Глава 9 · Дело исчезнувшей леди

На столе мистера Теодора Бланта, руководителя Международного детективного агентства, прозвучал предупредительный звонок. Томми и Таппенс бросились к отверстиям в стене, через которые просматривалась приемная. Задачей Элберта было задерживать будущих клиентов под различными изобретательными предлогами.

— Сейчас узнаю, сэр, — говорил он. — Но я боюсь, что мистер Блант в настоящее время очень занят. В данный момент он как раз говорит по телефону со Скотленд-Ярдом.

— Я подожду, — сказал посетитель. — К сожалению, я не захватил с собой визитную карточку, но меня зовут Гэбриэл Ставанссон.

Клиент был поистине великолепным представителем мужского пола: ростом более шести футов, с загорелым обветренным лицом и ярко-голубыми глазами, почти пугающе контрастировавшими со смуглой кожей.

Томми быстро принял решение. Надев шляпу и взяв перчатки, он открыл дверь и остановился на пороге.

— Этот джентльмен хочет повидать вас, мистер Блант, — сообщил Элберт.

Томми нахмурился и вынул из кармана часы.

— Без четверти одиннадцать я должен быть у герцога, — сказал он, устремив внимательный взгляд на визитера. — Если вы пройдете сюда, могу уделить вам несколько минут.

Посетитель послушно проследовал за ним в кабинет, где сидела Таппенс с блокнотом и карандашом.

— Мой доверенный секретарь, мисс Робинсон, — представил ее Томми. — А теперь, сэр, изложите ваше дело. Мне известно лишь то, что оно срочное, что вы приехали в такси и недавно побывали в Арктике или, возможно, в Антарктике.

Визитер изумленно уставился на него.

— Просто поразительно! — воскликнул он. — Я думал, детективы проделывают такие вещи только в книгах. Ваш посыльный даже не сообщил вам мое имя!

Томми снисходительно улыбнулся.

— Все это не составляет труда, — сказал он. — Лучи ночного солнца за Полярным кругом своеобразно действуют на кожу. Сейчас я пишу небольшую монографию об этих свойствах актинического излучения. Но это не относится к делу. Что привело вас ко мне в столь встревоженном состоянии?

— Прежде всего, мистер Блант, мое имя Гэбриэл Ставанссон…

— Ну конечно! — воскликнул Томми. — Знаменитый путешественник. Кажется, вы недавно вернулись из экспедиции в район Северного полюса?

— Я прибыл в Англию три дня назад. Мой друг, плававший в северных водах, доставил меня на своей яхте, иначе я бы не вернулся еще две недели. Должен сообщить вам, мистер Блант, что, прежде чем отправиться в эту экспедицию два года тому назад, я имел счастье обручиться с миссис Морис Ли-Гордон…

— Ее девичье имя… — прервал Томми.

— Достопочтенная[2148] Хермиона Крейн, вторая дочь лорда Ланкастера, — быстро подсказала Таппенс.

Томми бросил на нее взгляд, полный восхищения.

— Ее первый муж погиб на войне, — добавила она.

Ставанссон кивнул.

— Совершенно верно. Как я сказал, мы с Хермионой обручились. Разумеется, я предложил отказаться от экспедиции, но она не пожелала и слышать об этом. Именно такая жена нужна путешественнику! Ну, моей первой мыслью после высадки было скорее увидеть Хермиону. Я послал телеграмму из Саутгемптона и поспешил в Лондон первым поездом. Я знал, что она живет со своей тетей, леди Сузан Клонрей, на Понт-стрит, и отправился прямо туда. К моему величайшему разочарованию, я узнал, что Херми гостит у каких-то друзей в Нортамберленде. Леди Сузан была очень вежлива, хотя страшно удивилась, увидев меня. Она сказала, что Херми должна вернуться через несколько дней. Я спросил ее адрес, но старая леди замялась и объяснила, что Херми должна была остановиться в двух разных местах и она не уверена, в каком сначала. Должен признаться, мистер Блант, что леди Сузан и я никогда особенно не ладили. Она одна из этих толстых женщин с двойным подбородком. Всегда ненавидел толстух! Толстые женщины и толстые собаки — оскорбление Творцу, а они к тому же часто ходят вместе! Я понимаю, что это моя идиосинкразия, но ничего не поделаешь, с толстыми женщинами я никогда не мог найти общего языка.

