I

— Бриллианты? — ахнула Таппенс. Переводя взгляд с мужа на бриллианты и обратно, она недоверчиво спросила: — Эти маленькие пыльные штучки — бриллианты?

Томми кивнул:

— Понимаешь, Таппенс, все это начинает приобретать какой-то смысл. Связывается в единое целое. «Дом на канале». Картина. Увидишь, что будет, когда Айвор Смит услышит об этой кукле. Тебя наверняка ждет букет цветов.

— За что же это?

— За помощь при поимке крупной банды.

— Ах, поди ты вместе со своим Айвором Смитом! Ты, наверное, с ним и провел всю последнюю неделю, бросив меня на произвол судьбы в этой паршивой больнице, когда я так нуждалась в моральной поддержке и мне так не хватало содержательного собеседника.

— Я приходил к тебе в приемные часы почти каждый вечер.

— И ничего мне не рассказывал.

— Этот дракон, твоя палатная сестра предупредила меня, что тебе нельзя волноваться. Но послезавтра сюда приезжает сам Айвор Смит, и у нас состоится небольшой светский вечер у викария.

— Кто на нем будет?

— Миссис Боскоуэн, один из крупных местных землевладельцев, твоя приятельница мисс Блай, мы с тобой и, разумеется, викарий.

— Мистер Айвор Смит… Это его настоящее имя?

— Насколько мне известно, его зовут Айвор Смит.

— Ты всегда осторожничаешь. — Таппенс внезапно рассмеялась.

— Что тебя развеселило?

— Просто подумала, какая жалость, что я не видела, как вы с Альбертом нашли тайники в письменном столе тетушки Ады.

— Это полностью заслуга Альберта. Он мне прочел целую лекцию на эту тему. Все это он узнал, когда работал в юности у антиквара.

— Ай да тетушка Ада! Оставила в тайнике секретный документ, запечатанный — все честь по чести. Она ведь, в сущности, ничего не знала, однако готова была поверить, что в «Солнечных горах» находится человек, опасный для других. Интересно, догадывалась ли она, что это мисс Паккард?

— Это только твоя идея.

— И очень здравая идея, если мы ищем банду преступников. Им нужно именно такое место, спокойное и респектабельное, во главе которого стоит опытный преступник. Человек, имеющий право распоряжаться наркотиками и использовать их в случае нужды. Рассматривая подобные смерти как что-то вполне естественное, она оказывала влияние и на доктора, который тоже считал, что все в порядке.

— Ты отлично все рассудила, однако на самом деле твои подозрения основаны только на том, что тебе не понравились зубы мисс Паккард.

— Чтобы легче тебя съесть, — задумчиво проговорила Таппенс. — Скажу тебе еще кое-что, Томми. Что, если эта картина — «Дом на канале» — вообще никогда не принадлежала миссис Ланкастер?

— Но ведь нам известно, что это так. — Томми смотрел на жену с удивлением.

— Отнюдь нет. Мы знаем только то, что нам сказала мисс Паккард. А она сказала, что миссис Ланкастер подарила картину тетушке Аде.

— Но зачем, собственно… — Томми не договорил.

— Возможно, именно поэтому миссис Ланкастер и убрали. Чтобы она не говорила, что эта картина вовсе ей не принадлежала и что она не дарила ее тетушке Аде.

— Ну, знаешь, ты все это выдумала.

— Возможно. Но картина-то была написана в Сэттон-Чанселоре, дом, изображенный на ней, находится в Сэттон-Чанселоре. И мы имеем основания полагать, что дом этот является — или являлся раньше — притоном преступной группы. Полагают, что во главе этой группы стоит мистер Экклз. Именно он послал миссис Джонсон, чтобы она увезла миссис Ланкастер. Я считаю, что миссис Ланкастер никогда не бывала ни в Сэттон-Чанселоре, ни в «Доме на канале» и у нее никогда не было этой картины, хотя я допускаю, что она слышала об этом от кого-нибудь из обитателей «Солнечных гор». Возможно, от миссис Какао? Вот она и начала болтать, а это было опасно, поэтому ее и убрали. И я когда-нибудь ее найду! Попомни мое слово, Томми.