Глава 1 · Главным образом о книгах

— Книги! — воскликнула Таппенс.

Это восклицание, похожее на взрыв, выдавало ее дурное настроение.

— Что ты сказала? — удивился Томми.

— Я сказала «книги».

— А-а, теперь понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Томас Бересфорд.

Перед Таппенс стояли три огромных ящика. Из них одна за другой извлекались на свет божий разнообразные книги. Большая часть, однако, оставалась еще в ящиках.

— Просто невероятно, — сказала Таппенс.

— Ты хочешь сказать, что для них понадобится еще уйма места?

— Ну конечно.

— Ты собираешься поставить их все на полки?

— Сама не знаю, что я собираюсь сделать, — сказала Таппенс. — В этом вся беда. Редко кто четко себе представляет, что он собирается делать. Господи, как это скучно!

— Ты знаешь, — отозвался ее муж, — я бы сказал, что на тебя это совсем не похоже. Беда в том, что до сих пор ты всегда слишком хорошо знала, что собираешься делать..

— Просто я хочу сказать, что мы стареем. Давай уж посмотрим правде в глаза: наш с тобой ревматизм дает себя знать, в особенности когда приходится напрягаться, доставая книги с верхней полки или вынимая их из ящика; а если нагнешься, чтобы посмотреть, что лежит или стоит на нижней полке, то вдруг обнаруживаешь, что тебе совсем нелегко разогнуться.

— Да, да, — согласился Томми. — Очень точное определение нашего нынешнего состояния здоровья. Именно это ты хотела сказать?

— Вовсе нет. Я начала говорить совсем не об этом, а о том, как приятно, что мы смогли наконец купить себе новый дом, именно такой, в котором нам всегда хотелось жить, такой, о котором мечтали, — разумеется, внеся некоторые изменения в его планировку.

— Сломав, например, стенку, чтобы соединить две комнаты в одну, а потом пристроив к ней веранду, которую твой подрядчик будет называть лишней комнатой, а я — лоджией.

— И все это будет просто прекрасно, — твердо заявила Таппенс.

— И когда все будет закончено, этот дом станет просто неузнаваемым. Ты этого добиваешься?

— Ничего подобного. Я только хочу сказать, что, когда все будет закончено, ты придешь в совершенный восторг и поймешь, какая у тебя умная жена и какой у нее отличный вкус, прямо как у настоящей художницы.

— Прекрасно, — сказал Томми. — Постараюсь запомнить.

— Запоминать не надо, — сказала Таппенс. — Это будет неподдельный восторг.

— А какое отношение все это имеет к книгам? — поинтересовался Томми.

— Ну как же, мы привезли с собой два или три ящика с книгами, продав те, которыми не особенно дорожили, оставили только те, с которыми не могли расстаться. А эти — как их там, не могу припомнить их фамилии — словом, бывшие владельцы этого дома, — так вот, они не хотели брать с собой все свои вещи и предложили за небольшую дополнительную плату оставить кое-что нам, в том числе и книги. Ну, мы приехали, посмотрели…

— И кое-что выбрали, — подсказал Томми.

— Да. Пожалуй, не так много, как они надеялись. Мебель, картины, статуи и все прочее были просто ужасны. К счастью, ничего этого брать не пришлось, но вот когда я увидела разные книги — чего там только не было: и сказки, и детские песенки, и салонные романы. Некоторые из них я очень любила. Я и сейчас их люблю. Так приятно было увидеть самые любимые мои книги. И я решила их приобрести. Вот, например, миф об Андрокле и льве. Помню, я читала его, когда мне было восемь лет. Эндрю Лэнг.

— Скажи, пожалуйста, Таппенс, неужели ты правда умела читать в восемь лет?

— Конечно. Я научилась читать в пять. Когда я была ребенком, все дети умели читать. Нас, по-моему, даже никто не учил. Нам читали вслух, мы запоминали, где лежит книга, которая понравилась, отправлялись к шкафу — нам всегда разрешалось смотреть и брать все, что хочется, — брали книгу и начинали читать, не заботясь о том, как написано то или иное слово. Впоследствии, однако, оказалось, что это не столь уж хорошо, поскольку я так и не научилась правильно писать. А если бы года в четыре меня научили писать, то все было бы великолепно. Отец, конечно, учил меня арифметике — сложению, вычитанию и умножению, он говорил, что таблица умножения — самая полезная вещь на свете, а потом я научилась и делить тоже.

— Какой это, наверное, был умный человек!

— Не думаю, — сказала Таппенс, — просто это был очень, очень хороший и добрый человек.

— Но мы, по-моему, уклонились от темы.

— Да, конечно. Так вот, как я уже сказала, когда я подумала, что можно снова почитать про Андрокла с его львом — по-моему, этот миф был в сборнике рассказов о животных Эндрю Лэнга, — я ужасно обрадовалась. Там был еще рассказ «Один день моей жизни в Итоне», написанный учеником этой школы. Не знаю, почему мне захотелось его прочесть, но захотелось. Это одна из моих любимейших книг. Были там и классические книги — «Часы с кукушкой» и «Ферма на четырех ветрах» миссис Молсуорт…

— Ладно, достаточно, — сказал Томми. — Мне не нужен полный перечень шедевров, которыми ты увлекалась в детстве.

