Глава 17

Никита

За четыре года до последних событий

Всегда считал, что любовь с первого взгляда — это выдумка авторов любовных романов и мыльных опер. Я верил в любовь, неоднократно влюблялся. Но меня всегда веселили рассказы друзей о том, как "посмотрел на неё — и сразу пропал".

Все мои влюблённости созревали постепенно. На втором курсе даже до женитьбы дозрел. Карина училась со мной в одной группе, мы самого начала много времени проводили вместе. У нас были общие интересы, одинаковые цели и в какой-то момент я осознал, что мы созданы друг для друга. Тогда я решил, что это любовь и что это навсегда.

Мне было девятнадцать. Мама отговаривала от опрометчивого поступка. Советовала подождать, какие-то статьи психологов подсовывала, доказывая, что нужно встречаться не меньше года, чтобы пройти все стадии влюблённости и формирования отношений.

Как в воду глядела. Примерно год спустя всё у нас начало шататься. Я тогда активно подрабатывал, собирая деньги на свадьбу и путешествие. Карина начала высказывать недовольство. Ей не нравилось, что мы меньше времени стали проводить вместе, реже ходить на студенческие тусовки. Она не понимала моего стремления экономить, требовала красивой жизни здесь и сейчас. При этом мечтала о шикарной свадьбе и платье из итальянского каталога за четырёхзначную сумму в европейской валюте. На словах она понимала необходимость откладывать деньги, но как только речь заходила о её желаниях, здравый смысл сразу куда-то улетучивался.

Истерики и упрёки сыпались на меня всё чаще. Карина начала демонстративно наказывать меня, лишая секса или проводя время с подругой в ночных клубах без меня. Их неоднократно видели в компании мужчин. Однажды мне это надоело и я поставил условие: если она ещё раз пойдёт в клуб без меня, то назад пусть не возвращается.

Дело было даже не в том, изменяла ли она мне. Я почему-то был уверен, что не изменяла. Она всячески провоцировала мою ревность и намеренно испытывала моё терпение. А я в это время вкалывал, как проклятый, чтобы обеспечить ей платье за баснословные деньги.

После того, как она в очередной раз отправилась в ночной клуб, я заблокировал её во всех средствах коммуникации и перестал разговаривать. Наверное, со стороны это смотрелось забавно, всё-таки мы учились в одной группе. Но мне было плевать. Я вычеркнул Карину из своей жизни, как бы больно мне ни было, и не реагировал на её попытки вернуться. Впрочем, отпустило меня довольно быстро. Спустя короткое время я смотрел на неё совершенно другими глазами и удивлялся, как я мог быть настолько слепым, что не замечал её гнилой сущности.

Когда я встретил Киру, меня как молнией шибануло. Раз — и всё, превратился в безумца. Готов был забрать обратно все свои ехидные слова и насмешки по поводу любви с первого взгляда.

Чего мне стоило оставаться беспристрастным и указывать каждый раз на недочёты её программ! Я видел, как Киру это задевало, но если бы я позволил себе даже малейшую поблажку, то меня бы понесло окончательно и мы точно не смогли бы работать вместе.

Я ей тоже понравился. От осознания взаимности всё внутри кипело, сердце рвалось наружу, грозясь разворотить грудную клетку. Кажется, так сильно меня накрыло впервые. Появилось парящее чувство лёгкости, невесомости. Будто за спиной выросли крылья, которые приподнимали меня над землёй.

Потом резко наступила чёрная полоса. Маме стало хуже, её положили в больницу. У меня возникли проблемы со сдачей клиенту очередного этапа проекта, начальство грозилось оштрафовать за нарушение сроков. А Кира… променяла меня на сынка нашего генерального директора. Ну конечно! Красавчик, умеющий пустить пыль в глаза и понравиться женщинам. При статусе и деньгах, на шикарной машине. Разве ж мне по силам было тягаться с ним? Она, дура малолетняя, повелась на него, как все бабы в нашем офисе.

