2

Едва мисс Марпл обосновалась в своем любимом кресле около окна, явилась миссис Бэнтри. Она слегка запыхалась.

— Мне нужно многое вам рассказать, Джейн.

— Насчет приема? — спросила мисс Найт. — Вы были вчера на приеме, да? Я и сама заглянула туда ненадолго, днем. В чайной палатке яблоку негде было упасть. Народищу собралось — жуть! А вот на Марину Грегг поглядеть не удалось, это, конечно, обидно. — Она смела со стола невидимую пылинку, бодро заявила: — Вы, конечно, хотите немножко посплетничать. — И вышла из комнаты.

— По-моему, она ничего не знает, — сказала миссис Бэнтри. Долгим, испытующим взглядом она посмотрела на подругу: — Зато, как я понимаю, знаете вы, Джейн.

— Про вчерашнюю смерть?

— Вам всегда все известно, — поразилась миссис Бэнтри. — Но откуда, ума не приложу.

— Полно вам, дорогая моя. Откуда всем все становится известно? Рассказала моя поденщица, Черри Бейкер. А мясник, наверное, сейчас просвещает мисс Найт.

— И что вы об этом думаете? — спросила миссис Бэнтри.

— О чем?

— Перестаньте, Джейн, вы прекрасно меня понимаете. Эта женщина, как ее звали…

— Хитер Бэдкок.

— Она приезжает на прием полная жизни, в отличном настроении. Я это видела своими глазами. А через четверть часа садится на стул, говорит, что ей нездоровится, хватает ртом воздух и умирает. Что вы думаете об этом?

— Ну, с выводами спешить не стоит, — сказала мисс Марпл. — Хотелось бы знать, что об этом думает врач.

Миссис Бэнтри кивнула.

— Будет дознание и вскрытие, — сообщила она. — Из этого уже ясно, что они об этом думают, правда?

— Не обязательно. Внезапно заболеть и скончаться может любой — для того и вскрытие, чтобы определить причину смерти.

— Нет, здесь нечто большее, — сказала миссис Бэнтри.

— С чего вы взяли?

— Доктор Сэндфорд, вернувшись домой, позвонил в полицию.

— Кто вам это сказал? — с живейшим интересом спросила мисс Марпл.

— Старый Бриггс. Вернее, мне он об этом не сказал. Вы ведь знаете, под вечер он заглядывает к доктору Сэндфорду навести порядок в его саду, так вот, он что-то там стриг неподалеку от окна кабинета и слышал, как доктор звонил в полицейский участок в Мач-Бенэм. Бриггс рассказал своей дочке, та обмолвилась почтальонше, а уж почтальонша принесла эту новость мне.

Мисс Марпл улыбнулась.

— Понятно, — сказала она. — Кое в чем наша Сент-Мэри-Мид совсем не изменилась.

— Во всяком случае, местное агентство новостей как работало, так и работает. Хорошо, Джейн, так что все-таки вы об этом думаете?

— Первым, конечно, приходит в голову муж, — как бы рассуждая вслух, произнесла мисс Марпл. — Он там был?

— Был. Едва ли это самоубийство.

— Только не самоубийство, — решительно отринула эту версию мисс Марпл. — Она не из таких.

— Как вы с ней познакомились, Джейн?

— Познакомилась… Пошла прогуляться к Новым Домам и упала прямо возле ее двери. Она была сама доброта. Очень добрая женщина.

— А ее мужа видели? Он похож на человека, способного ее отравить? Ну, вы же понимаете, — продолжала миссис Бэнтри, когда мисс Марпл всплеснула руками, как бы протестуя. — Он вам напомнил, скажем, майора Смита или Берги Джонса, еще кого-нибудь, кто отравил жену или, по крайней мере, пытался?

— Нет, — ответила мисс Марпл. — Он мне вообще никого не напомнил. А вот она — да.

— Кто? Миссис Бэдкок?

