Глава 17. Аристократ

— Вы бывали на Ривьере, Жорж? — такой вопрос задал Пуаро своему слуге на следующее утро.

Жорж был ярко выраженным англичанином с застывшим выражением лица.

— Да, сэр. Я был здесь два года назад, когда служил у лорда Эдварда Фрэмптона.

— А сегодня, — пробормотал маленький человек, — вы служите у Эркюля Пуаро. Какой прогресс!

Слуга никак не прореагировал на это замечание. После продолжительной паузы он спросил:

— Коричневый костюм, сэр? Ветер сегодня резкий.

— На жилете пятно, — возразил Пуаро. — A morceau of Filet de sole a la Jeanette,[287] появилось во время ленча в отеле «Риц».

— Пятна уже нет, — укоризненно возразил Жорж. — Я вывел его.

— Tres bien! — похвалил его Пуаро. — Я доволен вами, Жорж.

— Благодарю, сэр.

Они помолчали, потом Пуаро мечтательно сказал:

— Представьте, мой милый Жорж, что вы принадлежите к тому же социальному кругу, что и ваш бывший хозяин лорд Эдвард Фрэмптон. Вы добились того, что за вас вышла замуж очень богатая женщина, а она решила подать на развод, имея на то веские основания… Что бы вы стали делать?

— Я бы сделал так, сэр, — ответил Жорж, — чтобы она передумала.

— Мирным или немирным путем?

Жорж был шокирован.

— Вы меня простите, сэр, — сказал он, — но джентльмен, аристократ, никогда не ведет себя, как простой дьяк. Он не способен на низость.

— Действительно, Жорж? Удивительно. Впрочем, может, вы и правы.

В дверь постучали. Жорж приоткрыл ее. Послышался тихий голос. Затем слуга вернулся.

— Записка, сэр.

Пуаро прочитал записку от месье Кау, комиссара полиции: «Мы собираемся допросить графа де ла Роше и просим вас присутствовать».

— Быстро мой костюм, Жорж! Я должен поторопиться.

Через четверть часа запыхавшийся Пуаро вошел в магистратуру. Месье Кау был уже здесь и вместе с месье Карре сердечно приветствовал Пуаро.

— Мы несколько обескуражены, — произнес месье Кау. — Оказывается, граф приехал в Ниццу за день до убийства.

— Если это правда, ваше затруднение легко разрешается, — заметил Пуаро. Месье Карре откашлялся.

— Мы не должны принимать это алиби, не проверив его со всей возможной тщательностью, — заявил он и позвонил, в колокольчик.

В следующий момент в кабинет вошел высокий, темноволосый, прекрасно одетый мужчина. Держался он весьма надменно. Выглядел прирожденным аристократом. Слухи о том, что его отец был мельником в Нанте, могли показаться полной чепухой, однако это было именно так. Глядя на него, можно было решить, что его предки прошли через гильотину во времена Французской революции.

— Я к вашим услугам, господа, — надменно произнес граф. — Позвольте спросить, зачем я вам понадобился?

— Садитесь, пожалуйста. — Месье Карре старался сохранять любезность. — Мы расследуем обстоятельства смерти мадам Кеттеринг.

— Смерти мадам Кеттеринг? Не понимаю.

— Вы были… связаны с леди, насколько мне известно, месье граф?

— Да, а что?

Нацепив на нос пенсне, он спокойно оглядел кабинет. Его взгляд задержался на Пуаро, который смотрел на него с нескрываемым простодушным восхищением, очень польстившим графу. Месье Карре откинулся на спинку стула и откашлялся.

— Вы, конечно, знаете, месье граф, что мадам Кеттеринг убита?

— Убита? Mon Dieu, какой ужас!

Удивление и сожаление были сыграны прекрасно, так прекрасно, что выглядели совершенно естественными.

— Мадам Кеттеринг была задушена между Парижем и Лионом, — продолжал месье Карре, — а ее драгоценности похищены.

— Это беззаконие! — горячо воскликнул граф. — Полиция обязана предпринять какие-то меры против бандитов. Сегодня никто не чувствует себя в безопасности.

— В сумочке мадам, — продолжал месье Карре, — мы нашли ваше письмо. Похоже, она собиралась с вами встретиться?

Граф пожал плечами и развел руками.

— Нет смысла скрывать! — прямо сказал он. — Мы все мужчины. Между нами говоря, так оно и было.

— Вы встретились с ней в Париже и дальше поехали вместе, не так ли? — спросил месье Карре.

— Так мы договорились, но мадам изменила свои — планы. Я должен был встретить ее на островах.

— Вы не встретили ее в Париже вечером четырнадцатого числа?

