Глава 13

Прежде, чем пройти в палату, Рита заглянула к лечащему врачу пострадавшей. Нужно было узнать её имя и услышать актуальную информацию о состоянии и прогнозах, чтобы правильно выстроить беседу с девушкой.

— Здравствуйте, Маргарита Сергеевна, — поздоровался с полицейским психологом врач. — Вы насчёт девушки из ДТП?

С Владимиром Павловичем Васильевым Рите доводилось сталкиваться неоднократно. За время общения между ними не возникло тёплых отношений — возможно, срабатывало подсознательное предубеждение рядовых граждан к представителям органов правопорядка. С одной стороны, это напрягало и бесило, с другой, позволяло в любой ситуации держать необходимую дистанцию. Отношения у них сложились деловые, уважительные, без пренебрежительных взглядов и намёков на юный возраст и недостаточную квалификацию психолога.

— Да, угадали. Нам позвонили, что она пришла в себя. С ней можно поговорить?

— Поговорить-то можно. Но…

Врач запнулся, а Рита вопросительно посмотрела на него.

— Но что?

— Похоже, она ничего не помнит. Даже своё имя не может назвать. Это не такая большая редкость для подобных травм. Особенно часто стирается из памяти период, предшествовавший травме, и сам момент травмы. Некоторые так никогда и не вспоминают, что же с ними случилось. Но пока у нас есть надежда, что в ближайшее время пациентка всё или многое вспомнит.

— Вы сообщили ей, что она потеряла ребёнка? Она знает об этом?

— Нет пока, она слабо идёт на контакт, да вы и сами увидите. Если она не помнит о ребёнке, то лучше, наверное, пока не говорить, чтобы не увеличивать стресс.

— А скажите, пожалуйста, в будущем она сможет иметь детей?

— Гарантию никто не даст. Но я не вижу оснований для сомнений в этом. Серьёзных травм женских органов у неё не было. В результате аварии были спровоцированы преждевременные роды. Ребёнок родился на слишком маленьком сроке и был нежизнеспособным. Но никаких патологий ни у него, ни у его матери не выявлено.

Поговорив с врачом, Рита прошла в палату. За окном снова начиналась метель. Нужно было закончить тут как можно скорее, иначе был риск застрять в дороге и не добраться сегодня домой.

В палате лежало четыре женщины. У троих рука или нога были загипсованы, но в остальном они производили впечатление здоровых. Услышав скрип двери, женщины перестали переговариваться и обернулись, осматривая вошедшую.

— Здравствуйте, — поздоровалась, прикрывая за собой дверь и оглядываясь по сторонам в попытке вычислить нужную пациентку. — Не помешаю?

— Добрый день. Проходите.

Девушка и вправду была молоденькой. Лицо бледное, голова забинтована. Она лежала с закрытыми глазами, но веки подрагивали — не спала. Рита дотронулась до свободной от гипса руки, пациентка открыла глаза.

— Здравствуй. Меня зовут Рита, я — психолог.

Девушка промычала что-то мало разборчивое в ответ. Речь явно была нарушена, но не безнадёжно.

— Если ты меня понимаешь, сожми мою руку.

Почувствовала слабое движение кисти.

— Отлично. Ты знаешь, где находишься?

Девушка сначала не отреагировала.

— Ты в больнице, — она снова шевельнула кистью.

Пациентка выглядела дезориентированной и потерянной, явно была сильно напугана. Естественно, если человек не помнит ничего, даже кто он такой, невозможно определить, кто друг, а кто враг, кто окажет помощь, а кто может нанести вред. Непонятно, кому доверять. И главное — страх, что память не вернётся.

В данный момент основную роль играли врачи. Психолог не имела представления, насколько повреждён мозг и сможет ли пациентка вернуться к обычной жизни. Она нуждалась в помощи. Но хватит ли Рите её знаний и квалификации, чтобы оказать её? И снова мысленно вернулась к задачам, которые так и не поставило перед ней начальство. Что от неё требовалось?

