Глава 22 · Рассказ графини Радской

Привести в чувство графиню оказалось намного труднее, чем Джимми Тесайгера, — процесс был значительно длиннее и несравненно артистичнее.

«Артистичнее» — так определила Бандл. Она очень рьяно отнеслась к оказанию графине помощи, но помощь главным образом выразилась в обливании холодной водой. Графиня мгновенно отреагировала, в недоумении проведя по лбу белой вялой рукой и что-то чуть слышно пробормотав.

Билл, наконец справившись со своими обязанностями по вызову доктора, ввалился в комнату и моментально возобновил попытки строить из себя, по мнению Бандл, вызывающего самое глубокое сочувствие идиота.

Он навис над графиней с озабоченным и беспокойным лицом и разразился залпом необыкновенно идиотских замечаний:

— Послушайте, графиня, все в порядке! Все действительно в порядке! Не пытайтесь говорить! Вам вредно. Лежите спокойно. Сейчас вам станет лучше. Все пройдет. Ничего не говорите, пока не придете в себя. Не торопитесь. Лежите спокойно и закройте глаза. Через минуту вы все вспомните. Выпейте глоток воды. Выпейте немного коньяку. Это именно то, что вам нужно. Как тебе кажется, Бандл, немного коньяку…

— Ради бога, Билл, оставь ее в покое! — раздраженно сказала Бандл. — С ней все в порядке.

И натренированной рукой она плеснула полную пригоршню холодной воды на покрытое изысканной косметикой лицо графини.

Графиня вздрогнула и села. Теперь она выглядела уже значительно более очнувшейся.

— Ах! — пробормотала она. — Мне лучше. Да, мне уже лучше.

— Не спешите! — сказал Билл. — Не говорите, пока вы не почувствуете себя совсем хорошо.

Графиня теснее запахнула вокруг себя полы своего слишком прозрачного пеньюара.

— Я прихожу в себя, — проговорила она. — Да, я прихожу в себя.

Она оглядела небольшую компанию, столпившуюся вокруг нее. Возможно, что-то во внимательных лицах, обращенных к ней, показалось ей недостаточно участливым. В любом случае она сознательно улыбнулась одному конкретному лицу, на котором явно отражались совершенно противоположные чувства.

— Ах, мой большой англичанин, — встрепенулась она, — не тревожьтесь! Со мной все в порядке.

— Вы уверены? — взволнованно спросил Билл.

— Абсолютно! У нас, венгров, стальные нервы.

На лице Билла отразилось невероятное облегчение, сменившее совершенно глупое выражение, которое вызвало у Бандл горячее желание покрепче стукнуть.

— Выпейте воды, — холодно предложила она.

От воды графиня отказалась. Джимми, более благожелательный к красавице в беде, предложил коктейль. К этому предложению графиня отнеслась более благосклонно. Проглотив коктейль, она еще раз огляделась вокруг, теперь уже оживленным взглядом.

— Расскажите, что здесь произошло? — бодро попросила она.

— Мы надеялись, что вы сами расскажете нам, — озадачил ее суперинтендант Баттл.

Графиня быстро взглянула на него. Казалось, она впервые испугалась этого большого и спокойного человека.

— Я заходила к вам в комнату, — сказала Бандл. — Постель была не смята, и вас не было там.

И замолчала, подозрительно глядя на графиню. Та закрыла глаза и медленно кивнула.

— Да-да, теперь я все вспомнила. О, это было ужасно! — Графиня передернула плечами. — Вы хотите, чтобы я вам рассказала?

Суперинтендант Баттл кивнул: «Будьте так любезны!» — в тот самый момент, когда Билл воскликнул:

— Не надо, если вы не чувствуете себя достаточно хорошо!

Графиня перевела взгляд с одного на другого, но спокойные, уверенные глаза суперинтенданта Баттла выиграли поединок.

— Я не могла заснуть, — начала графиня. — Этот дом, он действовал угнетающе на меня. Я вся была, как у вас говорится, будто на иголках, не находила себе места. Я знала, что в таком состоянии бесполезно было и думать о том, чтобы заснуть. Я ходила по комнате, читала. Но книги, которые нашла, не очень заинтересовали меня. Я решила спуститься сюда, в библиотеку, и выбрать что-нибудь более увлекательное.

