Глава 8

На следующее утро, когда Гастингс, хорошо выспавшийся и отдохнувший, спустился к завтраку, в столовой не оказалось ни души. Беспечно расположившись перед накрытым столом, он спросил Тредвелла, где все. Невозмутимый, как всегда, Тредвелл дал полный отчет. Мистер Рейнор спустился рано, а потом пошел разбираться с бумагами сэра Клода, мистер и миссис Эмори позавтракали у себя, мисс Барбара Эмори только выпила чашку кофе и отправилась загорать в сад, где находится и сейчас, а мисс Кэролайн Эмори, сославшись на легкую головную боль, тоже завтракала в спальне, и потому Тредвелл с ней тоже еще не встречался.

— А не попадался ли вам на глаза месье Пуаро, Тредвелл? — спросил Гастингс и в ответ услышал, что Пуаро поднялся раньше всех и отправился в деревню.

— Насколько я понял месье, у него там срочное дело.

После обильного завтрака из яичницы с беконом, тостов с колбасой и чашки кофе Гастингс вернулся к себе в свою уютную комнату на втором этаже, откуда открывался прекрасный вид на сад и на загоравшую в шезлонге Барбару Эмори. Зрелище было настолько приятное, что Гастингс им залюбовался и любовался до тех пор, пока Барбара не ушла в дом. Тогда он взялся за «Таймс», просмотрев на всякий случай страницу некрологов, но сообщения о смерти сэра Клода Эмори там еще не успели напечатать.

Бесцельно полистав странички, Гастингс принялся за чтение колонки редактора. Через полчаса его разбудил Пуаро.

— Ах, mon cher, так-то вы заняты нашим делом, — хохотнул он.

— Между прочим, Пуаро, я действительно думал о деле, но потом, кажется, задремал.

— Что же в этом плохого, друг мой? — примирительно сказал Пуаро. — Ведь и я, я тоже думал. Но я успел кое-что предпринять и жду с минуты на минуту телефонного звонка, который либо подтвердит мои подозрения, либо нет.

— И что же… вернее, кого вы подозреваете, Пуаро? — заинтересовался Гастингс.

Пуаро выглянул в окно, помолчал и печально сказал:

— Нет, дорогой друг, сейчас я не готов отвечать на такой вопрос, игра только начинается. Скажу лишь, что тут, как на сеансе иллюзиониста, зрителей обманула быстрота рук.

— Ах, Пуаро, — воскликнул Гастингс, — иногда ваша страсть к загадкам попросту раздражает! На мой взгляд, вы просто обязаны сказать мне хотя бы, кого вы подозреваете в краже. В конце концов, тогда и от меня было бы больше пользы…

Легким движением руки Пуаро остановил этот поток возмущений. Его лицо приобрело совершенно невинное выражение, и он задумчиво посмотрел в окно.

— Вы сердитесь лишь потому, что вы в замешательстве, Гастингс. И не понимаете, почему, если у меня уже есть подозреваемый, я не берусь за дело всерьез, так?

— Э-э… да, примерно так, — сознался Гастингс.

— Догадываюсь, как бы вы поступили на моем месте, — самодовольно заявил Пуаро. — Догадываюсь. Но я не люблю двигаться на ощупь, не люблю — как говорите вы, англичане — искать иголку в стоге сена. Я предпочитаю выждать. А вот почему на сей раз я предпочитаю выждать… eh bien, Эркюль Пуаро достаточно умен, чтобы понять, что тут вчера произошло. Достаточно.

— Послушайте, Пуаро! — воскликнул Гастингс. — Знаете, я, кажется, готов заплатить, чтобы хоть раз в жизни увидеть, как вы сядете в лужу. Самомнения у вас на десятерых!

— Не злитесь, дорогой Гастингс, не злитесь, — примирительно сказал Пуаро. — Иногда вы разговариваете со мной так, будто мы злейшие враги. Самомнение — увы! — это оборотная сторона таланта!

При этих словах маленький сыщик вздохнул, до того смешно надув щеки, что Гастингс не выдержал и расхохотался.

