Глава 17 · Дом затаившейся смерти
— Что… — начала Таппенс и сразу умолкла.
Она только что вошла в личный кабинет мистера Бланта из смежной комнаты с табличкой «Клерки» и была удивлена, застав своего супруга и повелителя приложившим глаз к потайному отверстию с видом на приемную.
— Ш-ш! — предупредил ее Томми. — Разве ты не слышала звонок? Это девушка, и довольно симпатичная, по-моему, она весьма недурна собой. Элберт сейчас заговаривает ей зубы обычным трепом о моей телефонной беседе со Скотленд-Ярдом.
— Дай-ка мне взглянуть, — потребовала Таппенс.
Томми неохотно отодвинулся, и Таппенс в свою очередь приложила глаз к отверстию.
— Действительно недурна, — признала она. — А ее одежда — последний крик моды.
— Она просто красавица, — не унимался Томми. — Похожа на девушек, о которых пишет Мейсон[2162], — симпатичных, красивых и умных, но отнюдь не дерзких и не нахальных. Пожалуй, сегодня утром я сделаюсь великим Ано[2163].
— Хм, — промолвила Таппенс. — Если существует сыщик, на которого ты совсем не похож, так это Ано. Разве ты можешь молниеносно перевоплощаться? Можешь в течение пяти минут стать великим комиком, мальчишкой из трущоб и серьезным, преисполненным сочувствия другом?
— Знаю, — отмахнулся Томми и резко постучал по столу. — Но не забывай, Таппенс, что на этом корабле командую я. И сейчас я намерен принять ее.
Он нажал кнопку на столе. Появился Элберт, введя клиентку.
Девушка нерешительно остановилась в дверях. Томми шагнул вперед.
— Входите и садитесь, мадемуазель, — вежливо пригласил Томми.
Таппенс, не сдержавшись, прыснула в кулак, и Томми повернулся к ней. Его манеры сразу же изменились.
— Вы что-то сказали, мисс Робинсон? — осведомился он угрожающим тоном. — Нет? Так я и думал.
Томми снова обратился к девушке:
— Обойдемся без лишних формальностей. Просто расскажите мне все, и мы обсудим, как лучше всего вам помочь.
— Вы очень любезны, — сказала девушка. — Простите, вы иностранец?
Таппенс снова издала сдавленный звук. Томми свирепо глянул на нее краем глаза.
— Не совсем, — признался он. — Но в последние годы я много работал за границей и усвоил методы Сюрте[2164].
— О! — Казалось, эти слова произвели впечатление на девушку.
Она и в самом деле была очаровательной — высокая, стройная, с золотистыми прядями волос, выбивающимися из-под коричневой шляпки, и большими серьезными глазами.
То, что девушка нервничает, было видно сразу. Ее пальцы то сплетались, то щелкали замком лакированной сумочки.
— Меня зовут Лоис Харгривс, мистер Блант. Я живу в большом ветхом старомодном доме под названием «Тернли-Грейндж». Дом находится в сельской глуши, рядом только маленькая деревушка Тернли. Но зимой там хорошая охота, а летом мы играем в теннис, так что мне никогда не было одиноко. Я предпочитаю деревенскую жизнь городской. Но вы должны понимать, что в деревнях, вроде нашей, все происходящее выглядит крайне важным. Примерно неделю назад я получила по почте коробку шоколадных конфет. Внутри не было никаких указаний на то, кто ее прислал. Я не слишком люблю шоколад, но мои домочадцы его обожают, так что с конфетами быстро расправились. В результате каждый, кто их ел, почувствовал себя плохо. Мы послали за доктором, и после ряда вопросов о том, что еще ели заболевшие, он забрал конфеты и отдал их на анализ. Мистер Блант, в них оказался мышьяк! Не смертельная доза, но достаточная для серьезного отравления.
— Удивительно, — заметил Томми.