Очевидно, никаких подробностей аварии сейчас добиться не удастся. И имя-фамилию больная сегодня ей вряд ли назовёт. Похоже, визит был скорее пустой формальностью, чтобы отчитаться: с потерпевшей работал психолог.

Как вести себя с людьми, потерявшими память, Рита не знала. Опыта не было. Да и теоретические знания из общего багажа информации достать не удавалось. И она решила действовать осторожно, рассказывая всё, что ей было известно о девушке, об аварии, о погоде, столице и разных отстранённых вещах, надеясь, что что-то может подтолкнуть её к воспоминаниям. Но реакции никакой не было.

Она говорила с больной довольно долго. На улице стемнело, снег и не думал прекращаться. Что там происходило с дорогами — думать не хотелось. Зная, как не любили перетруждаться коммунальные службы, надеяться на быструю расчистку заносов было бы нелепо.

Иногда на вопросы девушка отвечала движением руки положительно. Но в большинстве случаев ответов не было. Она не знала. Ничего не знала — ни где находится, ни где живёт, ни с кем ехала в машине, ни куда направлялась. Её память была совершенно стерильна, вернее, там записался только сегодняшний день с момента, когда больная пришла в себя.

Рита добралась домой только поздно вечером. Сварив себе крепкий кофе, погрузилась в изучение клинических случаев амнезии и рекомендаций по работе с такими пациентами. Просидев за компьютером до глубокой ночи, она так и не выработала конкретного плана действий, и это ей очень не нравилось.

Время уверенно двигалось вперёд, не давая возможности притормозить жизнь и сделать передышку. Календарь неумолимо шагал, отсчитывая всё новые и новые двадцать четыре часа, постоянно преподнося приятные и не очень сюрпризы. Работы у полицейских было много независимо от праздников и выходных.

Начался новый год. У Риты появились новые подопечные, но потерявшая память девушка оставалась для неё в приоритете.

Психолог приходила к ней каждый день, постоянно искала в сети информацию о методиках работы с такими пациентами, консультировалась с психиатрами. Помочь несчастной стало для неё задачей номер один, вызовом самой себе и проверкой её профессиональной пригодности.

У девушки постепенно восстановилась речь, хотя её словарный запас был всё ещё недостаточно большой, она часто говорила, что не знает, как описать и выразить свои мысли. Было установлено, что её память сохранила общие представления: она знала, что такое больница, полиция, магазин, снег, дождь, собака, машина, чем отличаются времена года, но при этом не знала ничего о себе самой, не могла вспомнить ни имени, ни возраста, ни города, в котором жила, ни одного имени родственника и знакомого. Не помнила, где работала или училась, чем занималась, что любила делать. Она совершенно не понимала, что с ней произошло и как она оказалась в больнице. Не помнила о беременности и долго плакала, когда ей сообщили, что ребёнка спасти не удалось.

Всё это время полиция пыталась установить её личность и разыскать родственников. Девушке нужны были дорогостоящие препараты, которых не было в больнице, необходима была помощь хорошего психиатра, но вызов специалиста из профильной клиники должна была оплачивать сама пациентка. Кроме того, встречи с родными и близкими, как правило, хорошо влияли на процесс восстановления больных и возвращение воспоминаний.

Однако поиски быстрого результата не дали. Девушку должны были хватиться если не родственники, то хотя бы знакомые или коллеги. Но никто не заявлял об исчезновении женщины, хоть сколько-нибудь подходящей по описанию.

Информацию о пациентке опубликовали на городском форуме и в различных столичных группах в соцсетях. Звонки от якобы опознавших её поступали постоянно, но каждый раз оказывалось, что женщины, которых "узнавали" в потерпевшей, находились дома и были вполне здоровы.

Были также разосланы запросы в женские консультации города, но ни в одной из них на учёте она не стояла.