— Да, — сказала мисс Марпл. — Она напомнила мне некую Элисон Уайлд.

— И кто же эта Элисон Уайлд?

— Она не имела ни малейшего представления о том, — медленно начала мисс Марпл, — по каким законам живет мир. Какие люди его населяют. Она о них просто никогда не думала. И стало быть, не могла от них и от мира защититься.

— Что-то я вас совсем не понимаю, — призналась миссис Бэнтри.

— Точно и не объяснишь, — извиняющимся тоном сказала мисс Марпл. — Тут дело в эгоцентризме, при этом совсем не обязательно быть эгоистом. Среди таких людей встречаются и добрые, и бескорыстные, и даже заботливые. Но Элисон Уайлд и ей подобные буквально не ведают, что творят. А стало быть, и не ведают, что с ними может случиться.

— А пояснее все-таки нельзя? — попросила миссис Бэнтри.

— Сейчас, попробую на примере. На вымышленном, на самом деле ничего такого не было.

— Давайте, — приготовилась слушать миссис Бэнтри.

— Ну, допустим, вы пришли в магазин, а у хозяйки есть сын, такой, из малолетних преступников, промышляет неизвестно чем, и вы это знаете. И вот он сидит и слушает, как вы рассказываете его матери, что в доме вы держите деньги или, скажем, фамильное серебро с драгоценностями. Зачем-то добавляете, в какое время вас не бывает дома. И даже — что никогда не запираете дверь. А потом говорите — сегодня вечером вы куда-то уходите. Понимаете? Вас интересует лишь ваша собственная персона, лишь то, что важно лично для вас. Так вот, в этот вечер вы, что-то забыв, неожиданно возвращаетесь домой, а там орудует этот негодяй мальчишка, и вы застаете его на месте преступления, он оборачивается — и бух вас по голове.

— В наши дни такое может случиться почти с кем угодно, — заметила миссис Бэнтри.

— Не совсем, — возразила мисс Марпл. — У большинства людей есть предохранительный инстинкт. Они понимают: в присутствии посторонних или просто людей, имеющих известную репутацию, кое-чего говорить или делать нельзя. Но, как я уже сказала, Элисон Уайлд всегда думала только о себе… Такие, как она, расскажут тебе, что они делали, что видели, что чувствовали и слышали. А что слышали или чувствовали другие — это их не интересует. Жизнь для них — это улица с односторонним движением, улица, по которой идут они. А другие для них… все равно что обои на стене. — После паузы она добавила: — Хитер Бэдкок, мне кажется, была именно такая.

— Вы считаете, — внесла ясность миссис Бэнтри, — что она была из тех, кто может влезть в чужие дела, даже об этом не подозревая?

— И не чувствуя никакой опасности, — добавила мисс Марпл. — Я просто не вижу другой причины, по какой ее могли убить. Если, разумеется, — продолжила она, — мы правильно считаем, что это именно убийство.

— А если она кого-нибудь шантажировала? — предположила миссис Бэнтри.

— Ну нет. — Эти слова мисс Марпл прозвучали с уверенностью. — Женщина она была добрая, хорошая. И совершить что-то подобное просто не могла. Да и вообще, — добавила она с легкой досадой, — вся эта история какая-то неправдоподобная. Скорее можно подумать, что…

— Ну? — подстегнула ее миссис Бэнтри.

— Я просто подумала: а вдруг ее убили по ошибке? — задумчиво произнесла мисс Марпл.

Открылась дверь, и в комнату легким ветерком ворвался доктор Хейдок, за ним, что-то щебеча, — мисс Найт.

— Ага, уже при деле, — с ходу заявил доктор Хейдок, глядя на двух дам. — Решил вас навестить, проверить, как здоровье, — обратился он к мисс Марпл. — Но можно не спрашивать. Сам вижу: вы уже начали применять прописанное мной лечение.

— Лечение, доктор?

