Глава 30 · Энтони вступает в новую должность
— Прошу вас, джентльмены, я присоединюсь к вам через минуту, — произнес Энтони.
Он подождал, когда все выйдут, и повернулся к суперинтенданту Баттлу, сосредоточенно изучавшему панельную обшивку.
— Ну что, Баттл? Хотите меня о чем-то спросить?
— Да, сэр, хочу, хотя не представляю, как вы об этом догадались? Впрочем, я сразу понял, что вы очень сообразительный человек. Полагаю, убитая — это покойная королева Варага?
— Именно так, Баттл. Надеюсь, вы не станете распространяться об этом. Вам известно, как я отношусь к семейным тайнам.
— Доверьтесь мистеру Ломаксу, сэр. Никто никогда ничего не узнает. То есть знать будут многие, но дальше этого не пойдет.
— Так о чем вы хотели меня спросить?
— Нет, сэр… это так, между прочим. Мне интересно знать, почему вы так надолго отказались от своего имени? Я не слишком много себе позволяю?
— Ничуть. Я вам расскажу. Я убил себя по вполне понятным причинам, Баттл. Моя мать была англичанкой. Я получил образование в Англии, и она интересовала меня гораздо больше, чем Герцословакия. С этим опереточным титулом я чувствовал себя совсем по-дурацки. Видите ли, в ранней юности я был одержим демократическими идеями. Верил в чистоту идеалов и всеобщее равенство. И особенно не доверял королям и принцам.
— А с тех пор? — осторожно осведомился Баттл.
— О, с тех пор я много путешествовал и повидал мир. Равенства как такового на свете ничтожно мало. Заметьте, я до сих пор верю в демократию, но ее приходится насаждать насильно, буквально запихивать людям в глотки. Люди не хотят быть братьями. Может быть, когда-нибудь захотят, но не сейчас. Моя вера во всеобщее братство окончательно умерла в тот день, когда на прошлой неделе, приехав в Лондон, я увидел, как люди, стоявшие в вагоне метро, наотрез отказывались потесниться и впустить входящих! В обозримом будущем людей нельзя превратить в ангелов, взывая к лучшим сторонам их натуры, но разумными усилиями их можно заставить вести себя более или менее прилично. Я по-прежнему верю в человеческое братство, но его пока нет. И не будет по крайней мере еще тысячу лет. Что толку в нетерпении? Эволюция — процесс продолжительный.
— У вас очень интересные воззрения, сэр, — усмехнулся Баттл. — Если позволите, я уверен, вы будете прекрасным королем!
— Благодарю вас, Баттл, — тяжело вздохнул Энтони.
— Вы, кажется, не особенно рады этому, сэр?
— Даже не знаю. Думаю, это может оказаться забавным. Но ведь я всегда бежал от постоянной работы!
— Сейчас, полагаю, вы считаете это своим долгом, сэр?
— Боже правый! Нет! Что за мысли? Дело в женщине, Баттл, и только в женщине! Ради нее я бы стал больше чем королем!
— Понимаю вас, сэр!
— Я все устроил так, что барон с Айзекстайном не передерутся! Одному нужен король, другому — нефть. Каждый получит, что хочет, а я… Господи, Баттл, вы когда-нибудь любили?
— Я очень привязан к миссис Баттл, сэр!
— Очень привязан к миссис… о, вы не понимаете, о чем я говорю! Это совсем другое!
— Простите, сэр, этот ваш человек ждет за окном?
— Борис? Да, вот он. Удивительный малый. Это счастье, что пистолет сам выстрелил во время потасовки и убил леди. Иначе Борис свернул бы ей шею, и вам пришлось бы его повесить. Его привязанность к династии Оболовичей просто поразительна. Мне показалось странным, что после смерти Михаила он привязался ко мне — ведь не мог же он знать, кто я такой.
— Инстинкт, — объяснил Баттл. — Как у собаки.
— Из-за этого инстинкта я пережил немало неприятных минут. Я боялся, что вы обо всем догадаетесь. Узнаю все-таки, что ему нужно.