— Мода солидарна с вами, мистер Ставанссон, — сухо промолвил Томми. — И у каждого свои непреодолимые антипатии — например, покойный лорд Робертс[2149] терпеть не мог кошек.

— Может быть, леди Сузан в действительности очаровательная женщина, но я никогда ей не симпатизировал. В глубине души я всегда чувствовал, что она не одобряет нашу помолвку, и не сомневался, что она настраивала бы Херми против меня, если бы это было возможно. Если хотите, можете называть это предубеждением. Но я принадлежу к тем упрямцам, которым нравится добиваться своего. Я не ушел с Понт-стрит, покуда не вытянул из нее имена и адреса людей, у которых собиралась остановиться Херми. Потом я поехал на север почтовым поездом.

— Насколько я понимаю, вы человек действия, мистер Ставанссон, — улыбнулся Томми.

— То, что я узнал, мистер Блант, подействовало на меня как взрыв бомбы. Никто из этих людей и в глаза не видел Херми. Из трех домов, которые назвала мне леди Сузан, ее ожидали только в одном, очевидно, с остальными тетушка дала маху, но в последний момент Херми отменила визит телеграммой. Разумеется, я сразу же вернулся в Лондон и снова отправился к леди Сузан. Должен признать, она выглядела расстроенной и заявила, что понятия не имеет, где может быть Херми. Тем не менее леди Сузан решительно возражала против предложения обратиться в полицию. Она напомнила, что Херми не глупая молодая девушка, а независимая женщина, которая привыкла поступать по-своему. Возможно, у нее возникли другие планы. Мне казалось весьма вероятным, что Херми не хотела докладывать о всех своих местопребываниях леди Сузан. Но я все еще беспокоился. У меня появилось странное чувство, что тут что-то не так. Я собирался уходить, когда леди Сузан принесли телеграмму. Она прочитала ее и с явным облегчением протянула мне. Там значилось следующее: «Планы изменились. Еду на неделю в Монте-Карло. Херми».

Томми протянул руку:

— Вы захватили с собой телеграмму?

— Нет. Но я обратил внимание, что ее отправили из Мэлдона в Саррее. Мне это показалось странным. Что могла Херми делать в Мэлдоне? Я никогда не слышал, чтобы у нее там были друзья.

— Вы не думали о том, чтобы помчаться в Монте-Карло с такой же быстротой, как вы помчались на север?

— Конечно, думал, но решил этого не делать. Понимаете, мистер Блант, хотя леди Сузан казалась вполне удовлетворенной этой телеграммой, я не мог сказать того же о себе. Мне не понравилось, что Херми послала телеграмму, а не письмо. Пара строчек ее рукой сразу же успокоили бы мои страхи. Но кто угодно мог подписать телеграмму: «Херми». Чем больше я об этом думал, тем сильнее беспокоился. В конце концов вчера я отправился в Мэлдон. Городок не такой уж захолустный — два отеля, хорошее поле для гольфа. Я расспрашивал во всех местах, какие только приходили мне в голову, но не было никаких признаков, что Херми там побывала. Вернувшись поездом, я прочитал ваше объявление и решил обратиться к вам. Если Херми действительно поехала в Монте-Карло, мне не хочется пускать по ее следу полицию и поднимать шум, но я не намерен гоняться за несбыточным. Я останусь в Лондоне на случай… на случай, если тут какая-то нечистая игра.

Томми задумчиво кивнул:

— Что именно вы подозреваете?

— Не знаю. Но я чувствую, что здесь что-то не так. — Ставанссон вынул из кармана бумажник, открыл его. — Это Хермиона. — Он положил фотографию перед ними. — Я всегда ношу ее фото с собой.

На снимке была запечатлена высокая стройная женщина не первой молодости, с красивыми глазами и очаровательной улыбкой.

