Глава 4 · Мисс Марпл требует медицинской помощи

Доктор Грейем был добродушным пожилым человеком лет шестидесяти пяти. Он уже много лет практиковал в Вест-Индии, но теперь почти совсем бросил работу, предоставив ее своим партнерам. Приветливо поздоровавшись с мисс Марпл, он спросил, что ее беспокоит. К счастью, в годы мисс Марпл, приложив некоторые усилия, всегда можно было обнаружить у себя какое-нибудь недомогание. Мисс Марпл колебалась между плечом и коленом, остановив наконец выбор на втором варианте.

Доктор Грейем весьма любезно не стал упоминать о том факте, что в возрасте мисс Марпл подобные недомогания только естественны, а сразу же выписал ей таблетки. Зная по опыту, что многие пожилые люди испытывают одиночество, впервые приезжая на Сент-Оноре, он задержался, чтобы немного поболтать с ней.

«Славный человек, — подумала мисс Марпл. — Мне очень стыдно, что я вынуждена солгать ему. Но я не вижу никакого другого выхода».

Мисс Марпл была воспитана в строгом уважении к правде и по натуре была очень правдивой женщиной. Но в определенных обстоятельствах, когда долг велел ей лгать, она лгала с поразительным правдоподобием.

Слегка кашлянув, чтобы прочистить горло, мисс Марпл приступила к делу.

— Я хотела кое о чем спросить вас, доктор Грейем, — защебетала она. — Конечно, может быть, и не стоило говорить об этом, но для меня это очень важно. Надеюсь, вы меня поймете и не сочтете назойливой.

— Я с удовольствием помогу вам, если вас что-то беспокоит, — любезно ответил доктор Грейем.

— Это связано с майором Пэлгрейвом. Я была так потрясена, когда услышала утром о его смерти!

— Да, все произошло действительно очень неожиданно, — согласился доктор Грейем. — Вчера он был в таком хорошем настроении. — Судя по его тону, смерть майора Пэлгрейва ничуть не казалась ему чем-то из ряда вон выходящим. Мисс Марпл вдруг испугалась, что поднимает много шуму из ничего. Может быть, во всем виновата ее природная подозрительность и ей уже не следовало доверять собственным суждениям? Но как бы то ни было, она уже занялась этим вопросом и должна идти дальше.

— Вчера днем мы сидели и разговаривали, — продолжала она. — Он рассказывал мне о своей интересной жизни. Оказывается, на земле столько удивительных стран!

— Да, в самом деле, — согласился доктор Грейем, которому воспоминания майора Пэлгрейва успели порядком надоесть.

— Потом он заговорил о своем детстве, своей семье. Я рассказала ему немного о своих племянниках и племянницах, и он слушал очень внимательно. Тогда я показала ему фотоснимок одного моего племянника, который был у меня с собой. Такой милый мальчик… Правда, на снимке он уже не совсем мальчик, но для меня он всегда останется маленьким.

— Разумеется, — подтвердил доктор Грейем, думая, сколько еще времени пройдет, прежде чем старая леди перейдет к делу.

— Я дала ему карточку, и он рассматривал ее, когда вдруг подошли эти симпатичные люди, которые собирают цветы и бабочек, — полковник и миссис Хиллингдон и… я забыла фамилию.

— Хиллингдоны и Дайсоны?

— Да, совершенно верно. Они присоединились к нам, предложили выпить, и майор Пэлгрейв, очевидно, машинально сунул мою карточку к себе в бумажник и положил его в карман. Тогда я не обратила на это большого внимания, но позже сказала себе: «Надо не забыть попросить майора вернуть мне фотокарточку Дензила». Я подумала об этом вчера вечером, когда были танцы и играл оркестр, но не захотела ему мешать — они все так веселились, и я решила напомнить ему об этом утром. А утром… — И мисс Марпл сделала паузу.

— Да-да, понимаю, — сказал доктор Грейем. — И вы, естественно, хотите получить свой снимок, не так ли?

Мисс Марпл кивнула:

— Да. Видите ли, это единственный экземпляр, а негатива у меня нет. Мне было бы жаль лишиться этого снимка, так как бедный Дензил умер пять или шесть лет назад, а это был мой любимый племянник. Только эта карточка и напоминала мне о нем. И я решила… Конечно, это назойливо с моей стороны… может быть, вам удастся вернуть его мне? Я просто не знаю, кого еще я могла бы об этом попросить. Ведь мне неизвестно, кто будет заниматься вещами майора, а все подумают, что это просто блажь. Никто не сумеет понять, что этот снимок для меня значит.

— Конечно, конечно, — согласился доктор Грейем. — Я вас хорошо понимаю. Это вполне естественное чувство. Вскоре я должен встретиться с местными властями — завтра похороны, прибудет кто-нибудь из администрации, чтобы просмотреть бумаги и имущество майора, прежде чем связаться с его семьей. Вы могли бы описать эту карточку?

— На ней был изображен фасад дома, — сказала мисс Марпл. — И кто-то… я имею в виду, Дензил только что вышел из парадной двери. Фотографировал другой мой племянник, который очень любил цветы, а перед домом, кажется, росли гибискусы. В этот момент Дензил как раз вышел. Снимок неважного качества — очень нерезкий. Но мне он нравился, и я всегда хранила его при себе.

— Ну, все как будто ясно, — заметил доктор Грейем. — Думаю, что будет нетрудно вернуть вам фотографию, мисс Марпл.

Он встал со стула. Мисс Марпл благодарно улыбнулась ему:

— Вы очень любезны, доктор Грейем. Вы ведь меня понимаете?

— Конечно, — сказал доктор Грейем, тепло пожимая ей руку. — Можете не беспокоиться. Упражняйте ваше колено каждый день, только не слишком усердно, а я пришлю вам таблетки. Принимайте по одной три раза в день.