— В жизни не встречал такого хвастуна, как вы, Пуаро, — проговорил он.

— А много ли вы встречали гениев? Талант не скроешь, и в первую очередь от себя. Но ближе к делу, друг мой. Должен признаться, я попросил мистера Ричарда Эмори встретиться с нами в двенадцать в библиотеке. Говорю «с нами», ибо рассчитываю на вашу помощь, Гастингс, вы мне очень понадобитесь.

— Всегда рад быть вам полезен, Пуаро, — ответил его преданный друг.

В двенадцать часов в библиотеке, откуда еще ночью тело сэра Клода Эмори увезли в морг, Пуаро вместе с Гастингсом беседовали с Ричардом Эмори. Вернее, Гастингс слушал и наблюдал, удобно устроившись на диване, а Пуаро задавал один за одним вопросы, стараясь как можно точнее воспроизвести все события предыдущего вечера. Наконец Ричард, который сидел за столом на месте отца, сказал:

— Кажется, больше мне нечего добавить. Надеюсь, я ответил достаточно подробно?

— Безусловно, месье Эмори, безусловно, — ответил Пуаро, облокачиваясь на подлокотник кресла. — Теперь у меня есть ясная tableau [330].

Он прикрыл глаза, словно пытаясь лучше представить себе происшедшее.

— Во главе стола сидит ваш отец, сэр Клод. Свет гаснет, раздается стук в дверь… Да, очень драматичная сцена.

— Хорошо, — произнес Ричард, сделав движение встать, — если это все…

— Остался сущий пустяк, — перебил его Пуаро, протягивая руку, словно пытаясь удержать.

Неохотно Ричард снова опустился на стул.

— Что еще?

— Вы еще не рассказали о том, что произошло до того, месье Эмори.

— До?

— Да, сразу после обеда.

— Ах, сразу!.. Ничего не произошло. Мы вышли из столовой. Отец вместе с секретарем, секретарь — это Эдвард Рейнор, прошли в кабинет. Остальные остались здесь.

Пуаро улыбнулся Ричарду сияющей улыбкой.

— И чем же вы тут занимались?

— О, да просто болтали. И почти все время слушали граммофон.

Пуаро задумчиво помолчал.

— И не произошло ничего особенного?

— Абсолютно ничего, — поспешно ответил Ричард.

Пристально глядя в лицо собеседнику, Пуаро спросил:

— Когда принесли кофе?

— После обеда.

Пуаро покрутил пальцами в воздухе.

— Как его подали? Кто разливал? Раздал ли дворецкий чашки или поставил на стол?

— Не помню точно, — сказал Ричард.

Пуаро тихо вздохнул и снова задумался.

— Кофе пили все? — спросил он.

— Да, думаю, да. Кроме Рейнора. Он кофе не пьет.

— А сэру Клоду кофе отнесли в кабинет?

— Кажется, да, — раздраженно ответил Ричард. — Это что, действительно так важно?

Пуаро поднял обе руки в извиняющемся жесте.

— Прошу прощения. Я просто пытаюсь восстановить картину. В конце концов, мы ведь все заинтересованы в том, чтобы вернуть пропавший листок, не так ли?

— Наверное, — угрюмо проговорил Ричард, но, взглянув на Пуаро, у которого брови при этих словах взлетели вверх, поспешно произнес: — Разумеется, разумеется, заинтересованы!

Пуаро отвел глаза в сторону.

— Хорошо. А теперь скажите мне, когда именно сэр Клод вышел из кабинета?

— Когда они обнаружили, что дверь заперта.

— Они?

— Да. Рейнор и кто-то еще.

— Могу ли я узнать, кто первый захотел уйти?

— Моя жена. Она весь вечер себя неважно чувствовала, — сказал Ричард.

— Бедняжка, — голос Пуаро был полон искреннего сочувствия. — Надеюсь, сегодня ей лучше? Попозже я непременно задам несколько вопросов и ей.