— Вы ничего не упустили в вашем рассказе, мистер Ставанссон? — осведомился Томми.

— Абсолютно ничего.

— Никаких мелких деталей?

— Думаю, что нет.

— Это усложняет задачу, — вздохнул Томми. — Должно быть, вам часто приходилось читать, мистер Ставанссон, как одна мельчайшая деталь наводит детектива на правильный след. Признаюсь, что у вашего дела есть необычные черты. Правда, я думаю, что отчасти уже раскрыл его, но время покажет.

Он взял со стола скрипку и дважды провел смычком по струнам. Таппенс стиснула зубы, и даже путешественник изменился в лице.

— Несколько аккордов из Мозговскенского, — пробормотал Томми, откладывая инструмент. — Оставьте мне ваш адрес, мистер Ставанссон, и я сообщу вам результаты.

Когда посетитель покинул офис, Таппенс схватила скрипку, положила ее в шкаф и повернула ключ в замке.

— Если тебе приспичило быть Шерлоком Холмсом, — сказала она, — то я раздобуду тебе шприц и ампулу с надписью «Кокаин», но, ради бога, оставь скрипку в покое. Если бы этот симпатичный путешественник не был простодушен, как дитя, он сразу бы тебя раскусил. Ты намерен продолжать действовать в духе Холмса?

— Я льщу себя надеждой, что до сих пор мне это удавалось, — не без самодовольства ответил Томми. — Мои дедукции были недурны, верно? Правда, насчет такси я здорово рисковал, но, в конце концов, это единственный способ сюда добраться.

— Хорошо, что я только что прочитала о его помолвке в утренней «Дейли миррор», — заметила Таппенс.

— Да, это было неплохим свидетельством эффективности блистательных сыщиков Бланта. Действительно, дело подходит для Шерлока Холмса. Даже ты не могла не заметить сходства между ним и «Исчезновением леди Франсис Карфакс».

— По-твоему, мы найдем тело миссис Ли-Гордон в гробу?[2150]

— Логически, история должна повториться. А в действительности… Что ты об этом думаешь?

— Ну, — отозвалась Таппенс, — самое очевидное объяснение — что Херми, как он ее называет, по какой-то причине боится встречи с женихом и что леди Сузан ее поддерживает. Короче говоря, она что-то натворила и боится в этом признаться.

— Мне это тоже пришло в голову, — сказал Томми. — Но, я думаю, нам лучше во всем убедиться, прежде чем предлагать подобное объяснение такому человеку, как Ставанссон. Как насчет поездки в Мэлдон, старушка? Кстати, не помешает захватить клюшки для гольфа.

Таппенс согласилась, и Международное детективное агентство оставили на попечение Элберта.

Мэлдон, несмотря на свою популярность, был не так уж велик. Томми и Таппенс навели все справки, какие только подсказала им изобретательность, но в итоге вытянули пустой номер. Когда они уже возвращались в Лондон, Таппенс пришла в голову блестящая идея.

— Томми, почему в телеграмме было указано «Мэлдон, Саррей»?

— Потому что Мэлдон находится в графстве Саррей, глупышка.

— Сам ты идиот. Я не это имела в виду. Если ты получаешь телеграмму, скажем, из Гастингса или Торки, там ведь не будет указано графство после названия города. Но если телеграмма из Ричмонда, то в ней будет написано «Ричмонд, Саррей». Потому что есть два Ричмонда.

Томми, сидевший за рулем, замедлил скорость.

— Твоя идея не так уж плоха, Таппенс, — великодушно заметил он. — Давай-ка справимся вон на той почте.

Они подъехали к маленькому зданию в центре деревенской улицы. Понадобилось всего несколько минут, чтобы получить информацию о существовании двух Мэлдонов — одного в Саррее, а другого в Сассексе. Последний был всего лишь деревушкой, но там был телеграф.

— Вот в чем дело! — возбужденно воскликнула Таппенс. — Ставанссон знал, что в Саррее есть Мэлдон, поэтому не стал читать до конца название графства, начинающееся на С.

— Завтра, — объявил Томми, — мы посмотрим на Мэлдон в Сассексе.