— Естественное желание, — подбодрил Билл.

— И очень часто встречающееся, — поддержал Баттл.

— Как только мысль о библиотеке пришла мне в голову, я вышла из комнаты и направилась вниз. В доме было очень тихо…

— Извините, — перебил ее суперинтендант, — не могли бы вы попытаться назвать время, когда это происходило?

— Я никогда не обращаю внимания на время, — надменно ответила графиня и вернулась к своему рассказу: — В доме было очень тихо. Можно было услышать, как мышка пробежит, если бы мыши здесь были. Я стала спускаться по лестнице, очень тихо…

— Очень тихо?

— Естественно! Я не хотела беспокоить прислугу, — укоризненно ответила графиня. — Я пришла сюда. Я прошла в этот угол и стала искать на полках подходящую книгу.

— Включив, конечно, свет?

— Нет, я не включала свет. У меня был, знаете, маленький фонарик. И с его помощью я рассматривала полки.

— А! — чуть не пропел суперинтендант.

— Вдруг, — продолжала графиня драматическим голосом, — я услышала какой-то звук! Приглушенный звук. Крадущиеся шаги. Я выключила фонарик и прислушалась. Шаги приближались — таинственные, ужасные. Я скользнула за ширму. В следующее мгновение дверь открылась и вспыхнул свет. Человек… грабитель был в комнате!

— Да, но… — начал мистер Тесайгер.

Громадный ботинок наступил ему на ногу, и, сообразив, что суперинтендант Баттл дает ему знак, Джимми замолчал.

— Я чуть не умерла от страха, — продолжала графиня. — Я старалась не дышать. Человек подождал минуту, прислушиваясь. Потом той же ужасной, скрытной походкой…

Опять Джимми протестующе открыл рот и опять молча закрыл его.

— …он пересек комнату и выглянул в окно. Он оставался там минуту или две, потом вернулся назад и, выключив свет, запер дверь. Я была в ужасе. Какой кошмар! А вдруг он наткнется в темноте на меня?! В следующее мгновение я услышала, что он опять подошел к окну. И — тишина. Я надеялась, что, может быть, он уже вышел из комнаты. Время шло, я не слышала больше ни звука и была почти уверена, что он так и поступил. И уже совсем было собралась включить фонарик и все исследовать, как — престиссимо! — все это началось!

— Да?

— Ах! Это было просто ужасно! Никогда… никогда не забыть мне такого кошмара! Двое мужчин старались убить друг друга. Какой кошмар! Они катались по комнате, и кругом ломалась мебель. Мне показалось, что я услышала и женский крик… но он прозвучал не в комнате. Кричали где-то снаружи. Один повторял: «Пусти, пусти!» Другой, судя по выговору, явно был джентльмен.

Джимми выглядел довольным.

— Он ругался главным образом, — продолжала графиня.

— Несомненно, джентльмен, — согласился суперинтендант Баттл.

— Потом, — продолжала рассказ графиня, — вспышка и выстрел! Пуля ударила в книжный шкаф прямо за мной. Я… и я, наверное, потеряла сознание.

Она взглянула на Билла. Тот взял ее руку и стал поглаживать ее.

— Бедняжка! — сказал он. — Какой ужас вы пережили!

«Безмозглый идиот», — подумала Бандл.

Суперинтендант Баттл быстрым бесшумным шагом подошел к книжному шкафу справа от ширмы. Он наклонился, осматриваясь, и вскоре выпрямился, подняв что-то с пола.

— Это была не пуля, графиня, — сказал он, — это гильза от патрона. Где вы стояли, когда выстрелили, мистер Тесайгер?

Джимми занял место у окна:

— Не знаю, насколько точно, но приблизительно здесь.

Суперинтендант Баттл подошел к нему и стал на его место.

— Все правильно, — согласился он. — Стреляную гильзу выбросит прямо назад. Калибр — 0,455. Неудивительно, что в темноте графиня приняла ее за пулю. Она ударила в книжный шкаф примерно в футе от нее. Сама пуля задела оконную раму, и завтра мы найдем ее снаружи, если, конечно, ваш противник не унес ее в себе.