Он вышел. Суперинтендант Баттл, оставшийся один, с минуту смотрел ему вслед, а затем сказал, обращаясь, по-видимому, к панельной обшивке:
— Ну и дела творятся на свете!
Борис, увидев Энтони, сказал:
— Хозяин, — и повел его по террасе, указывая дорогу.
Энтони следовал за ним, спрашивая себя, что его ждет.
Вскоре Борис остановился и вытянул вперед указательный палец, показывая на каменную скамейку, на которой сидели двое.
«Он действительно похож на собаку, да не на какую-нибудь, а на ищейку», — подумал Энтони.
Он прошел вперед. Борис исчез в тени.
Увидев его, оба встали. Ему приветливо улыбнулась Вирджиния, и ее спутник… что это?
— Привет, Джо, — послышался хорошо знакомый голос. — Отличная у тебя девчонка!
— Джимми Макграт собственной персоной! — вскричал Энтони. — Какими судьбами?
— То мое путешествие во внутреннюю часть страны кончилось крахом. Затем вокруг меня стали вертеться какие-то иностранцы. Хотели купить у меня ту рукопись. И однажды ночью я чуть не получил нож в спину. Тогда я понял, что поручение, которое я тебе дал, серьезнее, чем казалось вначале. Я подумал, что тебе, наверное, нужна помощь, и следующим судном отплыл вслед за тобой.
— Ну разве это не великолепно? — сказала Вирджиния, сжимая руку Джимми. — Почему ты мне не сказал, какой он милый? Джимми, вы просто душка!
— Вы, кажется, неплохо столковались, — сказал Энтони.
— Разумеется, — довольно заулыбался Джимми. — Пытаясь узнать какие-то новости о тебе, я столкнулся с этой дамой. Она оказалась вовсе не такой, какой я ее себе представлял — знаешь, из тех высокомерных светских дам, что всегда внушали мне страх.
— Он рассказал мне о письмах, — подхватила Вирджиния. — И мне почти стыдно, что у меня из-за них не было серьезных неприятностей! Ведь тогда Джимми, как настоящий рыцарь, пришел бы мне на помощь и мог бы совершить подвиг!
— Если бы я вас знал хоть немного, — галантно поклонился Джимми, — я бы ни за что не отдал ему эти письма! Я бы сам привез их вам! Ну что, приятель, все уже позади? На мою долю приключений не осталось?
— Да нет же, — возразил Энтони, — осталось. Подожди минутку.
Он исчез в доме и вскоре вернулся с бумажным свертком, который передал Джимми.
— Ступай в гараж и возьми машину покрасивее. Езжай в Лондон и передай этот пакет на Эвердин-сквер, 17. Это частный адрес мистера Болдерсона. В награду получишь тысячу фунтов.
— Что? Это же не мемуары? Насколько я понимаю, их сожгли!
— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Энтони. — Ты думаешь, что я попался на такую удочку? Я тотчас же позвонил в издательство, выяснил, что звонок был ложный, и решил действовать по обстоятельствам. Как мне и предписывалось, я сделал бутафорский сверток. Настоящую рукопись положил в сейф управляющего, а куклу вручил самозванцам. Мемуары все время находились у меня.
— Молодец, старина, — похвалил Джимми.
— Ах, Энтони, — встревожилась Вирджиния. — Ты же не допустишь, чтобы их опубликовали?
— Я ничего не могу сделать. Я не могу подвести такого друга, как Джимми. Но не волнуйся. Я на досуге проглядел их и теперь понимаю, почему люди всегда намекают, что важные персоны не сами пишут мемуары, а нанимают для этой цели бойкое перо. Как писатель Стилптич невыносимый зануда. Он пишет только о государственных делах и совершенно не балует читателя пикантными историями и солененькими анекдотами. Он просто одержим страстью к секретности. В мемуарах нет ни слова, которое оскорбило бы самого впечатлительного политика. Утром я позвонил Болдерсону и договорился с ним, что сегодня до полудня передам ему рукопись. Но раз уж Джимми здесь, он может сам провернуть свое темное дело!
— Улетаю, — вскочил Джимми. — Эта тысяча фунтов мне не помешает, особенно сейчас, в моем бедственном положении.
