себе.

Продавщицы онемели, а я забрал пакет и пошел к выходу. Спустя пару секунд Номер Один ожила и брякнула мне в спину:

— Он очень странный... По-моему, кроме кота ему никто не нужен...

Номер Два вздохнула:

— И все равно красавчик.

Я вышел из магазина и взглянул на насупившуюся Настю:

— Слышала? Я у тебя красавчик.

Она ткнула лапой мне в грудь и сердито мяукнула.

— Я тебе наряды покупаю. Балую. А ты к чужим на руки просишься. Будешь наказана, мужененавистница.

Настя снова зажмурилась. Какое-то слишком довольное выражение появилось на ее круглой мордашке. Тихо мурлыкая, она отвернулась, устраиваясь у меня на руках.

И что это все значит? Я закинул покупки в машину.

— В этом костюме ты похожа на злодейку.

Настя фыркнула и, взмахнув хвостом, перебралась с моих рук на соседнее сидение.

Я тоже собирался сесть, но взгляд вдруг зацепился за яркую разноцветную витрину. Книжный...

— Подожди меня здесь...

Она ответила мне тяжелым взглядом. Наверняка вспомнила тот раз, когда я оставил ее в одиночестве, а сам пошел за бельем. Но я снова хотел сделать ей хоть какой-то сюрприз.

Торопясь, я влетел в книжный и атаковал первого попавшегося консультанта:

— У вас есть книга… – Я задумался, вспоминая название:  – «Тайны бумажного кролика»?

Парень кивнул:

— Да. Но это больше для женщин книжуля… Любовь, секс, всякое такое. Вам вряд ли будет интересно.

Почему все так хотят поучить меня жизни?

— Я сам решу, интересно мне или нет.

Он смутился и быстрым шагом направился к книжным стеллажам:

— Вам какую часть? Первую? Вторую?

— А их две?

— Да, вторая на днях вышла. Дамы в очередь выстроились, чтобы ухватить экземплярчик. Вот! – Он остановился у полки, заполненной книгами с яркими обложками. – Это первая часть. А это – вторая. – Он снял с полки две увесистых книги и протянул мне.

На первой был нарисован ворон в стеклянной колбе. Колбу сжимала девушка, чем-то похожая на Настю. За ее спиной висело зеркало, в котором отражался мужчина. Одна половина его тела выглядела, как… скелет, объятый туманом. Костлявой рукой он держал вырезанную из бумаги фигурку кролика. Такие используют для детских спектаклей. Вторая половина выглядела вполне нормально, если не считать, что он был одет в старинное шмотье.

На второй обложке эта же парочка. Только на этот раз они интимно прижимались друг к другу, соединяя свои ладони. Но все так же были разъедены зеркалом. В отражении, со стороны парня, были зажжены десятки свечей и расставлены жутковатые тыквы с вырезанными на них лицами. Жутковатыми они выглядели потому, что казались наполовину сгнившими и покрытыми какой-то ерундой, напоминающей ржавчину. Теперь понятно, почему Насте понравился дом-тыква.

Я вдруг вспомнил тот день, когда мы встретились. Тридцать первое октября. Очередной повод для тусовки – модный западный праздник. И все эти черепа и прочие атрибуты вполне соответствовали атмосфере. Но что если все серьезнее? Вдруг, этот чертов праздник как-то смог повлиять на произошедшее с Настей?

— Я ж говорил, вам не понравится. Это не для парней. – Голос консультанта вернул меня в реальность.

Я сунул ему в руки книги:

— Заверните красиво.

Он немного ошалело посмотрел на меня, а потом кивнул на полки в глубине зала.

— У нас есть значки, закладки и брелоки с символикой книги. Может, хотите что-то выбрать?

— Хочу.

Я шагнул к полкам, выбирая все, что могло понравиться Насте, а парень убежал заворачивать книгу. Я уже с трудом удерживал все, что навыбирал, когда на глаза попались открытки, стилизованные под почтовые. Не знаю в чем там была суть книги, но на их оборотах герои писали друг другу короткие любовные записки. А с другой стороны были фото старинных интерьеров, того самого кролика и особняка посреди живописного леса.

Эта идея пришла неожиданно. И казалась немного сумасшедшей. Но когда, если не сейчас?

Забрав упакованный подарок я вернулся в машину, где меня ждала Настя. Она хмуро зыркала на меня из-под капюшона и демонстративно отворачивалась.

Я быстро распаковал спиритическую доску и положил на сидение перед Настей.

Она бросила на меня удивленный взгляд, а я, переживая, что откажет, спросил:

— Давай сбежим?

Несколько долгих секунд она смотрела на меня, а потом начала двигать стрелку.

К. У. Д. А.

Я улыбнулся:

— Я знаю одно место. Тебе там понравится.

Она снова коснулась стрелки.

Т. Ы. У. С. Т. А. Л.

Где-то внутри стало ужасно больно. Я даже не мог точно назвать точку, из которой, бурля, вырывались потоки отравляющей меня черноты. Она беспокоилась обо мне. Волновалась и переживала. Не смотря на то, что ей пришлось пережить, она все равно думала обо мне.

Ведь так? Или я просто хочу видеть то, чего нет?

Я осторожно погладил ее пушистую голову и улыбнулся:

— Это за городом. Здесь недалеко.

Настя сдвинула стрелку:

Л. А. Д. Н. О.

Я не смог сдержать довольной улыбки и перетащил ее к себе на колени:

— Тогда перебирайся сюда.

Я чувствовал, что это именно то, что мне сейчас нужно. Забрать Настю и попытаться вместе с ней сбежать от реальности. Через двадцать четыре часа я вернусь в привычную жизнь и с головой окунусь во все проблемы. Но сейчас… сейчас только наше время.