— Каким, образом? Я приехал в Ниццу утром четырнадцатого. Так что, как вы понимаете, это было невозможно.

— Конечно, конечно, — согласился месье Карре. — И вы, наверное, можете рассказать нам, что делали вечером и ночью четырнадцатого числа?

Граф немного подумал.

— Я пообедал в Монте-Карло в кафе де Пари. Потом отправился в Ле спортинг. Проиграл несколько тысяч франков. — Он пожал плечами. — Домой вернулся, кажется, в час.

— Простите, месье, но каким образом вы добрались до дома?

— На моем собственном двухместном автомобиле.

— С вами никого не было?

— Никого.

— Вы могли бы назвать кого-нибудь, кто подтвердит ваш рассказ?

— Конечно! Многие мои друзья видели меня в тот вечер.

— Ваш слуга видел, когда вы вернулись на виллу?

— У меня свой ключ.

— Разумеется, — пробурчал месье Карре.

Он снова позвонил а колокольчик. Открылась дверь, и появился посыльный.

— Пусть войдет Ада Мейсон.

Появилась Ада Мейсон.

— Будьте добры, мадемуазель, взгляните на этого джентльмена. Это не он был в купе вашей госпожи в Париже?

Женщина долго и внимательно изучала графа, который, как заметил Пуаро, чувствовал себя неуютно под ее взглядом.

— Я не могу сказать, месье, что я уверена, — произнесла она наконец. — Может, это он, а может, и нет. И ведь говорила вам, что видела его только со спины. Скорее всего, мне кажется, это все же он.

— Но вы не уверены?

— Нет… — Ада Мейсон запнулась. — Н-н-ет, я не уверена.

— Видели вы этого джентльмена раньше на Керзон-стрит?

Мейсон покачала головой.

— У меня не было необходимости разглядывать всех, кто приходил на Керзон-стрит, — объяснила она.

— Ну хорошо, хорошо, — разочарованно произнес месье Карре.

— Минутку! — вмешался Пуаро. — Могу я задать мадемуазель один вопрос?

— Конечно, месье Пуаро, пожалуйста.

Пуаро обратился к служанке:

— Что произошло с билетами?

— С билетами, сэр?

— Да, с билетами от Лондона до Ниццы, Они были у вас или у вашей госпожи?

— У госпожи был билет в пульмановский вагон, другие билеты находились у меня.

— Где они?

— Я отдала их проводнику французского поезда, сэр, он сказал, что так положено. Надеюсь, я поступила правильно, сэр?

— Совершенно правильно, совершенно правильно. Я просто уточняю все детали.

Месье Кау и месье Карре недоуменно посмотрели на него. Ада Мейсон постояла еще минуты две, затем месье Карре кивнул ей, и она вышла. Пуаро нацарапал что-то на клочке бумаги и передал записку месье Карре. Тот прочитал ее, и его брови поползли вверх.

— Что ж, джентльмены, — раздраженно проговорил граф. — Я вам еще нужен?

— В данный момент нет. — Месье Карре говорил нарочито любезным тоном. — Пока все ясно относительно вашей роли в происшествии. Естественно, имея письмо, найденное у мадам, мы не могли не пригласить вас.

Граф встал, взял тросточку, которую оставил у входа, и, изысканно поклонившись, вышел из кабинета.

— Вот так, — сказал месье Карре. — Вы были совершенно правы, месье Пуаро! Будет лучше, если он не узнает, что мы его подозреваем. Два моих человека станут следить за ним день и ночь, и мы, конечно, проверим его алиби. Мне оно представляется весьма зыбким.

— Может быть, — задумчиво проговорил Пуаро.

— Я просил месье Кеттеринга прийти утром, — продолжил месье Карре. — Правда, сомнительно, что от этого будет польза. — Хотя парочка подозрительных деталей имеется. — Он замолчал, почесывая кончик носа.

— Именно? — спросил Пуаро.

— Дело в том, — месье Карре откашлялся, — что та дама, с которой, как говорят, он ехал, мадемуазель Мирель, остановилась в другом отеле. Это кажется мне весьма странным.

— Это выглядит так, — сказал месье Кау, — словно они договорились соблюдать осторожность.

— Вот именно, — торжествующе произнес месье Карре. — А почему они должны соблюдать осторожность?

— Чрезмерная осторожность подозрительна, не так ли? — спросил Пуаро.

— Precisement!

— Мы можем, — пробормотал Пуаро, — задать месье Кеттерингу пару вопросов.

Месье Карре отдал распоряжение, и через минуту Дерек Кеттеринг, как всегда добродушный, вошел в кабинет.

— Доброе утро, месье, — любезно обратился к нему месье Карре.

— Доброе утро! — Дерек был сама сердечность.

