3

— О-о, здравствуйте, — несколько ошарашенно приветствовала гостя миссис Бэнтри, когда Дермот Крэддок представился и объяснил цель своего визита. — Надо же, не каждый день встречаешь таких людей. А разве вас не всегда сопровождают сержанты?

— Сержант со мной действительно приехал, — подтвердил Крэддок. — Но в данную минуту он занят.

— Наверное, собирает информацию? — с надеждой в голосе спросила миссис Бэнтри.

— Что-то в этом роде, — строго ответствовал Дермот.

— Значит, Джейн Марпл послала вас ко мне, — сказала миссис Бэнтри, проводя гостя в свою маленькую гостиную. — А я как раз цветы расставляла. Бывают такие дни — ну никак цветы не хотят тебя слушаться. Падают или, наоборот, торчат там, где торчать не должны, а где надо лежать — не лежат. Так что я рада отвлечься, тем более по такому интересному поводу. Значит, это все-таки было убийство?

— А вы так не думали?

— Ну, это мог быть и несчастный случай, — сказала миссис Бэнтри. — Ведь никаких конкретных, официальных разъяснений не было. Сообщили только, что, как яд попал в организм, пока неизвестно, — ну не глупость ли? Вообще-то мы все между собой решили, что это — убийство.

— А кто его совершил?

— Представьте себе, никаких догадок нет. Как ни странно. Потому что лично я не представляю, кто мог бы это сделать.

— Вам непонятно, кто мог бы это сделать физически?

— Нет, не то. Совершить это убийство, может, было и трудно, но не невозможно. Просто не вижу, кому это могло понадобиться.

— Вы хотите сказать, что ни у кого не было причин лишать жизни Хитер Бэдкок?

— Откровенно говоря, — сказала миссис Бэнтри, — не могу себе представить, чтобы кому-то потребовалось ее убить. Я с ней встречалась несколько раз по местным делам. Девочки-скауты, бригада «Скорой помощи Святого Иоанна», всякие приходские дела. Я бы сказала, что она — человек довольно докучливый. По любому поводу — фонтан энтузиазма, какая-то восторженность без меры, а уж начнет говорить — не остановишь. Но за это ведь людей не убивают. В старые времена, если такая женщина приближалась к дверям твоего дома, ты быстро звала горничную — была такая должность в мои времена, и весьма полезная, — и велела ей объявить, что «Нет дома» или «Сегодня никого не принимает», чтобы горничную не мучили угрызения совести.

— То есть многие с удовольствием избавились бы от ее общества, но никому не пришло бы в голову устранять ее навсегда.

— Очень хорошо сформулировано, — миссис Бэнтри одобрительно кивнула.

— Серьезных сбережений у нее не было, — рассуждал вслух Дермот, — и ее смерть никому особых прибылей не принесла. Люди могли ее недолюбливать, но о ненависти речи не было. Может, она кого-нибудь шантажировала?

— Что вы, откуда? — горячо возразила миссис Бэнтри. — Это была женщина совестливая, высоконравственная.

— Может, у ее мужа был роман на стороне?

— Едва ли, — сказала миссис Бэнтри. — Я только и видела его, что тогда на празднике. Он мне напомнил изжеванную веревку. Вроде бы и приличный человек, но какой-то жалкий.

— Выходит, выбор у нас невелик, — подытожил Дермот Крэддок. — Остается предположить одно: ей было что-то известно.

— Известно?

— Что-то, порочащее другого.

Миссис Бэнтри снова покачала головой:

— Сомневаюсь. Сильно сомневаюсь. Такие женщины просто не умеют держать язык за зубами, и если им что-то известно, это тут же известно всем.

— Значит, и это отпадает, — принял ее толкование Дермот Крэддок. — Тогда никуда не денешься — придется вспомнить о причине, которая меня к вам привела. Мисс Марпл, перед которой я искренне преклоняюсь и к которой питаю глубокое уважение, сказала мне, чтобы я назвал вам Леди из Шалотта.

— Ах это! — воскликнула миссис Бэнтри.

— Да, — сказал Крэддок. — Это. Чем бы оно ни было.

— В наши дни народ почти не читает Теннисона, — сокрушенно произнесла миссис Бэнтри.

— Что-то такое я помню из детства, — покопался в памяти Дермот Крэддок. — Ведь это она смотрела на замок Камелот?

— Именно. Вот и она так же, — сказала миссис Бэнтри.

— Простите? Кто так же? И что?

— Выглядела так же, — пояснила миссис Бэнтри.

— Кто?

— Марина Грегг.

— Ага. Марина Грегг. Когда?

— Вам Джейн Марпл разве не рассказала?

— Нет. Послала прямо к вам.

— Ну, это нечестно с ее стороны, ведь она куда лучшая рассказчица, чем я. Мой муж всегда говорил: я так резко перескакиваю с одного на другое, что он не может толком понять, о чем речь. Вообще, может быть, мне все это только показалось. Но когда замечаешь на чьем-то лице такой взгляд, аналогия приходит в голову сама по себе.