Доктор Хейдок указал на лежавшее на столике вязанье.

— Взялись развязывать узел, — сказал он. — Или я не прав?

Мисс Марпл мигнула: едва заметно, по-старушечьи.

— Вам бы все шутить, доктор Хейдок.

— Меня не проведешь, дорогая моя. Я слишком давно вас знаю. Внезапная смерть в Госсингтон-Холле… Эту новость перемалывают все языки в Сент-Мэри-Мид. Верно? Результатов дознания еще нет, но все говорят об убийстве.

— Когда дознание? — спросила мисс Марпл.

— Послезавтра. Думаю, к тому времени вы, дамы, уже проведете свое следствие, вынесете приговор и выясните многое другое. Что ж, — добавил он, — мне здесь делать нечего. Зачем тратить время на пациента, которому мои услуги совершенно ни к чему? Щечки у вас порозовели, глазки горят, вы довольны. Интерес к жизни — что может быть лучше этого? Желаю здравствовать.

И вышел из комнаты.

— В любую минуту предпочла бы его Сэндфорду, — сказала миссис Бэнтри.

— Я тоже, — согласилась мисс Марпл. — Он к тому же старый и добрый друг. — Чуть задумавшись, она добавила: — По-моему, он пришел, чтобы сказать мне: вперед, путь открыт.

— Значит, это все-таки было убийство, — сделала вывод миссис Бэнтри. Дамы переглянулись. — По крайней мере, таково мнение врачей.

Мисс Найт внесла две чашки кофе. Дамы с трудом дождались, когда она оставит их вдвоем. Едва за мисс Найт закрылась дверь, мисс Марпл заговорила:

— Итак, Долли, вы были там лично…

— Можно сказать, все произошло у меня на глазах, — не без гордости, но и скромно поведала миссис Бэнтри.

— Прекрасно! — воскликнула мисс Марпл. — То есть я имела в виду… вы знаете, что я имела в виду. Значит, вы можете точно рассказать, что происходило с самой минуты ее появления.

— Меня провели в дом, — начала миссис Бэнтри. — Сподобилась попасть в число особо приближенных.

— Кто провел?

— О-о, такой подтянутый молодой человек, кажется, он секретарь Марины Грегт или что-то такое. Он провел меня в дом, потом по лестнице наверх. Там у них было что-то вроде встречи оргкомитета.

— Прямо на лестничной площадке? — удивилась мисс Марпл.

— Они там все переделали. Снесли гардеробную и спальню, и получилось большое углубление, можно сказать целая комната. Вышло очень красиво.

— Понятно. Кто там был?

— Марина Грегг, сама естественность и очарование, в облегающем серо-зеленом платье — прелесть, да и только. Муж, разумеется, и эта Элла Зелински, я вам о ней говорила. Их личный секретарь. И еще было… человек восемь или десять. Кого-то из них я знала, кого-то — нет. Эти, вторые, скорее всего — киношники. Были викарий и жена доктора Сэндфорда. Сам он приехал позже, позже явились и полковник, и миссис Клиттеринг, и главный судья графства. Кажется, был даже кто-то из газеты. И молодая женщина с большим фотоаппаратом, она все время снимала.

Мисс Марпл кивнула:

— Дальше.

— Хитер Бэдкок с мужем прибыли сразу после меня. Марина Грегг полюбезничала со мной, с кем-то еще… с викарием… потом появилась Хитер Бэдкок с мужем. Она ведь секретарь бригады «Скорой помощи Святого Иоанна». Кто-то сказал, какая она, мол, трудолюбивая и незаменимая работница. Марина Грегг отпустила ей комплимент. Тут миссис Бэдкок, которая, признаюсь вам, Джейн, показалась мне большой занудой, набросилась на Марину Грегг с какой-то до жути канительной и бессвязной историей насчет того, как они с Мариной много лет назад где-то встречались. Это было не слишком тактично с ее стороны, потому что она уверяла, что это было очень давно, даже называла год и так далее. Актрисы, кинозвезды, да вообще все на свете не любят, когда им напоминают об их возрасте. А миссис Бэдкок это, наверное, и в голову не пришло.

