2

В библиотеке у окна стоял Льюис Серроколд.

Больше там никого не было.

Он обернулся к входившей мисс Марпл, подошел к ней и взял ее руку в свои.

— Надеюсь, — сказал он, — что потрясение было не слишком сильным. Столкнуться с убийством — а это несомненно было убийство — тяжелое испытание для тех, кто видит это впервые.

Скромность не позволила мисс Марпл ответить, что она вполне привыкла к подобным испытаниям. Она сказала только, что жизнь в Сент-Мэри-Мид вовсе не столь чиста и безгрешна, как думают те, кто там не живет.

— В деревне случаются весьма нехорошие вещи, уверяю вас, — сказала она. — Вот где можно наблюдать жизнь и людские нравы, не то что в городе.

Льюис Серроколд слушал ее с вежливым, но рассеянным видом. Потом сказал напрямик:

— Мне нужна ваша помощь.

— Я готова, мистер Серроколд.

— Дело касается моей жены Каролины. Я знаю, что вы очень к ней привязаны.

— О да! Ее любят все.

— Я тоже так думал. Но, оказывается, я ошибался. С разрешения инспектора Карри я сообщу вам то, чего другие еще не знают. Вернее, один-то точно знает.

И он кратко повторил ей то, что сказал накануне вечером инспектору Карри.

Мисс Марпл пришла в ужас.

— Не могу поверить, мистер Серроколд. Не могу поверить!

— Мне тоже не верилось, когда я услышал это от Кристиана Гулбрандсена.

— Я думала, что у милой Керри-Луизы нет ни одного врага.

— Невероятно, но похоже, что есть. Вы понимаете, в чем дело? Ее травят, методично подсыпая небольшие дозы, такое возможно только дома. Значит, это делает кто-то из нашего тесного семейного круга…

— Если это действительно происходит. А вы уверены, что мистер Гулбрандсен не ошибался?

— Кристиан не ошибался. Он был слишком осмотрительным человеком, чтобы сказать такое, не имея оснований. К тому же полиция взяла бутылку с лекарством и то, что было в стакане. И там и там обнаружен мышьяк, а в рецепте его не было указано. Будет сделан еще количественный анализ, это требует больше времени. Но что касается ингредиентов, найденных в микстуре… здесь нет никаких сомнений… мышьяк!

— Значит, ее ревматизм и то, что ей трудно ходить, все это…

— Судороги в ногах — очень типичный симптом, насколько я знаю. Перед вашим приездом у Каролины было раз или два что-то похожее на острый гастрит. Но мне и в голову не приходило, пока Кристиан…

Он не договорил. Мисс Марпл тихо сказала:

— Значит, Рут была права.

— Рут? — удивленно переспросил Льюис Серроколд.

Мисс Марпл покраснела.

— Я кое-чего не сказала вам. Мой приезд сюда не случайность. Сейчас объясню. Боюсь, что я неважный рассказчик. Пожалуйста, наберитесь терпения.

Льюис Серроколд слушал, а мисс Марпл рассказывала ему, как тревожилась Рут и как торопила ее ехать.

— Поразительно! — сказал он. — А я ничего не подозревал.

— Все было очень неясно, — сказала мисс Марпл. — Рут и сама не знала, откуда у нее такие опасения. Я все допытывалась. Я по опыту знаю, что причина всегда есть. Но Рут только твердила: «Что-то у них там неладно».

Льюис Серроколд мрачно заметил:

— Что ж, она, как видно, была права. Теперь вы понимаете мое положение, мисс Марпл. Надо ли сказать Керри-Луизе?

— О нет! — выпалила мисс Марпл, но, вспыхнув, с сомнением взглянула на Льюиса.

Он кивнул:

— Значит, и вы так считаете? Так же, как считал Кристиан Гулбрандсен, да и сам я так думаю. А если бы дело касалось обычной женщины?

— Керри-Луиза — необычная женщина. Она живет своей верой в людей. Боюсь, что я плохо выражаю свою мысль. Но, пока мы не знаем, кто…

— Да, в этом вся трудность. Ведь если ничего ей не говорить, мы рискуем…

— Поэтому вы хотите, чтобы я оберегала ее?

