Часть 20. Вера

Подумать только! Он отправил меня... в какую-то каморку! Это было довольно мелочно, наказывать меня таким способом за то, что я по нему, видите ли, не скучала.

Ну, ладно, я соврала, когда сказала это, но знать об этом боссу было совсем необязательно. Даже больше -знать об этом он не должен был от слова "совсем".

Потому что я была беременна от другого, и пока мы не решим все с отцом моего ребенка, никаких признаний Соколовскому я делать точно не стану. Ну а когда решим, скорее всего, босс сам будет стараться как можно реже попадаться мне на глаза.

С этими мыслями я остервенело раскладывала куда ни попадя все, что оказывалось у меня под рукой и очень старалась не прислушиваться к тому, что происходило в кабинете босса. А судя по всему, туда пришла Лиана.

И этот человек еще и придумывал мне испытания за то, что я по нему не скучала!

Я начала что-то тихонько напевать себе под нос, пока голоса в кабинете не утихли. Босс ушел, его Плющиха тоже. Устало прислонившись к стене (активное раскидывание бумаг по каморке порядком меня утомило), я принялась раздумывать о том, не уйти ли на больничный. А что? Соколовский попросту не даст мне спокойной жизни в ближайшее время. А пара недель, оставшихся до встречи с Эросом, довольно большой срок, за который босс доведет меня до белого каления. Значит, надо будет просто попросить в консультации дать мне больничный из-за токсикоза. Точно! Так и сделаю.

Это решение меня успокоило, но не успела я выйти из каморки, чтобы отправиться домой, сославшись на плохое самочувствие, как весь офис огласила пожарная сирена.

Только этого не хватало! Если это учебная тревога, то бежать нам теперь вниз по лестнице. А возможно, и наверх, если лифты не запустят вовремя.

Подойдя к двери, я взялась за ручку и попыталась выйти. Но не тут-то было. Дверь была заперта! Снаружи! Ой-ой, неужели это Соколовский? Закрыл меня здесь и собирался выпустить только когда сам решит, что наказание окончено? Какой же... мерзавец!

Мне стало нехорошо. Накатил приступ клаустрофобии, которой у меня отродясь не было. Вытащив телефон, я стала набирать номер Ульяны, но сети не было. Черт! Небеса сговорились против меня.

- Эй! Кто-нибудь меня слышит? - спросила в никуда, но не слишком громко, чтобы не выглядеть истеричкой.

Однако стоило мне почувствовать запах дыма, как я застыла на месте. Дым! В офисе пожар... настоящий. Никаких учений, все взаправду!

- Помогите! - закричала я и забарабанила в дверь. Снизу потянуло сизой пеленой. Я пришла в еще больший ужас. - Помогите! Меня заперли!

И когда услышала снаружи голос Соколовского, чуть не расплакалась от счастья.

- Вера! Я сейчас! - крикнул он, и дверь распахнулась.

В кабинете босса было дымно. Облегчение, накатившее на меня, заставило мои ноги подогнуться, но Руслан Андреевич не дал мне свалиться кулем на пол. Подхватил на руки, понес куда-то, а я вцеплялась в него, как в спасательный круг и старалась не потерять сознание.

Когда мы спустились вниз, оказались в толпе сотрудников, которые галдели и переговаривались. Соколовский так и продолжал держать меня на руках, и это стало поводом для новых косых взглядов в нашу сторону.

И тут я пришла в себя.

- Опустите меня на землю! - потребовала я от босса и, поймав его удивленный взгляд, добавила: - Опустите немедленно!

Его глаза снова потемнели и зажглись недобрым огнем. Наверняка думает, что я опять включу режим "истеричка".

- Вы чуть меня не убили, Руслан Андреевич! - зашипела я.

- Кажется, ты надышалась угарного газа, - процедил он, но моих требований не выполнил. - Все было с точностью до наоборот.

- Вы меня заперли в этой чертовой каморке! А если бы не вспомнили обо мне и я бы там... погибла?

- Ты с ума сошла? Нигде я тебя не запирал!

Мы снова уставились друг на друга, игнорируя тот факт, что приехали пожарные. И что мы вновь стали объектом повышенного внимания со стороны сотрудников фирмы.

- Постой... но если я этого не делал, - а я этого не делал! - то кто тогда подпер ручку двери шваброй? - озадачился босс.

Ах, вот, значит, как... Меня и взаправду там заперли даже не на ключ... а какой-то шваброй!

- Мы еще поговорим об этом, - пообещал мне Соколовский и, все же опустив на землю и накинув мне на плечи свой пиджак, ушел выяснять, что там происходит в офисе.

- Вера! А я тебя везде ищу. Уже с ног сбилась, - протараторила Ульяна, наконец добравшаяся до меня. - Что произошло?

Я взяла подругу под локоть и отвела чуть в сторону, где и поведала обо всем, что со мной случилось в той злосчастной каморке.

- Вот же! Мы обязательно выясним, что это за швабра подперла тебя шваброй! - горячо заявила Ульяна, когда я закончила.

- Швабра? Ты считаешь, что это женщина?

- Ну еще бы! Не Миронов же, в самом-то деле.

- Хм, не знаю. Надеюсь, что нет. Но не хотелось бы приходить в офис и ждать, упадет мне сегодня на голову кирпич, или нет.

- Тогда требуй от Соколовского корпоративного расследования! Тебя чуть не убили.

- Это уже завтра... Хотя, я подумываю уйти на больничный на ближайшие пару недель.

- И оставить босса Лиане? Подать его ей на блюдечке с голубой каемочкой?

- Мне плевать, кому он тут останется и кто его себе заберет, - соврала я.

Глаза сами по себе нашли Соколовского, который что-то обсуждал с одним из пожарных. А когда закончил, я решительно направилась к нему. Была несправедлива к боссу и собиралась это исправить.

- Руслан Андреевич, я бы хотела сказать вам пару слов, - произнесла я, когда мы отошли в сторону.

- Я слушаю, - буркнул он в ответ, всем своим видом показывая, что готов к новой перепалке, которые между нами случались чаще, чем выпадал снег зимой.

- Я хотела сказать вам «спасибо».

- Так говори, - губы Соколовского дрогнули, но он не улыбнулся.

- Спасибо. За то, что вынесли меня из пожара.

Прозвучало довольно героически, но в целом ведь так оно и было.

- Я обязательно разберусь с тем, кто запер тебя в этой каморке, - пообещал шеф смягчившимся тоном.

- Спасибо, - повторила я и вдруг неожиданно для самой себя прибавила: - И я по вам скучала. Но признаюсь в этом в первый и последний раз!

Развернувшись, я отправилась искать Ульяну. Мне хотелось домой и плакать. Или съесть что- нибудь вкусное и снова плакать.

Проклятые гормоны, будь они неладны!