Этот Мэлдон был полной противоположностью своему саррейскому тезке. Он находился в четырех милях от железнодорожной станции и состоял из двух пивных, двух лавчонок, почты и телеграфа, объединенных с магазинчиком, торгующим сладостями и открытками, и семи маленьких коттеджей. Таппенс занялась лавками, а Томми отправился в заведение под названием «Петух и воробей». Они встретились через полчаса.

— Ну? — осведомилась Таппенс.

— Вполне сносное пиво, — отозвался Томми, — но никакой информации.

— Попытай счастья в «Голове короля», — посоветовала Таппенс, — а я вернусь на почту. Там была какая-то сердитая старуха, но я слышала, как ей крикнули, что обед готов.

Снова зайдя на почту, Таппенс начала рассматривать открытки. Из задней комнаты вышла молодая девушка с румяным лицом, все еще продолжая жевать.

— Пожалуйста, дайте мне эти открытки, — попросила Таппенс. — И если можно, подождите, пока я посмотрю те, юмористические. — Занимаясь этим, она не переставала говорить: — Я так разочарована, что вы не смогли сообщить мне адрес моей сестры. Она остановилась где-то здесь, а я потеряла ее письмо. Ее фамилия Ли-Гордон.

Девушка покачала головой:

— Не припоминаю. Через нас проходит мало писем, так что я бы запомнила эту фамилию, если бы увидела ее на конверте. Кроме «Мызы», поблизости почти нет больших домов.

— А что это за «Мыза»? — спросила Таппенс. — Кому она принадлежит?

— Доктору Хорристону. Сейчас ее переделали в частную лечебницу, кажется, в основном для нервных. Леди приезжают туда, если им предписан покой. Ну уж покоя здесь хватает, видит бог. — И она захихикала.

Таппенс поспешно выбрала несколько открыток и расплатилась.

— А вот как раз и машина доктора Хорристона! — воскликнула девушка.

Таппенс быстро вышла на улицу. Мимо проезжал маленький двухместный автомобиль. За рулем сидел высокий брюнет с аккуратно подстриженной бородой и властным, довольно неприятным лицом. Таппенс увидела Томми, идущего к ней через дорогу.

— Томми, кажется, я нашла то, что нужно. Лечебница доктора Хорристона.

— Я слышал о ней в «Голове короля» и тоже подумал: в этом, возможно, что-то есть. Но если бы у миссис Ли-Гордон был нервный срыв или что-нибудь подобное, ее тетя и друзья наверняка бы об этом знали.

— Пожалуй, но я имела в виду не это. Томми, ты видел лицо того мужчины в автомобиле?

— Да, неприятный тип.

— Это был доктор Хорристон.

Томми присвистнул:

— На вид сомнительная личность. Что скажешь, Таппенс? Может, нам пойти взглянуть на «Мызу»?

Они быстро нашли то, что искали, — большой ветхий дом посреди пустоши с бурным ручьем позади, ранее приводившим в движение мельничное колесо.

— Унылое жилище, — заметил Томми. — От одного его вида мурашки бегают, Таппенс. Знаешь, у меня предчувствие, что дело может оказаться куда серьезнее, чем мы думали.

— Надеюсь, мы поспеем вовремя. Я чувствую, что этой женщине грозит опасность.

— Только не давай волю воображению.

— Ничего не могу с собой поделать. Я не доверяю этому человеку. Как лучше поступить? Думаю, лучше всего мне одной позвонить в дверь, прямо спросить о миссис Ли-Гордон и посмотреть, что ответят. В конце концов, все может оказаться абсолютно невинным.

Таппенс осуществила свой план. Дверь почти сразу же открыл слуга с бесстрастным лицом.

— Я хочу повидать миссис Ли-Гордон, если она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы встретиться со мной.

Ей показалось, что ресницы у слуги слегка дрогнули, однако он быстро ответил:

— Таких здесь нет, мадам.

— Как же так? Ведь это «Мыза», лечебница доктора Хорристона, верно?

— Да, мадам, но здесь нет никого по фамилии Ли-Гордон.