Джимми огорченно покачал головой:

— Боюсь, «леопольд» не покрыл себя славой.

Графиня посмотрела на него с вниманием и восторгом.

— Ваша рука! — воскликнула она. — Она перевязана! Значит, это были вы…

Джимми шутливо поклонился ей.

— Я так рад, что у меня речь культурного человека, — сказал он. — И я хотел бы заверить вас, что мне и в голову не пришло бы использовать выражения, которые вы слышали, будь у меня хотя бы малейшее подозрение, что здесь присутствует дама.

— Я не все их поняла, — поспешила объяснить графиня. — Хотя в детстве гувернанткой у меня была англичанка…

— Вряд ли она стремилась научить вас чему-то ненужному, — согласился Джимми. — Знаю я эти дела!

— Но что же все-таки случилось? — спросила графиня. — Я хочу знать! Я требую, чтобы мне рассказали, что здесь произошло.

Мгновенно наступила тишина, и все посмотрели на суперинтенданта Баттла.

— Все очень просто, — спокойно сказал Баттл. — Попытка ограбления. Некоторые политические документы украдены у сэра Стенли Дигби. Воры чуть было не скрылись с ними, но благодаря молодой леди, — он указал на Лорейн, — им не удалось.

Графиня стрельнула глазами на девушку, это был довольно странный взгляд.

— Вот как, — холодно сказала она.

— По невероятно счастливому стечению обстоятельств она оказалась в нужном месте в нужное время, — пояснил, улыбаясь, суперинтендант Баттл.

Графиня вздохнула и опять слегка прикрыла глаза.

— Странно, но я все еще чувствую себя чрезвычайно слабой, — пробормотала она.

— Конечно, ничего удивительного! — воскликнул Билл. — Позвольте мне проводить вас в вашу комнату. Бандл посидит с вами.

— Очень любезно со стороны леди Эйлин, но я лучше побуду одна, — возразила графиня. — Со мной все в порядке. Если бы вы только помогли мне подняться по лестнице…

Она встала с пола, оперлась на руку Билла и, тяжело повиснув на ней, вышла из комнаты. Бандл проводила их до холла, где вторично услышала заверения графини, причем с явной резкостью, что с ней все в порядке, и не стала подниматься наверх.

Но, наблюдая изящную фигуру графини, поддерживаемую Биллом, Бандл внезапно застыла и напрягла внимание. Пеньюар графини, как всегда, был тонок, будто вуаль из оранжевого шифона. И сквозь него под правой лопаткой Бандл отчетливо увидела маленькую черную родинку.

Чуть не задохнувшись от изумления, Бандл стремительно повернула назад к библиотеке, из двери которой уже выходил суперинтендант Баттл. Впереди него шли Джимми и Лорейн.

— Ну вот, — сказал Баттл, — окно я запер, снаружи будет дежурить мой человек. Теперь я запираю эту дверь и кладу ключ в карман. Утром же мы проделаем, как говорят французы, реконструкцию преступления… Да, леди Эйлин, что случилось? — Суперинтендант уставился на Бандл.

— Суперинтендант Баттл, я должна поговорить с вами. Немедленно.

— Ну конечно, я…

Внезапно появился Джордж Ломакс, рядом с ним — доктор Картрайт.

— Вот вы где, Баттл! Вам будет приятно узнать, что с О’Рурком, оказывается, ничего страшного.

— Не думал, что с мистером О’Рурком что-нибудь страшное, — ответил Баттл.

— Он находится под действием сильного снотворного, — уточнил доктор. — Утром проснется в полном порядке. Может быть, будут легкие головные боли, а может, и нет. Теперь, молодой человек, давайте-ка взглянем на вашу руку!

— Давай, нянька, — сказал Джимми Лорейн. — Подержи таз или мою руку. Будь свидетелем мук сильного человека! Ты знаешь эти штуки.

Джимми, Лорейн и доктор вышли вместе. Бандл продолжала бросать отчаянные взгляды в направлении суперинтенданта Баттла, которому что-то скучно и утомительно рассказывал Джордж.