— Боюсь, это невозможно, — сказал Ричард. — Моя жена не в состоянии встретиться с вами, а тем более отвечать на вопросы. В конце концов, она рассказала бы вам то же самое, что и я.

— Возможно, возможно, — закивал Пуаро. — Однако женщины, месье Эмори, зачастую намного наблюдательнее мужчин. Возможно, в таком случае я могу поговорить с мисс Эмори?

— Мисс Эмори слегла, — поспешно сказал Ричард. — Смерть отца оказалась для нее слишком тяжелым ударом.

— Понимаю, — задумчиво отозвался Пуаро.

Наступило молчание. Ричард явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он резко поднялся и подошел к окну.

— Пора проветрить, — сказал он. — Здесь очень жарко.

— Англичане все одинаковы, — Пуаро улыбнулся. — Вам всегда хочется все проветрить, будто мало ветра на улице. Непременно нужно, чтобы он гулял еще и по дому.

— Надеюсь, это не означает, что вы возражаете?

— Я? Нет, что вы, конечно нет. Я уже приспособился к здешним привычкам. Меня давно самого принимают за англичанина. — Сидевший в стороне на диване Гастингс при этом не удержался от улыбки. — Кстати, прошу прощения, разве окно не заперто?

— Заперто, — отозвался Ричард. — Но отцовские ключи у меня.

С этими словами он достал из кармана связку ключей, отомкнул замок и широко распахнул окно.

Пуаро пересел на табурет подальше от свежего воздуха и зябко повел плечами, а Ричард встал возле окна, набрав полную грудь свежего воздуха, глядя в сад. Потом, очевидно приняв для себя какое-то решение, подошел к Пуаро.

— Месье Пуаро, — проговорил он. — Не буду ходить вокруг да около. Мне известно, что моя жена попросила вас остаться, но вчера был тяжелый день, у нее была истерика, и она не понимала, что делает. За то, что здесь происходит, отвечаю я, а я честно вам скажу: мне наплевать, кто взял этот листок. Отец был человек не бедный. Последнее его открытие стоит, конечно, немало, но мне хватит и того, что есть, и я не стану притворяться, будто я очень заинтересован в поимке вора. В мире хватает взрывчатки и без этого открытия.

— Понятно, — задумчиво пробормотал себе под нос Пуаро.

— Иными словами, я думаю, — продолжал Ричард, — что лучше оставить все как есть.

Брови Пуаро взлетели вверх, изобразив крайнее изумление.

— Вы хотите, чтобы я уехал? — спросил он. — Чтобы я прекратил расследование?

— Да, вот именно. — Ричард Эмори старался не смотреть в лицо Пуаро.

— Но, — настойчиво сказал детектив, — кто бы ни украл этот листок, ведь он наверняка сделал это не для того, чтобы его выбросить, не так ли?

— Конечно, — согласился Ричард и отвернулся от Пуаро. — Тем не менее…

Медленно и серьезно Пуаро произнес:

— Вы не можете не понимать, что… как бы это сказать… на вашу семью ляжет позорное пятно.

— Позорное пятно? — вскинулся Ричард.

— Пятеро, — сказал Пуаро, — всего пятеро человек имели возможность выкрасть конверт. И до тех пор, пока не станет известно, кто вор, подозрение будет лежать на всех.

При этих словах в библиотеку вошел Тредвелл.

— Я… Но я… — выдавил из себя Ричард и замолчал.

— Прошу прощения, сэр, — сказал дворецкий, обращаясь к Эмори. — Прибыл доктор Грэм, и он хочет вас видеть.

— Сейчас иду, — отозвался Ричард и, обрадовавшись возможности прервать неприятный разговор, быстро направился к двери. Однако в дверях повернулся и сухо попрощался: — Прошу прощения, месье Пуаро.

Когда дверь за ними закрылась, Гастингс взволнованно вскочил с дивана.

— Послушайте, Пуаро! — воскликнул он. — Неужели вы не понимаете, его отравили!

— Что, дорогой мой, как вы сказали?

— Конечно! Отравили! — торжествующе повторил Гастингс и энергично затряс головой.