Озадаченной Таппенс пришлось отступить и посоветоваться за воротами с Томми.

— Мы ведь не знаем, возможно, он говорил правду.

— Нет, он лгал. Я в этом уверена.

— Подождем возвращения доктора, — решил Томми. — Тогда я представлюсь журналистом, желающим обсудить с ним его новый метод лечения покоем. Это даст мне шанс проникнуть внутрь и изучить «географию».

Доктор приехал примерно через полчаса. Подождав минут пять, Томми подошел к парадной двери, но также вернулся озадаченным.

— Доктор занят, и его нельзя беспокоить. К тому же он никогда не принимает журналистов. Ты права, Таппенс. В этом месте есть нечто сомнительное. Оно идеально расположено — за несколько миль от ближайшего населенного пункта. Здесь может произойти что угодно, и никто ничего не узнает.

— Пошли, — решительно сказала Таппенс.

— Что ты намерена делать?

— Перелезть через ограду и посмотреть, не смогу ли я незаметно пробраться в дом.

— Хорошо. Я с тобой.

Сад был запущенный и потому изобиловал удобными местами для укрытия. Томми и Таппенс удалось подобраться незамеченными к задней стене дома.

Здесь находилась широкая терраса, куда вели полуразрушенные ступеньки. На террасу выходило несколько французских окон, но они не осмеливались подойти к ним в открытую, а окна располагались слишком высоко, чтобы можно было заглянуть в них, не выпрямившись во весь рост. Казалось, их разведка не даст никаких результатов, когда внезапно Таппенс стиснула плечо Томми.

В комнате кто-то говорил. Окно было открыто, и они четко слышали разговор.

— Входите и закройте дверь, — раздраженно произнес мужской голос. — Значит, около часа назад сюда приходила леди и спрашивала миссис Ли-Гордон?

— Да, сэр.

Таппенс узнала голос бесстрастного слуги.

— Надеюсь, вы сказали, что ее здесь нет?

— Конечно, сэр.

— А теперь этот журналист, — проворчал другой мужчина.

Внезапно он подошел к окну, поднял раму, и Томми с Таппенс, глядя сквозь кусты, узнали доктора Хорристона.

— Меня особенно беспокоит женщина, — продолжал доктор. — Как она выглядела?

— Молодая, миловидная и хорошо одетая, сэр.

Томми ткнул Таппенс в ребра.

— Этого я и боялся, — сквозь зубы процедил доктор. — Какая-то подруга миссис Ли-Гордон. Положение усложняется. Придется принять меры…

Он оставил фразу неоконченной. Томми и Таппенс услышали, как закрылась дверь. Наступила тишина.

Томми подал знак отступать. Когда они выбрались на полянку, он заговорил:

— Дело становится серьезным, старушка. У них явно дурные намерения. Думаю, мы должны сразу же вернуться в Лондон и повидать Ставанссона.

К его удивлению, Таппенс покачала головой:

— Нет, мы должны остаться здесь. Разве ты не слышал, как он сказал, что собирается принять меры? Это может означать что угодно.

— Самое скверное то, что у нас недостаточно доказательств для обращения в полицию.

— Слушай, Томми, почему бы тебе не позвонить Ставанссону из деревни? А я пока останусь здесь.

— Возможно, это наилучший выход, — согласился Томми. — Только будь осторожна, Таппенс!

— Конечно, буду, дурачок. Поторопись.

Томми вернулся часа через два. Таппенс поджидала его у ворот.

— Ну?

— Я не смог дозвониться до Ставанссона. Позвонил леди Сузан, но ее тоже не оказалось дома. Тогда я позвонил старому Брейди и попросил его посмотреть, что говорится о Хорристоне в медицинском справочнике.

— Ну и что сказал доктор Брейди?

— Он сразу же вспомнил фамилию. Раньше Хорристон считался вполне добросовестным врачом, но потом на чем-то сорвался. Брейди называет его бессовестным шарлатаном и говорит, что ожидает от него чего угодно. Вопрос в том, что нам делать теперь.