— Я просто хочу сказать, что теперь этих книг не достанешь. Иногда они переиздаются, но со всякими изменениями, и картинки в них другие. Знаешь, я как-то увидела «Алису в Стране чудес» и просто не могла ее узнать. Все казалось таким странным. Есть, конечно, книги, которые еще можно достать. Книги миссис Молсуорт, сборники старых сказок — «Розовые», «Голубые» и «Желтые» сказки и, конечно, более поздние, которые я читала с удовольствием. Стенли Уэйман, например, и разные другие.

— Понятно, — сказал Томми. — Ты соблазнилась. Решила, что стоит купить.

— Совершенно верно. К тому же, уверяю тебя, стоило это совсем недорого. И теперь это наши книги. Беда только в том, что их оказалось слишком много, и тех полок, которые мы заказали, определенно не хватит. Что ты скажешь насчет твоего святилища — кабинета? Найдется там место для этих книг?

— Нет, не найдется, — решительно заявил Томми. — Там не хватит места и для моих собственных.

— Господи ты боже мой! — досадливо воскликнула Таппенс. — Как ты думаешь, может быть, нужно построить для них еще одну комнату?

— Нет, — ответил Томми. — Мы должны соблюдать экономию. Только вчера мы говорили об этом. Ты помнишь?

— Это было позавчера, — уточнила Таппенс. — Со временем все меняется. Но сейчас я сделаю вот что: поставлю на эти полки книги, с которыми не могу расстаться. А остальные… о них подумаем потом. Ведь можно найти, например, детскую больницу или еще какое-нибудь учреждение, где захотят взять книги.

— Можно еще попробовать их продать.

— Не думаю, чтобы нашлись покупатели. Мне кажется, здесь нет ничего особо ценного.

— Ну, не скажи, — заметил Томми. — Вдруг среди этих книг окажется такая, о которой какой-нибудь книголюб мечтал всю жизнь?

— А пока их нужно каким-то образом разместить на полках, заглянув предварительно в каждую, чтобы установить, помню ли я ее и хочу ли иметь у себя. Нужно попробовать их рассортировать, хотя бы приблизительно — ну, ты знаешь как: приключения к приключениям, отдельно сказки, рассказы для детей, те книжки, в которых говорится о школах, где учатся непременно только богатые дети. Мне кажется, о них любил писать Л.Т. Мид. А как мы все любили «Винни-Пуха»! А еще была такая «Серая курочка», мне она страшно нравилась.

— Мне кажется, ты уже устала, — сказал Томми. — По-моему, тебе стоит сделать перерыв, оставить на время эти книги в покое.

— Может быть, я так и сделаю. Хотелось бы только заполнить полки вот на этой стене…

— Я тебе помогу.

Томми приподнял ящик, высыпал книги на пол, а потом стал набирать целые пачки и рассовывать их по полкам.

— Я подбираю их по размерам, так они будут выглядеть на полках аккуратнее, — сказал он.

— Но тогда будет полная неразбериха, — возразила Таппенс.

— Зато мы хоть сдвинемся с места. А сортировать, расставить их так, как тебе хочется, можно и позже. Займемся этим в дождливый день, когда с главными делами будет покончено.

— Вот тебе еще семь штук. Теперь осталась свободной только одна верхняя полка.

С некоторым трудом Томми забрался на стул. Таппенс протянула ему пачку книг, и он начал аккуратно расставлять их на полке. Все было хорошо, пока дело не дошло до трех последних книг, которые грохнулись на пол, слегка задев Таппенс.

— Это было больно, — сказала она.

— Ничего не мог поделать, ты мне дала слишком много книг сразу.

— Ну, теперь все выглядит великолепно, — сказала Таппенс, отступив немного назад. — А теперь, если ты положишь вот эту пачку на вторую полку снизу, вон туда, где осталось свободное место, то с этим ящиком, по крайней мере, будет покончено. Те книги, которые я разбирала сегодня утром, не только наши, среди них есть и купленные у бывших владельцев дома. Там могут оказаться настоящие сокровища.

— Вполне возможно, — ответил Томми.

— Я надеюсь, что мы найдем сокровища. Уверена, что я обязательно что-нибудь найду. Ценную книгу, например, за которую можно получить кучу денег.

— Что же мы будем делать с этим сокровищем? Продадим?

— Думаю, придется продать, — сказала Таппенс. — Конечно, можно будет некоторое время держать ее дома, чтобы показывать знакомым. Не так чтобы хвастаться, а просто говорить: «Взгляните, какие интересные вещи мы обнаружили». Просто уверена, что нас ожидают интересные находки.

— Ты имеешь в виду какую-нибудь любимую книгу, о которой давно позабыла?

— Нет, не совсем так. Я имела в виду нечто необыкновенное, удивительное. Что-то такое, что в корне изменит нашу жизнь.

— Ах, Таппенс, — сказал Томми. — Какой у тебя удивительный ум! Боюсь, то, что мы найдем, принесет нам неисчислимые беды.

— Глупости! Всегда следует надеяться. Надежда — это великое благо, которое дарует нам жизнь. Запомнил? Я всегда полна надежд.

— Это мне прекрасно известно, — сказал Томми и вздохнул: — Мне частенько приходилось об этом сожалеть.