Глава 20 · Это касается нас с тобой

На минуту Бриджит застыла рядом с ним.

— Гордон?

Люк кивнул.

— Гордон? Этот серийный убийца — Гордон? В жизни не слышала большей нелепицы!

— Ни за что бы не подумала, да?

— Вот уж нет. Да ты что, Гордон не обидит и мухи.

— Может, и так, — мрачно сказал Люк. — Но на самом деле он свернул шею канарейке. И я совершенно уверен, что погубил здесь не одну человеческую жизнь.

— Мой дорогой Люк, я ни за что не поверю в это!

— Я знаю, — сказал Люк. — Это звучит совершенно невероятно. До самого последнего момента мне и в голову не приходило подозревать его!

— Но я знаю Гордона как свои пять пальцев! — запротестовала Бриджит. — Если хочешь знать, он очень славный маленький человек, довольно помпезный, да, и невероятно тщеславный… но не более того!

Люк покачал головой:

— Тебе придется изменить свое мнение о нем, Бриджит.

— Ты несешь чушь, Люк. Я ни за что в это не поверю! Откуда у тебя взялась такая абсурдная мысль? Два дня назад ты с такой же горячностью утверждал, будто убийца — Эллсворти.

Люк немного смутился:

— Знаю. Знаю. Ты, вероятно, думаешь, что завтра я начну подозревать Томаса, а послезавтра — майора Хортона! Но я не настолько наивен! Я признаю, что сначала эта мысль выглядит дикой, но если присмотреться ко всему повнимательней — ты увидишь, что все сходится как нельзя лучше. Неудивительно, что мисс Пинкертон не осмелилась обратиться с этим к местным властям. Она знала, что ее просто поднимут на смех! Ее единственной надеждой был Скотленд-Ярд.

— Но какие мотивы могли быть у Гордона, чтобы убить стольких людей? О, это все невероятная глупость!

— Я знаю. Но разве ты не видишь, что Гордон Уитфилд возомнил себя едва ли не самим Господом Богом?

— Он делает вид, будто он страшно важная персона. Но у бедняги обыкновенный комплекс величия!

— Возможно, в этом и кроется причина всех бед. Я точно не знаю. Но подумай, Бриджит… ты только подумай, вспомни все слова, которые ты в шутку говорила о нем… Lиse-magestй и все такое. Разве ты не понимаешь, что его самомнение раздуто свыше всяких мер! К тому же связано с религией. Моя дорогая девочка, он же сумасшедший!

Бриджит на минуту задумалась, потом сказала:

— Я все еще не могу в это поверить. Но какие у тебя доказательства, Люк?

— О, хотя бы его собственные слова. Он сам недавно прямо сказал мне: всякий, кто оскорбит его, неумолимо погибает.

— Продолжай.

— Я не все могу тебе объяснить, что имею в виду… но видела бы ты, как он это говорил! Совершенно спокойно, с полным удовлетворением, как бы получше выразиться — как нечто само собой разумеющееся! Он сидел и улыбался своим мыслям… Это выглядело так ужасно, Бриджит!

— Дальше…

— А потом он перечислил людей, которые поплатились за то, что осмелились оскорбить его и вызвать его монаршую немилость! И ты только послушай, Бриджит, это были миссис Хортон, Эми Гиббс, Томми Пирс, Гарри Картер, Хамблби и, наконец, бедолага шофер Риверс!

Кажется, теперь смысл его слов дошел до Бриджит. Она смертельно побледнела.

— Он упоминал именно этих людей?

— Этих самых! Ну, теперь ты поверила?

— О господи! Наверное, должна… Но по каким причинам?

— Ужасно тривиальным. Вот что больше всего и пугает меня! Миссис Хортон обращалась с ним пренебрежительно; Томми Пирс передразнивал его манеры, чем вызвал смех у садовников лорда; Эми Гиббс повела себя дерзко; Хамблби осмелился публично возразить ему; Риверс угрожал в присутствии мисс Уэйнфлит и меня…

Бриджит закрыла лицо руками.

— Ужасно… Как это все ужасно… — пробормотала она.

— Да. Кроме того, существует еще одно доказательство. Автомобиль, сбивший мисс Пинкертон в Лондоне, был «Роллс-Ройсом», и его номер совпал с номером машины, принадлежащей лорду Уитфилду!

— Это доказательства, — медленно проговорила Бриджит.

— Да, однако полиция решила, что женщина, указавшая номер машины, просто ошиблась. Ошиблась!

— Вполне понятно, — сказала Бриджит. — Когда дело касается таких богатых и влиятельных людей, как лорд Уитфилд, полиция склонна верить только тому, что говорят они!

— Да. Это лишь подчеркивает, в каком затруднительном положении находилась мисс Пинкертон!

— Пару раз она говорила мне очень странные вещи, — задумчиво произнесла Бриджит. — Как если бы хотела предупредить о чем-то… Тогда я ничего не поняла. Но теперь вижу!

— Все сходится, — заявил Люк. — Это единственно правильный ответ. Хотя он и кажется невероятным, но если хорошенько поразмыслить, то все концы сходятся! Он посылал виноград миссис Хортон, а бедняжка думала, будто ее травят сиделки! А его визит в лабораторию микробиологии Веллермана — должно быть, там он украл культуру каких-то бактерий и заразил Хамблби.

— Но мне непонятно, как ему это удалось?

— И мне тоже, но ниточка ведет сюда. Это несомненно!