— Мы должны оставаться здесь, — сразу же заявила Таппенс. — У меня предчувствие, что ночью что-то должно произойти. Между прочим, садовник подстригал плющ на стенах дома, и я видела, где он оставил стремянку.

— Молодчина, Таппенс, — одобрил ее супруг. — Значит, вечером…

— Как только стемнеет…

— Мы увидим…

— То, что сможем увидеть.

Пришла очередь Томми наблюдать за домом, пока Таппенс отправилась в деревню перекусить.

Когда она вернулась, они стали на вахту вместе. В девять вечера Томми и Таппенс решили, что уже достаточно стемнело для начала операции. Теперь они могли свободно идти вокруг дома. Внезапно Таппенс схватила Томми за руку.

— Слушай!

Звук, который она услышала, словно отдался эхом в вечернем воздухе. Это был женский стон. Таппенс указала на окно второго этажа.

— Звук донесся из той комнаты, — шепнула она.

И снова в вечерней тишине послышался стон.

Томми и Таппенс решили больше не откладывать осуществление своего плана. Таппенс направилась туда, где садовник оставил стремянку. Вдвоем они понесли ее к стене. В окнах первого этажа были опущены шторы, но верхнее окно оставалось незашторенным.

Томми почти бесшумно приставил стремянку к стене.

— Я поднимусь, — прошептала Таппенс, — а ты оставайся внизу. Я легко карабкаюсь на стремянки, а вот удерживать ее ты сможешь лучше меня. К тому же, если доктор выйдет из-за угла, ты сумеешь с ним разобраться, в отличие от меня.

Таппенс проворно влезла на стремянку и осторожно заглянула в окно. Она тут же опустила голову, но через минуту медленно подняла ее снова и оставалась в таком положении минут пять. Потом она спустилась.

— Миссис Ли-Гордон там, — задыхаясь от волнения, сообщила Таппенс. — Это ужасно, Томми! Она лежит на кровати, мечется и стонет. Когда я заглянула, в комнату вошла медсестра, сделала ей укол в руку и снова вышла. Что нам делать?

— Она в сознании?

— Думаю, да. Почти уверена. Боюсь, ее привязали к кровати. Я снова поднимусь и попытаюсь влезть в комнату.

— Это уж слишком!

— Если мне будет грозить опасность, я позову тебя. Пока.

Избежав дальнейших споров, Таппенс быстро поднялась на стремянку. Томми видел, как она прикоснулась к окну, бесшумно подняла раму и через секунду исчезла внутри.

Для него это были мучительные минуты. Сначала он ничего не слышал. Должно быть, Таппенс и миссис Ли-Гордон говорили шепотом, если вообще говорили. Вскоре Томми услышал негромкое бормотание и облегченно вздохнул. Но голоса стихли, и наступила мертвая тишина.

Томми напряг слух. Ничего. Что же они там делают?

Внезапно рука легла на его плечо.

— Пошли, — донесся из темноты голос Таппенс.

— Господи, как ты сюда попала?

— Вышла через парадную дверь. Давай выбираться отсюда.

— Выбираться?

— Вот именно.

— А как же… миссис Ли-Гордон?

— Она худеет, — с неописуемой горечью ответила Таппенс.

Томми уставился на нее, подозревая иронию.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказала. Миссис Ли-Гордон худеет. Сбрасывает вес. Разве ты не слышал, как Ставанссон говорил, что ненавидит толстых женщин? За два года его отсутствия Херми солидно прибавила в весе. Узнав, что он возвращается, она впала в панику и прибегла к новому методу доктора Хорристона. Какие-то инъекции и питание через нос. Может, он и шарлатан, но чертовски удачливый. Ставанссон вернулся на две недели раньше, когда миссис Ли-Гордон только начала лечение. Леди Сузан пообещала хранить тайну и сдержала слово. А мы притащились сюда и разыгрывали из себя пару идиотов!

Томми тяжко вздохнул.

— По-моему, Ватсон, — с достоинством произнес он, — завтра в Куинс-Холле очень хороший концерт. Времени для него у нас наверняка будет предостаточно. И вы меня очень обяжете, если не включите это дело в свои хроники. В нем нет абсолютно ничего достойного внимания.