IV

Часа через три доктор и Люси, едва держась на ногах, подсели к кухонному столу выпить по большой чашке черного кофе.

— Ха. — Доктор Куимпер допил до дна свою чашку и, зевнув, медленно поставил ее на блюдце. — Вот чего мне недоставало! А теперь, мисс Айлзбарроу, давайте-ка разберемся.

Люси посмотрела на него. Следы усталости яснее обозначились у него на лице, отчего он сейчас выглядел старше своих сорока четырех лет: темные волосы тронула на висках седина, под глазами пролегли морщинки.

— Сколько можно судить, — сказал он, — теперь с ними все будет в порядке. Но каким образом это могло случиться? Вот что я хочу знать. Кто готовил обед?

— Я, — сказала Люси.

— И что именно готовили? В подробностях.

— Грибной суп. Карри из кур с рисом. Сбитые сливки с вином. На закуску — куриная печенка с беконом.

— Канапе «Диана», — уточнил неожиданно доктор Куимпер.

Люси слабо улыбнулась.

— Верно, канапе «Диана».

— Хорошо, пройдемся по порядку. Грибной суп — из консервной банки, полагаю?

— Ничего подобного. Собственного приготовления.

— Собственного, говорите. Из чего же?

— Полфунта грибов, куриный бульон, заправленный молоком, мукой, поджаренной на масле, и лимонным соком.

— Ага! На что мне полагалось бы сказать: «Так значит, это грибы».

— Это не грибы. Я сама ела суп — и совершенно здорова.

— Да, вы здоровы. От меня это не укрылось.

Люси вспыхнула.

— Если вы подразумеваете…

— Не подразумеваю. Вы в высшей степени сообразительная девушка. Будь правдой то, что я, по-вашему, подразумеваю, вы бы тоже сейчас лежали и охали наверху. И потом, я же все про вас знаю. Не поленился навести справки.

— Это еще зачем?

У доктора Куимпера сурово сжались губы.

— Затем, что считаю своим долгом проверять того, кто приезжает жить под этой крышей. В вашем случае все чисто — молодая женщина зарабатывает себе на жизнь, добросовестно выполняя определенного рода работу и ни с кем из семьи Кракенторпов до приезда сюда как будто не сталкивалась. Следовательно, предположение, что вы подружка Седрика, Гарольда или Альфреда, призванная подсобить им в осуществлении тайных замыслов, отпадает.

— Вы что, серьезно думаете?..

— Я много кой-чего думаю, — сказал Куимпер. — Но действовать обязан осторожно. Такова незавидная доля врача. Итак, продолжим.

— Карри из курицы. Его вы ели?

— Нет. Когда готовишь карри, ты сыта одним уже запахом. Пробовать, разумеется, пробовала. А за обедом я ела суп и сбитые сливки.

— Сливки вы как подавали?

— Порционно, каждому в отдельном стакане.

— Ну хорошо, что с остатками?

— Если вы о грязной посуде, она вся вымыта и поставлена на место.

Доктор Куимпер застонал.

— Пример усердия, достойного лучшего применения.

— Согласна, знать бы заранее, как оно обернется, но — увы, факт есть факт.

— Но что-то все же осталось?

— Миска с остатками карри в кладовой. Предполагала пустить их на основу для куриного супа сегодня вечером. Грибного супа тоже осталось немного. Но ни сбитых сливок, ни печенки.

— Я заберу с собой карри и суп. Как насчет приправы? Вы подавали к карри «индийскую приправу»?

— Да. Вон там осталось, в керамическом горшочке.

— Ее я тоже возьму.

Он встал.

— Пойду наверх, взгляну на них еще разок. Как вы потом, продержитесь до утра? Подежурите возле них? К восьми часам я подошлю сестру с подробными инструкциями.

— Может, вы все же скажете прямо? Что это, как вы думаете, пищевое отравление или же… или отравление?

— Я ведь уже сказал. Врачу думать не положено, врач должен быть уверен. Если анализ даст положительный результат, я могу предпринять дальнейшие шаги. В противном случае…

— В противном случае? — повторила за ним Люси.

Доктор Куимпер положил ей руку на плечо.

— Приглядите за двумя из них в особенности, — сказал он. — Приглядите за Эммой. Я не допущу, чтобы с Эммой стряслось что-нибудь…

Нескрываемое чувство звучало в его голосе.

— Она по-настоящему и жить-то еще не начинала, — прибавил он. — А ведь на таких, как Эмма Кракенторп, знаете ли, земля держится. Эмма… словом, Эмма для меня много значит. Я никогда не говорил ей об этом, но скажу. Глаз не спускайте с Эммы.

— Будьте покойны, — сказала Люси.

— И за стариком присматривайте. Не сказать, чтобы он был когда-либо моим любимым пациентом, но все-таки он мой пациент, и будь я проклят, если позволю, чтобы его спровадили на тот свет лишь потому, что кому-то из его малоприятных сыновей — а может статься, и всем троим — не терпится устранить его и прибрать к рукам его деньги.

Внезапно в глазах его блеснул насмешливый огонек.

— Ну вот, — сказал он. — Разболтался некстати. Но вы уж сделайте милость, поглядывайте по сторонам, ладно? А язычок, между прочим, держите за зубами.