Когда увидел её в подсобке ревущую, всю в крови и понял, что произошло, во мне будто что-то лопнуло и умерло. Пока девочка плакала в темноте одна, самодовольный подонок Лазарев с кем-то весело обсуждал футбольный матч.

Я не собирался с ним ругаться и тем более драться, просто попросил его отойти в сторону и тихо сказал:

— Кирилл Анатольевич, вы меня извините, что вмешиваюсь. Но там Кира… Она плачет. Нехорошо получается. Лишили девочку невинности и бросили, даже не помогли ей привести себя в порядок.

Он… рассмеялся. И громко рявкнул в ответ:

— Леонов, ты что, перепил? Какую девочку? Какой невинности? Да на ней пробу негде ставить! Она ж детдомовская. Им там целки сбивают, как только сиськи расти начинают!

Не помню, что со мной произошло в тот момент, но кулак сам встретился с его скулой. Жаль, что он умудрился увернуться и вывести из-под удара свой нос.

Нас быстро разняли. Внутри жгло так, будто внутренности выпотрашивали без анестезии. Лазарев увёз Киру, а я еле добрался домой. Задыхался, метался, сходил с ума от боли и отчаяния. Но понимал, что никак не могу повлиять на ситуацию.

В глубине души надеялся, что урод, добившись своего, бросит мою девочку. И тогда у меня появится шанс побороться за её сердце. Но нет, он не бросил, а она ему всё простила. Что в голове у женщин, которые влюбляются в таких подонков? Загадка.

Видимо, судьба решила, что моя чёрная полоса всё-таки недостаточно черна. Вдобавок ко всему меня уволили, лишив основного источника дохода.

Деньги были нужны, как воздух. Я брался за любую работу, набрал заказов на фрилансе, на рынке помогал разгружать товар.

А спустя два месяца я снова встретил Киру. Лазарев бросил её беременную, а она не рискнула сделать аборт, решила воспитывать малыша одна. Как моя мама когда-то…

Кира нуждалась в помощи и поддержке, а я отчаянно нуждался в ней. Готов был горы свернуть ради любимой женщины и нашего ребёнка. И плевать, что в малышке текла не моя кровь, — я считал её своей дочерью, любил и ждал появления на свет.

Казалось, ничто теперь не сможет помешать нашему счастью. В тот день я собирался сделать Кире предложение. Мы достаточно времени провели вместе, чтобы понять, что должны стать семьёй. Но судьба решила надо мной посмеяться — на горизонте снова появился Лазарев, позвал её замуж и Кира опять выбрала его.

Как я пережил? Не помню. Временной кусок стёрся из памяти, будто я был в коме. Если бы не оставалось надежды, что подонок снова поиграет ею и выбросит, я бы не справился.

Мама резко сдала. С каждым днём она стремительно угасала. В больницу ложиться не хотела, да и врачи смысла в этом уже не видели. Обезболивающие облегчали её состояние лишь на короткое время.

Что такое неразделённая любовь по сравнению с болью от того, что у меня на глазах умирал мой самый близкий и родной человек, а я ничего не мог сделать? Я бы всё отдал, только бы мама жила. Готов был умереть за неё!

Она чувствовала, что уходит. Я так надеялся, что у меня в запасе есть ещё хотя бы несколько дней, чтобы провести их с ней. Чтобы получше запомнить её на всю оставшуюся жизнь, надышаться ею, наговориться с ней.

— Ник, пожалуйста, когда меня не станет….

— Мама, не говори так. Я договорился с твоим врачом, завтра они положат тебя в больницу. Они помогут тебе.

— Ник, завтра не будет. Прости меня, сыночек, пожалуйста.

— Мамочка, за что мне тебя прощать? Это ты прости меня за всё! Что был невнимательным к тебе. Недостаточно заботился, огорчал.

— Сыночек, ты — моя самая главная радость, самая большая гордость в жизни. Ты — самый лучший. Даже думать не смей, что ты плохой сын. Ты замечательный! Я так счастлива, что ты у меня есть! Посмотри там, в верхнем ящике бумажный пакет.