— Вы единственный человек, которому я могу довериться, — сказал Льюис Серроколд. — Здесь все как будто преданы ей. Но так ли это? А вашей дружбе уже столько лет.

— И я приехала всего несколько дней назад, — очень кстати добавила мисс Марпл.

Льюис Серроколд улыбнулся.

— Вот именно.

— Прошу прощения за такой меркантильный вопрос, — сказала мисс Марпл. — В случае смерти нашей милой Керри-Луизы — кто ее наследники?

— Деньги! — с горечью сказал Льюис. — Неужели все в конце концов сводится к ним?

— Пожалуй, в данном случае, да. Керри-Луиза такой очаровательный человек, что трудно представить себе, чтобы у нее мог быть враг. Значит, все сводится именно к деньгам. Надо ли мне говорить вам, мистер Серроколд, что из-за денег люди часто готовы на все.

— Да, наверное, это так.

Он продолжал:

— Разумеется, инспектор Карри уже занялся этой стороной дела. Сегодня приедет из Лондона мистер Джилфой, который может дать подробную информацию. «Джилфой, Джилфой, Джеймс и Джилфой» — это очень известная адвокатская фирма. Отец нынешнего мистера Джилфоя был одним из первых попечителей. Они составляли завещание и для Каролины, и для Эрика Гулбрандсена. Я объясню вам суть дела насколько можно проще.

— Благодарю вас, — сказала мисс Марпл. — Юридический язык очень сложен, так мне всегда казалось.

Эрик Гулбрандсен оставил своему Фонду очень большие средства на стипендии ученым и на другие благотворительные цели. Своей дочери Милдред и приемной дочери Пиппе (матери Джины) он завещал равные суммы. Остаток своего огромного состояния он оставил попечителям, с тем чтобы проценты выплачивались Каролине пожизненно.

— А после ее смерти?

— После ее смерти все эти деньги должны быть разделены поровну между Милдред и Пиппой или их детьми, если они умрут раньше Каролины.

— То есть между миссис Стрэт и Джиной.

— Да. У Каролины есть и немалое собственное состояние, хотя, конечно, его не сравнить с деньгами Гулбрандсена. Половину всех своих денег она перевела на мое имя четыре года назад, десять тысяч фунтов завещала Джульетте Беллевер, а остальное, поровну, своим пасынкам Алексу и Стивену Рестарикам.

— Боже! — сказала мисс Марпл. — Вот это плохо! Очень плохо!

— То есть?

— Это значит, что у каждого из них есть мотив — деньги.

— Да. И все же я не могу поверить, что кто-либо из них способен ее убить. Просто не могу… Милдред — ее дочь — и без того хорошо обеспечена. Джина обожает свою бабушку. Она легко и щедро тратит деньги, но ради них уж точно не станет брать грех на душу. Джолли Беллевер фанатически предана Каролине. Братья Рестарик любят ее как родную мать. Собственных средств у них нет, но Каролина из своего дохода финансирует их предприятия, особенно Алекса. Я просто не могу поверить, что кто-то из них двоих способен отравить ее ради того, чтобы наследовать ее деньги. Нет, я не могу этому поверить, мисс Марпл.

— Есть еще муж Джины.

— Да, — сказал Льюис очень мрачно. — Есть еще муж Джины.

— Его вы мало знаете. Но видно, что он очень несчастлив.

Льюис вздохнул.

— Он не пришелся здесь ко двору. Он не сочувствует тому, что мы пытаемся делать. На что ему это? Он молод и к тому же довольно примитивен. В его стране ценят только тех, кому улыбнулась удача…

— Тогда как мы любим неудачников, — сказала мисс Марпл.

Льюис Серроколд взглянул на нее пристально и подозрительно.

Она слегка покраснела и заговорила — не слишком связно:

— Иногда мне кажется, видите ли, что можно впасть в другую крайность… Я хочу сказать, что если у юноши хорошая наследственность, если его разумно воспитали, если у него есть твердость, выдержка и способность продвинуться, то ведь именно такие люди нужны стране.