— Расскажите, пожалуйста, — попросил Дермот Крэддок.

— Ну что ж, все произошло на празднике. Я говорю «праздник», потому что как еще это назовешь? У них наверху, у лестницы, теперь что-то вроде большущей ниши. Там Марина Грегг и ее муж принимали особо важных гостей. Удостоился чести и кое-кто из местных. Лично я — потому что когда-то была хозяйкой этого дома, а Хитер Бэдкок с мужем — потому что она организовала весь этот прием, обо всем хлопотала. Так вышло, что мы поднялись наверх почти вместе, я стояла рядом — вот и заметила это.

— Так. Что же именно вы заметили?

— Сейчас. Ну, миссис Бэдкок заахала и заохала, знаете, как бывает, когда вдруг встречаешь какую-то знаменитость. Мол, как это прекрасно, да она в таком восторге, да они и мечтать не могли о такой встрече. А потом затянула какую-то нудную историю, как когда-то, много лет назад, они уже встречались и как она по этому поводу была счастлива. Я еще тогда подумала: каково этим знаменитостям всякий раз такое выслушивать и терпеть с милой улыбкой — с ума сойти можно! И вдруг я заметила, что никакой милой улыбки на лице мисс Грегг нет. Она просто стояла оцепенев, вперившись в одну точку.

— В одну точку… на миссис Бэдкок?

— Нет… нет, она про миссис Бэдкок и думать забыла. Казалось, она вообще не слышит, что та плетет. Она стояла оцепенев и смотрела взглядом, как я его назвала, Леди из Шалотта — будто увидела что-то жуткое. Что-то кошмарное, такое, чего она увидеть никак не ожидала, и смотреть на это ей было невыносимо.

— «Вскричав: «Злой рок!» — застыла вдруг…»? — подсказал Дермот Крэддок.

— Да, именно так. Потому я и назвала этот взгляд взглядом Леди из Шалотта.

— Но на что она смотрела, миссис Бэнтри?

— Если бы я знала!

— Вы говорите, она стояла у верха лестницы?

— Она смотрела через голову миссис Бэдкок… Нет, скорее через ее плечо.

— То есть прямо в середину лестницы?

— Может быть, не в самую середину.

— А по лестнице поднимались люди?

— Да, человек пять или шесть.

— Может, она смотрела на кого-то конкретно?

— Не могу сказать, — честно призналась миссис Бэнтри. — Я ведь смотрела не на лестницу. Я смотрела на нее. А сама стояла спиной к лестнице. Я подумала, может, она смотрит на одну из картин.

— Но если она живет в этом доме, все свои картины она должна прекрасно знать.

— Да, конечно. Скорее всего, она уставилась на кого-то из гостей. Только на кого?

— Попробуем это выяснить, — сказал Дермот Крэддок. — А кто хоть там был, вы помните?

— Мэр с женой. Какой-то, по-моему, журналист, рыжеволосый такой, нас позже представили друг другу, но фамилию я не запомнила. Фамилии у меня всегда пролетают мимо ушей. Гэлбрайт… что-то в этом роде. Еще был крупный такой, черный мужчина. Нет, не негр — просто темноволосый, черной масти, чувствуется, что сильная личность. С ним была актриса. Броская такая, яркая блондинка, из тех, что ходят в норковых манто. Был там и старый генерал Барнстэпл. Он, бедняга, сейчас уже совсем ку-ку. Едва ли кто-то может оцепенеть от ужаса, глядя на него. Да, еще были Грайсы с фермы.

— Это все, кого вы можете вспомнить?

— Может, там был и еще кто-то. Но, понимаете, я ведь… специально ни за кем не наблюдала. Я знаю, что примерно в это время пришли мэр, генерал Барнстэпл и американцы. Кстати, там работали фотографы. Один, по-моему, местный, а кроме него, девушка из Лондона, вся из себя богемная, с длинными волосами и здоровенным фотоаппаратом.

— И вы полагаете, что этот взгляд появился на лице Марины Грегг оттого, что она увидела кого-то из этих людей?

— Да я, собственно, ничего тогда не подумала, — с обезоруживающей откровенностью призналась миссис Бэнтри. — Просто удивилась: на что это она могла так уставиться? А вскоре про это и думать забыла. Ну а потом-то все вспоминается. Но если честно, — призналась миссис Бэнтри, — может, я все это напридумывала. Вдруг у нее в эту минуту зуб заболел, или булавка в тело врезалась, или закололо где-нибудь в боку, что свет стал не мил. Стараешься не подать виду, но лицо тебя выдает, ничего с ним поделать не можешь.

Дермот Крэддок засмеялся.

— Я рад, что вы такая реалистка, миссис Бэнтри, — сказал он. — Да, вы правы, вполне могло быть и что-то в этом роде. Но факт, несомненно, занятный, может, кое-что он нам и подскажет.

Он пожал ей руку и отправился в Мач-Бенэм, в полицейский участок, — представиться официально.