Праздники закончились. Молодой организм пациентки быстро восстанавливался, чего никак нельзя было сказать о её психическом состоянии. Она была всё так же напугана и настороженно относилась к людям. Память не возвращалась, хотя врачи уверяли, что травма головы была не настолько серьёзной.

Личность девушки оставалась по-прежнему неустановленной. Когда все предпринятые полицией меры не дали результата, было принято решение расширить поиск на всю страну.

С момента аварии прошло уже полтора месяца, когда в отделение позвонила некая Мария Покровская.

— Я увидела сообщение в соцсети. Скорее всего, я знаю девушку, которую вы пытаетесь опознать.

Полицейский, принявший звонок, поначалу отнёсся к её словам скептично — сколько сотен таких же звонков он и его коллеги уже приняли и проверили без результата.

— Её зовут Кира Загорская, отчества не знаю. Она учится со мной в университете. Третий курс, факультет прикладной математики.

— Почему вы думаете, что это она?

— Потому что семестр давно начался, а она не вышла на занятия и не отвечает на телефонные звонки.

— Что вам о ней известно? Родственники есть?

— Кира жила до недавнего времени с бабушкой, Лидией Ивановной Еремеевой. Адрес точный не помню, но я была у них дома и могу показать дом и квартиру. Она ждала ребёнка и недавно переехала к мужчине, от которого была беременна. Он сделал ей предложение, они собирались пожениться.

— Когда и где вы виделись с ней в последний раз?

— Виделись мы двадцатого января в университете, когда она сдавала свой последний экзамен. Они с женихом собирались в отпуск куда-то в горы на две недели, причём вылет был из столицы. Выехали они точно двадцать первого числа, доехали до места автомобилем и сняли квартиру на несколько дней. Мы созванивались в последний раз двадцать второго числа, она собиралась идти со своим мужчиной на какой-то приём.

— Как звали мужчину — помните?

— Фамилию она никогда не называла или я не запомнила, а имя — Кирилл. Я поняла, что что-то случилось почти сразу. Мы ведь с ней каждый день если не созванивались, то хотя бы переписывались. А тут как отправилась на тот приём, так тишина.

По датам и обстоятельствам было слишком много совпадений, чтобы не взять информацию на заметку.

— И бабушке она не звонила, хотя они были очень близки. Когда после Рождества Кира не объявилась, я забила тревогу и поехала к Лидии Ивановне домой. Вместе мы пошли в полицию и написали заявление.

— Помните, какого это было числа и в каком отделении полиции вы были?

— Да, конечно. Это было одиннадцатое января. Отделение на Васильевской, номер не помню, но других там нет.

В тот же день Рита со следователем выехали на встречу с Марией Покровской. В названное отделение был послан запрос, но ждать ответа на него не стали — решили проверить на месте.

Оказалось, что заявление, действительно, было. Но в полиции почему-то решили, что внучка укатила куда-то с женихом, намеренно не оставив бабушке своих координат, и не дали делу ход, даже в базу не внесли. Потому и в розыске девушка не значилась.

— Сколько таких случаев, когда бабушки и даже родители ссорятся с взрослыми детьми, те уходят от них жить своей жизнью, а старики обивают пороги полиции с требованиями найти и вернуть их детей! Если бы девушка и вправду пропала, её бы разыскивал муж или жених, — оправдывался полицейский за своё бездействие.

Он вспомнил, что бабушка бла очень настойстойчивой, несколько раз приходила к ним. Её каждый раз с трудом выпроваживали. А потом перестала ходить — видимо, смирилась или внучка вышла на связь.

Рита отправилась к ней домой. Дверь не открыли. На настойчивые звонки выглянула соседка:

— Кто вы такая? Что надо? Я сейчас полицию вызову!

— Полиция, — Рита показала удостоверение. — Ищу Лидию Ивановну Еремееву.