— Не пришло, — подтвердила мисс Марпл. — Она не из тех, кто думает о таких пустяках. Дальше?

— Дальше ничего особенного, правда, Марина Грегг повела себя не совсем обычно.

— То есть выказала раздражение?

— Нет, вовсе нет. Я, кстати, даже не уверена, слышала ли она хоть слово из того, что плела миссис Бэдкок. Она смотрела в одну точку, куда-то через плечо миссис Бэдкок, и, когда та закончила свой глуповатый рассказ о том, как она, полубольная, выбралась из постели, выскользнула из дому и пробралась на встречу с Мариной и даже взяла у нее автограф, наступила какая-то странная тишина. А потом я увидела ее лицо.

— Чье? Миссис Бэдкок?

— Нет, Марины Грегг. Казалось, она не слышала ни слова из того, что сказала эта Бэдкок. Она смотрела через ее плечо — на противоположную стену. Смотрела… даже не могу объяснить как…

— Постарайтесь, Долли, — настойчиво попросила мисс Марпл. — Это может оказаться важным.

— У нее был застывший взгляд, — с трудом подбирая слова, выговорила миссис Бэнтри. — Будто она увидела что-то такое… Господи, что-то описать — это всегда так трудно… Вы помните «Леди из Шалотта»? «…И в трещинах зеркальный круг. Вскричав: «Злой рок!» — застыла вдруг Леди из Шалотта». Примерно так она и выглядела. Нынешнее поколение не принимает Теннисона всерьез, меня же Леди из Шалотта в юности всегда завораживала, завораживает и сейчас.

— У нее был застывший взгляд, — задумчиво повторила мисс Марпл. — И она смотрела через плечо миссис Бэдкок на стену. Что же было на этой стене?

— На стене? Какая-то картина, — сказала миссис Бэнтри. — Кажется, итальянская. По-моему, копия мадонны Беллини, но тут я не уверена. В общем, дева держит смеющегося ребенка.

Мисс Марпл нахмурилась:

— Не представляю себе, чем ее могла так заворожить картина.

— Тем более она видит ее каждый день, — заметила миссис Бэнтри.

— Наверное, по лестнице поднимались люди?

— О да, поднимались.

— Кто именно, не помните?

— Вы считаете, что она могла уставиться на кого-то из гостей, поднимавшихся по лестнице?

— Почему бы нет?

— Да… действительно… Сейчас, попробую вспомнить. Там был мэр, разряженный, со всеми регалиями, его жена, длинноволосый мужчина с забавной бородкой, такие нынче в моде. Молодой еще человек. Девушка с фотоаппаратом. Она примостилась прямо на лестнице — удобно снимать, как люди, поднявшись, здороваются с Мариной… Там были еще двое, я их не знаю. Наверное, киношники. И Грайсы из «Лоу фарм». Может, был еще кто-то, но сейчас не вспомню.

— Не густо, — проворчала мисс Марпл. — Что было дальше?

— То ли Джейсон Радд задел жену локтем, то ли еще что-то, во всяком случае, она вдруг очнулась, улыбнулась миссис Бэдкок и начала говорить обычные любезности. Опять стала сама естественность, очарование, дитя природы, в общем, как обычно.

— А потом?

— Потом Джейсон Радд предложил им выпить.

— Что именно?

— По-моему, дайкири. Он еще сказал, что это самый любимый коктейль его жены. Один бокал он протянул ей, а другой — этой Бэдкок.

— Это очень интересно, — пробормотала мисс Марпл. — Весьма интересно. Что же было дальше?

— Не знаю, я повела стайку женщин на экскурсию по туалетным комнатам, и все. А потом бежит эта секретарша и говорит, что кому-то стало плохо.