Я заглянул в ящик и взял пакет в руки. Это был запечатанный конверт большого формата, внутри которого что-то лежало.

— Когда вернёшься с похорон, откроешь его.

— Ма, не говори так! Ну какие похороны? Завтра тебя положат в больницу, и тебе станет лучше.

— Сыночек, там моя последняя воля. Пообещай мне выполнить всё в точности, как там написано.

— Хорошо, мамочка, всё сделаю. Но ты не умрёшь, даже не думай, я тебе не разрешаю.

— Поклянись мне! Я хочу уйти и быть уверенной, что ты сделаешь всё, о чём я тебя прошу! Это очень важно для меня! Пожалуйста.

— Мамулечка, клянусь, я всё сделаю!

В тот момент я готов был пообещать ей, что угодно.

Мама улыбалась. Вдруг показалось, что болезнь слегка отступила, ей стало немного легче. Обрадовался. Страх, весь день сводивший внутренности, отпустил.

— Мам, я пойду ужин приготовлю.

— Погоди, посиди со мной. Успеешь.

Она взяла меня за руку. Гладила мою ладонь. Я наклонился и прижался к ней.

— Сыночек, я очень люблю тебя. Помни это всегда. Я никогда тебя не оставлю, буду твоим ангелом-хранителем.

— Мамочка, я тоже очень тебя люблю.

Вдруг что-то изменилось. Что-то произошло. Ещё не осознал, но дышать сразу стало тяжело. Сел, попытался нащупать пульс. Его не было…

Я знал, что это может случиться в любой момент. Понимал, что вылечить мамину болезнь не удастся. Но был уверен, что у нас ещё есть время, надеялся вместе встретить новый год. Я оказался совершенно не готов к её уходу.

Мама несколько раз проговорила мне порядок действий на случай её смерти. Более того, всё это она записала и оставила мне на видном месте. Но я не мог ничего делать. Я сидел и плакал, скулил, как потерявшийся щенок. Умирал вместе с ней.

Ей было всего сорок три. Это слишком мало! Она должна была ещё жить и жить, вырастить и женить внуков или даже правнуков. Но она лежала на кровати с закрытыми глазами и не дышала. В тот момент мой мозг ещё не осознавал, что её больше нет, и что это навсегда. Мне казалось, если ущипну себя, то проснусь и мама снова оживёт…

Стоило больших усилий взять себя в руки, вызвать скорую, поехать в похоронное бюро. Уже поздно вечером, вернувшись домой, я набрал номер, указанный в списке дел на случай её смерти. Ответили женским голосом.

— Здравствуйте. Я — Никита Леонов. Мама оставила ваш номер телефона, чтобы я сообщил вам, когда её не станет. Она умерла сегодня. Похороны послезавтра.

— Умерла? — на том конце послышался тяжёлый вдох. — Соболезную. Ну что ж. Для меня Таня умерла двадцать два года назад. Прощайте, молодой человек.

Трубку положили.

В тот момент я не в состоянии был анализировать суть разговора. Моя задача была — выполнить все организационные действия по списку. Только спустя время я понял, что разговаривал с бабушкой. О которой всю жизнь мечтал и которую ни разу не видел. Которая не посчитала нужным поддержать меня в этот кошмарный для меня момент. И даже не приехала проводить дочь в последний путь.

На кладбище пришло много людей. Некоторых из них я не знал, но был благодарен каждому, кто помнил и любил мою маму. Она была очень светлым человеком, самым лучшим в мире.

Квартира встретила меня тишиной и пустотой. Здравствуй, беспросветное одиночество. Две мои любимые женщины ушли, оставили меня… Рука потянулась к бутылке. Но что-то остановило.

Я заглянул в ящик и взял пакет в руки. Это был запечатанный конверт большого формата, внутри которого что-то лежало.

— Когда вернёшься с похорон, откроешь его.

Я медленно поднялся и пошёл в мамину комнату. Находиться здесь было физически больно. Выдвинул ящик, вытащил конверт и поспешил вернуться в кухню. В нём оказалась записка и два запечатанных стандартных конверта.