— Вы звали меня. Что-нибудь прояснилось?

— Пожалуйста, присядьте, месье.

Дерек сел, сняв шляпу и положив ее на стол.

— Слушаю, — нетерпеливо произнес он.

— Пока ничего нового, — обескураженно сказал месье Кау.

— Очень интересно, — сухо заметил Дерек. — И вы вызвали меня только затем, чтобы это сообщить?

— Естественно! Мы считаем, вы должны знать, как продвигается дело, — любезно пояснил месье Карре.

— Даже если продвижения нет?

— У нас есть к вам кое-какие вопросы.

— Задавайте!

— Вы уверены, что не видели свою жену и не говорили с ней в поезде?

— Я уже отвечал на этот вопрос: нет.

— У вас, несомненно, были причины так ответить.

Дерек рассерженно посмотрел на месье Карре.

— Я — не — знал — что — она — была — в — поезде. — Он раздельно выговаривал слова, словно сомневаясь в умственных способностях собеседника.

— Да, да, вы уже говорили это, — пробормотал месье Карре.

Дерек нахмурился.

— Я хочу знать, куда вы клоните. И знаете, что я думаю, месье Карре?

— Что вы думаете, месье?

— Я думаю, что французскую полицию сильно переоценивают. Я полагал, вы хоть что-нибудь знаете о бандах дорожных грабителей. Но это переходит все границы. Такое происходит в train de Luxe,[288] а французская полиция совершенно беспомощна.

— Мы расследуем это дело, месье, будьте спокойны.

— Мадам Кеттеринг, насколько мне известно, — вмешался Пуаро, — не оставила завещания. — Он сказал это, глядя в потолок, вытянув ноги и сцепив руки на животе.

— Думаю, нет, — ответил Кеттеринг. — А что?

— Вы унаследовали кругленькую сумму, — заметил Пуаро, — весьма приличную.

И хотя он по-прежнему смотрел в потолок, краем глаза он не мог не заметить, как вспыхнуло лицо Дерека Кеттеринга.

— Что вы хотите этим сказать и кто вы?

Пуаро перестал разглядывать потолок, выпрямился и взглянул молодому человеку прямо в глаза.

— Мое имя — Эркюль Пуаро. — произнес он. — И, наверное, я величайший детектив в мире. Вы совершенно уверены, что не видели свою жену и не говорили с ней в поезде?

— Да что вы заладили? Вы что, думаете, я убил ее? — Неожиданно он засмеялся. — Я не должен выходить из себя, но это же полный абсурд. Зачем мне, если я убил ее, похищать драгоценности?

— Действительно, — разочарованно пробормотал Пуаро. — Я об этом не подумал.

— Ясно же, что речь идет об убийстве и грабеже, — сказал Дерек Кеттеринг. — Бедная Руфь, это все ее проклятые рубины. Наверное, она взяла их с собой, и из-за них-то ее и убили.

Пуаро вдруг оживился. В его глазах блеснул загадочный зеленый огонек. Он стал похож на гладкого, откормленного кота, готовящегося к прыжку.

— Еще один вопрос, месье Кеттеринг. Скажите мне, когда вы последний раз видели свою жену?

— Дайте подумать. Наверное, это было… да, да, недели три назад. Но, боюсь, точную дату не назову.

— Ничего, — сухо заметил Пуаро, — это все, что я хотел знать.

— Итак, — нетерпеливо проговорил Дерек, — что-нибудь еще?

Он вопросительно взглянул на месье Карре. Тот в свою очередь — на Пуаро, который помотал головой.

— Нет, месье Кеттеринг, — вежливо произнес месье Карре, — думаю, мы не будем задерживать вас. Всего доброго!

— Всего доброго. — Кеттеринг вышел, хлопнув дверью.

Как только он удалился, Пуаро быстро произнес:

— Когда вы сообщили месье Кеттерингу о рубинах?

— Я ему вообще ничего о них не говорил, — ответил месье Карре. — Только вчера мы узнали о них от месье Ван Алдина.

— Да, но граф упоминал о них в письме.

Месье Карре растерялся.

— Естественно, я не говорил месье Кеттерингу об этом письме, — укоризненно произнес он. — Это было бы бестактно.

Пуаро забарабанил по столу.

— Как же он узнал о них? — тихо прошипел он. — Мадам не могла сказать ему, ведь он не видел ее около трех недель. Месье Ван Алдин или его секретарь вряд ли могли это сделать, они беседовали по поводу совершенно иных материй, и в газетах о рубинах ничего не писали.

Он встал, взял трость и шляпу.

— А наш джентльмен, — пробормотал он себе под нос, — все о них знает. Я удивлен, очень удивлен!