— Доктор Бертон был очень встревожен. Оказалось, что это уже третий подобный случай в наших краях. В каждом случае дело происходило в большом доме, обитатели которого заболевали, попробовав таинственных конфет. Было похоже, что какой-то местный слабоумный решил таким образом пошутить.
— Действительно похоже, мисс Харгривс.
— Доктор Бертон приписывает это социалистической агитации, что, по-моему, нелепо. Но в Тернли есть один-два недовольных, и казалось возможным, что они имеют к этому отношение. Доктор Бертон настаивал, чтобы я обратилась в полицию.
— Вполне естественное предложение, — одобрил Томми. — Но, полагаю, вы этого не сделали, мисс Харгривс?
— Нет, — призналась девушка. — Я опасалась шума и огласки, а кроме того… понимаете, я хорошо знаю нашего инспектора и не верю, что он способен что-нибудь выяснить. Я часто видела ваши объявления и сказала доктору Бертону, что лучше обратиться к частному детективу.
— Понятно.
— В объявлении гарантируется конфиденциальность. Это означает, что… ну, что вы не будете ничего разглашать без моего согласия?
Томми с любопытством на нее посмотрел, но его опередила Таппенс.
— Думаю, — спокойно сказала она, — будет лучше, если мисс Харгривс расскажет нам все.
— А вы не… — Девушка заколебалась.
— Все, что вы скажете, останется строго между нами.
— Благодарю вас. Я знаю, что должна быть с вами откровенной. У меня есть причина не обращаться в полицию. Мистер Блант, коробку конфет прислал кто-то из нашего дома!
— Откуда вы знаете, мадемуазель?
— Это очень просто. У меня привычка, когда я держу в руке карандаш, рисовать трех рыбок, цепляющихся друг за друга. Не так давно из лондонского магазина прислали шелковые чулки. Мы сидели за завтраком, я отмечала что-то карандашом в газете и машинально начала рисовать рыбку на наклейке пакета с чулками, прежде чем разрезать тесемку и вскрыть его. Больше я об этом не думала, но когда я обследовала бумагу, в которой прислали конфеты, то заметила уголок старой наклейки — большая часть была оторвана — с моим рисунком.
Томми придвинул ближе свой стул:
— Это уже серьезно. Похоже на то, что конфеты в самом деле прислал кто-то из ваших домочадцев. Однако прошу прощения, но я не понимаю, почему этот факт мешает вам обратиться в полицию.
Лоис Харгривс посмотрела ему в глаза:
— Я объясню вам, мистер Блант. Возможно, я предпочту замять это дело.
Томми снова отодвинулся.
— В таком случае, — сказал он, — нам все ясно. Вижу, мисс Харгривс, что вы не расположены сообщить мне, кого вы подозреваете.
— Я никого не подозреваю, но все возможно…
— Разумеется. Опишите подробно ваших домочадцев.
— Слуги, за исключением горничной, пробыли с нами много лет. Должна объяснить вам, мистер Блант, что я росла в доме моей богатой тети, леди Рэдклифф. Ее муж был очень состоятельным человеком и получил рыцарское звание. Он и купил «Тернли-Грейндж», но умер через два года после переезда туда, и тогда леди Рэдклифф послала за мной и оставила меня у себя. Я была ее единственной родственницей. В доме также проживал Деннис Рэдклифф, племянник ее мужа. Я всегда называла его кузеном, хотя, конечно, это не так. Тетя Люси открыто заявляла, что намерена оставить свои деньги Деннису, исключая небольшое содержание для меня. Она говорила, что это деньги Рэдклиффа и должны отойти к Рэдклиффу. Однако, когда Деннису было двадцать два года, тетя с ним поссорилась, по-моему, из-за каких-то его долгов. Когда через год она умерла, я с удивлением узнала, что все деньги завещаны мне. Я понимала, что это тяжелый удар для Денниса, и отдала бы ему деньги, если бы он их взял, но это оказалось невозможным. Тем не менее, когда мне исполнился двадцать один год, я составила завещание, оставив все ему. Это единственное, что я могла сделать. Так что, если я попаду под машину, деньги перейдут к Деннису.