Льюис насупился, а мисс Марпл продолжала. Ее щеки становились все более розовыми, а речь — все более несвязной:

— Нет, конечно, нельзя не ценить то, что вы и Керри-Луиза… Истинно благородное дело, дело милосердия… А милосердие необходимо… Ведь важнее всего то, чем человек является сам по себе… Одним везет, другим нет… И со счастливчиков спрос, конечно, больше… Но иной раз мне кажется, что и тут нужна мера. О, я не о вас, мистер Серроколд. Я вообще… Есть у англичан эта странность. Даже на войне они больше гордятся поражениями и отступлениями, чем победами. Иностранцы не могут понять, почему мы так гордимся Дюнкерком[1951]. Они о подобных вещах предпочитают не упоминать. А мы всегда даже как-то конфузимся, когда побеждаем. И победой не принято хвастать. А что воспевают наши поэмы?[1952] Гибель легкой кавалерии в Крымской войне[1953]. Или то, как маленький «Ревендж»[1954] пошел ко дну в Карибском море[1955]. Очень странная черта, если вдуматься!..

Мисс Марпл остановилась, чтобы перевести дух.

— Я хотела сказать, что молодому Уолтеру Хадду все у нас должно казаться странным.

— Да, — сказал Льюис. — Я понимаю, о чем вы. Уолтер очень отличился на войне. Его храбрость вне всяких сомнений.

— Это, конечно, мало что значит, — признала мисс Марпл. — Одно дело — война, другое — повседневная жизнь. Конечно, чтобы совершить убийство, тоже, по-моему, нужна храбрость. А чаще, пожалуй, просто самоуверенность. Да, именно самоуверенность.

— Но едва ли у Уолтера Хадда мог быть достаточно веский мотив.

— Вы полагаете? — сказала мисс Марпл. — Ему все здесь ужасно не нравится. Он хотел бы уехать. И увезти Джину. И если ему нужны деньги, ему важно, чтобы Джина получила все свои деньги, прежде чем она… увлечется другим человеком.

— Увлечется другим человеком? — озадаченно переспросил Льюис.

Мисс Марпл про себя подивилась слепоте энтузиастов социальных реформ.

— Вот именно. Оба брата Рестарик влюблены в нее.

— О, не думаю, — рассеянно произнес Льюис.

И продолжал:

— Стивен для нас неоценим — просто неоценим. Он удивительно сумел увлечь и заинтересовать мальчиков. В прошлом месяце они показали великолепный спектакль. Декорации, костюмы — все сами. Это лишний раз доказывает — я всегда говорил об этом Мэйверику, — что на преступления их толкает отсутствие в их жизни ярких событий. Ребенок придумывает себе драматические ситуации. Мэйверик говорит… ах да, Мэйверик… — Льюис не договорил, о чем-то вдруг вспомнив. — Надо, чтобы Мэйверик поговорил с инспектором об Эдгаре. Нелепая история…

— А что вы на самом деле знаете об Эдгаре Лоусоне, мистер Серроколд?

— Все, — решительно сказал Льюис. — То есть все, что надо знать. Знаю, каково его происхождение… воспитание… и эту его укоренившуюся неуверенность в себе…

Мисс Марпл прервала его:

— Не мог ли Эдгар Лоусон пытаться отравить Керри-Луизу?

— Едва ли. Он пробыл здесь всего несколько недель. И вообще смешно! Зачем Эдгару травить мою жену? Что он может этим выиграть?

— Ничего материального, конечно. Но он может иметь какой-то свой мотив. Он ведь очень странный.

— Вы хотите сказать — ненормальный?

— Пожалуй. Впрочем, не совсем. Просто в нем что-то не так.

Нельзя сказать, чтобы она выразилась ясно. Льюис Серроколд принял ее слова в их прямом смысле.

— Да, — сказал он со вздохом. — У бедного малого все не так. Но улучшение было значительное. Я просто не понимаю, что спровоцировало этот внезапный рецидив.

Мисс Марпл подхватила:

— Да, я тоже пытаюсь это понять… Если…

В комнату вошел инспектор Карри, и она не договорила.