Суперинтендант терпеливо ждал, пока словоохотливость Джорджа не прервала маленькая пауза, и тут же воспользовался предоставленной возможностью:

— Скажите, сэр, можно ли мне переговорить с глазу на глаз с сэром Стенли? Вот здесь, в маленьком кабинете.

— Конечно, — ответил Джордж. — Разумеется. Я сейчас же пойду и приведу его.

И он поспешил наверх по лестнице. Баттл быстро увлек Бандл за собой в гостиную и закрыл дверь.

— Итак, леди Эйлин, что случилось?

— Я расскажу вам все так кратко, как смогу, но вообще-то это длинная и запутанная история.

Быстро, насколько было возможно, Бандл рассказала о своем знакомстве с клубом «Семь Циферблатов» и о явившихся его результатом приключениях. Когда она закончила, суперинтендант Баттл сделал медленный глубокий вдох. На мгновение каменные черты его лица разгладились.

— Поразительно, — удивился он. — Не верится, что такое возможно. Мне нужно было подумать об этом раньше!

— Вы же сами намекнули мне, суперинтендант Баттл! Вы сказали, чтобы я спросила Билла Эверслея!

— Опасно намекать на что-либо таким смекалистым людям, как вы, леди Эйлин. Мне и в голову не пришло, что вы решитесь на такое!

— Все в порядке, суперинтендант Баттл. Вам не приходится винить себя в моей смерти!

— Пока нет! — мрачно ответил Баттл.

Он замолчал, как будто в задумчивости перебирая мысли в голове.

— Не могу понять, о чем думал мистер Тесайгер, разрешая вам подвергать себя такой опасности!

— Он обо всем узнал только потом, — ответила Бандл. — Я не полная простофиля, кроме того, он по уши занят ухаживаниями за мисс Уэйд.

— Вот как? — переспросил суперинтендант. — А!..

Он слегка подмигнул ей.

— Мне придется поручить мистеру Эверслею поухаживать за вами, леди Эйлин!

— Биллу?! — презрительно воскликнула Бандл. — Но, суперинтендант Баттл, вы не дослушали мой рассказ до конца! Женщина, которую я видела там, — Анна, — «номер первый»! Точно! «Номер первый» — графиня Радская!

И быстро стала рассказывать, как узнала ту по родинке.

К ее удивлению, суперинтендант неуверенно захмыкал:

— Родинка еще ни о чем не говорит, леди Эйлин. Две разные женщины нередко могут иметь совершенно одинаковые родинки. Вы не должны забывать, что графиня Радская — очень известная в Венгрии личность.

— Тогда это не настоящая графиня Радская! Говорю вам! Уверена, что это та самая женщина, которую я видела там. Ну а сегодня ночью как мы нашли ее? Не верю, что у нее вообще был обморок!

— О, я бы не был столь категоричен, леди Эйлин. Стреляная гильза, ударившая в книжный шкаф рядом с ней, могла бы до смерти перепугать любую женщину.

— Все равно, что она здесь делала? Никто не ищет книги с фонариком!

Баттл поскреб пальцами щеку. Казалось, ему очень не хотелось продолжать разговор. Он начал вышагивать взад и вперед по комнате, как будто размышляя. Наконец повернулся к девушке:

— Послушайте, леди Эйлин. Я поверю вам. Поведение графини действительно подозрительно. Я знаю это так же хорошо, как и вы. Оно очень подозрительно, но нам нужно соблюдать осторожность. С посольствами нельзя допускать никаких неприятностей. Нужно быть до конца уверенным.

— Понимаю. Если бы вы были уверены…

— И еще кое-что. Во время войны, леди Эйлин, было много гневных протестов насчет немецких шпионов, оставленных на свободе. Сующие нос во все дырки постоянно писали об этом письма в газеты. Мы не обращали внимания. От оскорблений нам не было больно. Мелкая рыбешка была оставлена в покое. Почему? Потому что через нее рано или поздно мы выйдем на большую рыбу, на самую большую!

— Вы хотите сказать…

— Не важно, что я хочу сказать, леди Эйлин. Запомните вот что. Я знаю все о графине. И хочу, чтобы ее оставили в покое. А теперь, — уныло добавил суперинтендант Баттл, — мне надо придумать, что сказать сэру Стенли Дигби.