— А могу я узнать, когда вам исполнился двадцать один год? — спросил Томми.
— Всего три недели назад.
— Хорошо. Итак, я снова попрошу вас описать ваших домочадцев.
— Слуг или… других?
— И тех, и этих.
— Как я уже говорила, слуги с нами давно. Это старая миссис Холлоуэй, кухарка, ее племянница Роуз, судомойка, две пожилые служанки и Ханна, личная служанка тети, которая всегда очень меня любила. Горничную зовут Эстер Куонт, она приятная, спокойная девушка. Что до остальных, то это мисс Логан, которая была компаньонкой тети Люси и ведет все хозяйство, капитан Рэдклифф — Деннис, о котором я вам говорила, и девушка по имени Мэри Чилкотт, моя старая школьная подруга, которая гостит у нас.
Томми немного подумал.
— Все выглядит совершенно ясным, мисс Харгривс, — заговорил он минуты через две. — Насколько я понимаю, у вас нет особых причин подозревать какое-то конкретное лицо? Вы просто боитесь, что это может оказаться… ну, не слуга?
— Вот именно, мистер Блант. Я понятия не имею, кто воспользовался оберточной бумагой. Адрес был написан печатными буквами.
— Кажется, остается только одно, — сказал Томми. — Я должен побывать на месте происшествия.
Девушка вопросительно посмотрела на него.
— Предлагаю, — продолжал Томми после очередной паузы, — чтобы вы предупредили домашних о приезде… ну, скажем, мистера и миссис ван Дьюзен — ваших американских друзей. Вы сможете сделать это вполне естественно?
— Да, это будет нетрудно. Когда вы приедете, завтра или послезавтра?
— Если не возражаете, завтра. Нельзя терять времени.
— Тогда все решено.
Девушка встала и протянула руку.
— Только, мисс Харгривс, никому ни слова о том, что мы не те, кем кажемся.
Проводив посетительницу, Томми вернулся в кабинет и спросил:
— Что ты об этом думаешь, Таппенс?
— Мне это не нравится, — решительно ответила Таппенс. — Особенно то, что в конфетах было так мало мышьяка.
— Что ты имеешь в виду?
— Неужели ты не понимаешь? Конфеты, которые присылали соседям, были только уловкой с целью создать впечатление, будто это работа местного маньяка. Отравись девушка по-настоящему, это тоже приписали бы ему. Если бы не чистая случайность, никто бы никогда не догадался, что конфеты прислал кто-то, живущий в доме.
— Ты права, это случайность. Думаешь, опасность грозит самой девушке?
— Боюсь, что да. Помню, я читала о завещании старой леди Рэдклифф. Ее племянница унаследовала кучу денег.
— Да, а три недели назад она достигла совершеннолетия и составила завещание. Для Денниса Рэдклиффа это выглядит скверно. Ему выгодна ее смерть.
Таппенс кивнула:
— Самое худшее, что Лоис сама так думает. Вот почему она не обратилась в полицию. Она уже его подозревает и, по-видимому, влюблена в него, раз ведет себя подобным образом.
— В таком случае, — задумчиво осведомился Томми, — почему он не женится на ней? Это было бы куда проще и безопаснее.
Таппенс уставилась на него.
— Здорово! — воскликнула она. — Высший класс! Обрати внимание, я уже готова к роли американки.
— Зачем совершать преступление, когда под рукой вполне законное средство?
Таппенс подумала пару минут.
— Поняла! — заявила она. — Должно быть, он женился на барменше, когда был в Оксфорде. Вот причина ссоры с тетей. Это объясняет все.
— Тогда почему бы не послать отравленные конфеты барменше? — возразил Томми. — Это было бы куда более практично. Я хотел бы, чтобы ты не делала столь поспешные выводы, Таппенс.
— Это дедукция, — с достоинством промолвила Таппенс. — Хотя это ваша первая коррида, друг мой, но, пробыв двадцать минут на арене…
Томми запустил в нее подушкой.