— Секундочку, — задержал его Энтони. — Я должен кое в чем признаться тебе, Вирджиния. Об этом уже всем известно, кроме тебя.
— Не хочешь рассказывать, скольких странных женщин ты любил, — не надо, мне это неинтересно.
— Женщин! — провозгласил Энтони тоном ходячей добродетели. — Женщин? Спроси Джеймса, в обществе каких женщин он видел меня в последний раз!
— Развалины, — подтвердил Джимми. — Совершенные развалины. Моложе сорока пяти лет никого не было.
— Спасибо, Джимми, — расчувствовался Энтони, — ты настоящий друг. Нет, гораздо хуже, милая. Я обманул тебя относительно своего настоящего имени.
— Оно так ужасно? — испугалась Вирджиния. — Что-нибудь дурацкое вроде Побблса, да? Всю жизнь мечтала называться миссис Побблс!
— И придет тебе такое в голову.
— Признаюсь, минуты полторы я надеялась, что ты Король Виктор, но вовремя опомнилась!
— Кстати, Джимми, у меня для тебя есть работа — поиски золота в скалистых горах Герцословакии.
— Там есть золото? — недоверчиво спросил Джимми.
— Обязательно должно быть, — заверил друга Энтони. — Замечательная страна!
— Значит, ты принимаешь мой совет и едешь туда?
— Да, — сказал Энтони. — Твой совет оказался гораздо ценнее, чем ты думаешь. Теперь пора сделать признание. Меня не подменили в младенчестве, никаких таких романтических историй не было, но я действительно принц Герцословакии Николай Оболович!
— Ах, Энтони, — изумилась Вирджиния. — Как потрясающе! И я стала твоей женой! И что же нам теперь с этим делать?
— Мы отправимся в Герцословакию и поиграем в короля и королеву. Правда, Джимми Макграт как-то сказал, что король или королева там правят не более четырех лет. Надеюсь, ты не боишься?
— Боюсь? — вскричала Вирджиния. — Да я просто в восторге!
— Ну разве это не здорово? — пробормотал Джимми.
Он неслышно вышел, и через несколько минут ночную тишину прорезал грохот отъезжающей машины.
— Хорошо, что он отправился по своим темным делишкам, — удовлетворенно заметил Энтони. — Я ж не знал, как деликатнее от него избавиться! С тех пор как мы поженились, я и минуты не пробыл с тобой наедине!
— Да уж, дел нам с тобой хватает, — согласилась Вирджиния. — Научить разбойников не разбойничать, убийц — не убивать, и тем самым улучшить моральный дух страны!
— Мне нравятся твои высокие идеалы, — одобрил Энтони. — Чувствую, что моя жертва не напрасна!
— Ерунда, — спокойно возразила Вирджиния. — Тебе понравится быть королем. Это у тебя в крови. Тебя растили для королевского престола, к тому же здесь нужен врожденный талант, ничуть не меньший, чем быть, скажем, хорошим водопроводчиком!
— Вот уж никогда об этом не думал, — признался Энтони. — Но, ради бога, не будем терять время на разговоры о водопроводчиках! Ты знаешь, что именно сейчас я должен быть на совещании с Айзекстайном и стариной Лоллипопом? Они говорят о нефти. Господи, нефть! Могут и подождать мое королевское высочество! Вирджиния, ты помнишь, я как-то обещал тебе, что постараюсь заставить тебя полюбить себя?
— Помню, — тихо ответила Вирджиния, — но из окна выглядывал суперинтендант Баттл!
— Но сейчас-то он не выглядывает!
Он прижал ее к себе, целуя ее веки, губы, золотистые волосы.
— Я так люблю тебя, Вирджиния! — шептал он. — Так люблю! А ты любишь меня?
Он посмотрел на нее, не сомневаясь в ответе.
— Нисколько! — ответила она тихим, дрожащим голосом, крепче прижимаясь к нему.
— Ах ты, маленькая ведьма! — зашелся в восторге Энтони, снова целуя ее. — Теперь я точно знаю, что буду любить тебя до конца своих дней!