— Но… Как ты сказал, все сходится. И разумеется, ему удалось то, что у других бы не вышло! Я хочу сказать, что его никто не стал бы подозревать!

— Мне кажется, мисс Уэйнфлит подозревала именно его. Она упомянула о его посещении института словно невзначай… но я уверен, сделала это нарочно, чтобы я обратил внимание на этот факт.

— Тогда она обо всем знала?

— У нее возникли сильные подозрения. Думаю, она давно бы разоблачила его, если бы не любила когда-то.

Бриджит кивнула:

— Да, этим многое объясняется. Гордон говорил мне, что они были помолвлены.

— Видишь ли, она не хотела поверить, что он убийца. Но постепенно все больше и больше в этом убеждалась. Она пыталась намекнуть мне, но решиться открыто идти против лорда она не могла! Женщины — существа непонятные! Мне кажется, она до сих пор по-своему любит его…

— Даже после того, как он расторг с ней помолвку?

— Это она расторгла помолвку с ним. Вышла довольно неприглядная история, скажу я тебе.

И он вкратце передал все, что поведала ему мисс Уэйнфлит. Бриджит удивленно уставилась на него:

— И это сделал Гордон?

— Да, как видишь, даже в те годы он, должно быть, был уже ненормальным!

Бриджит поежилась и пробормотала:

— Все эти годы… все эти годы…

— Может быть, на счету лорда Уитфилда гораздо больше жертв, чем нам известно. И только целая цепочка смертей за последнее время привлекла к нему внимание! Неизменный успех явно ослабил его осторожность!

Бриджит кивнула. Она немного помолчала, размышляя, потом произнесла:

— Что именно сказала тебе мисс Пинкертон тогда, в поезде? С чего она начала свой рассказ?

— Она сказала, что собирается в Скотленд-Ярд. Упоминала местного констебля. Объяснила, что он очень славный малый, но ему не справиться с расследованием всех этих убийств.

— Она с этого начала?

— Да.

— Продолжай.

— Потом сказала: «Вы, я вижу, поражены. Я сначала тоже не могла в это поверить. Я подумала, что у меня просто разыгралось воображение».

— А потом?

— Потом я спросил ее, уверена ли она, что это не просто ее разыгравшееся воображение, на что она ответила совершенно спокойно: «Я могла ошибиться в первый раз, но никак не во второй и тем более не в третий. Тогда я убедилась, что это не случайности, а убийства».

— Потрясающе, — промолвила Бриджит.

— Разумеется, я подбодрил ее — сказал, уверен, что она поступает правильно. Но тогда я ей не поверил, как и тот Фома неверующий.

— Понятно. Нетрудно чувствовать свое превосходство, когда слышишь такое. Я ощущала примерно то же самое, когда бедная овечка предупреждала меня! О чем она говорила потом?

— Дай подумать… О! Она упомянула случай с Аберкромби. Ну, знаешь, с тем уэльсским преступником. Сказала, что не верила, будто преступник смотрит на жертву как-то по-особенному. Но теперь верит, поскольку видела этот самый взгляд сама.

— Повтори, как она это говорила?

Люк задумался, сдвинув брови.

— О, очень приятным голосом: «Я тогда не поверила, когда читала об этом, но так оно и было, это правда!» Я спросил: «В чем правда?» Она ответила: «Насчет особого взгляда». И боже мой, Бриджит, то, как она это сказала, совершенно поразило меня. Ее тихий голос и лицо — словно она видела нечто настолько ужасное, что невозможно передать словами.

— Расскажи мне обо всем подробно!

— А потом она назвала жертвы: Эми Гиббс, Картера и Томми Пирса, еще сказала, что Томми был несносным мальчишкой, а Картер — пьяницей. И добавила: «Но теперь… вчера… это был доктор Хамблби… такой замечательный человек… такой хороший человек». Но если бы она пошла к Хамблби и все ему выложила, он бы не поверил ни одному ее слову и поднял на смех.

Бриджит глубоко вздохнула.

— Теперь понятно… — сказала она.

Люк посмотрел на нее.

— В чем дело, Бриджит? О чем ты думаешь?

— О том, что однажды сказала мне миссис Хамблби. Интересно… нет, неважно… продолжай. Что именно она сказала тебе под конец?

Люк почти точно повторил слова пожилой леди — они произвели на него сильное впечатление, и он хорошо их запомнил.

— Я заметил, что не просто совершить столько преступлений и остаться вне подозрений, а она возразила: «Нет-нет, мой дорогой мальчик, тут вы ошибаетесь. Убивать легко — до тех пор, пока вас никто не заподозрит. И, видите ли, тот человек, который совершил эти убийства, заслуживает подозрений меньше всего…»

Он замолчал. Бриджит поежилась и произнесла:

— Легко убивать? Ужасно легко… вот уж точно! Неудивительно, что эти слова застряли у тебя в голове. Я их тоже буду помнить… всю свою жизнь! Человек вроде лорда Уитфилда… О! Ну конечно же, легко!

— Но уличить его будет сложно, — сказал Люк.

— Ты так считаешь? У меня есть одна идея, как помочь тебе.

— Бриджит. Я тебе запрещаю…

— Ты не можешь. Нельзя оставаться в стороне и ничего не делать. Это касается и меня, Люк. Возможно, это опасно. Да, я это признаю, но должна сыграть свою роль до конца.

— Бриджит…

— Это касается и меня, Люк! Я приму предложение мисс Уэйнфлит и остановлюсь в ее доме!

— Моя любимая, я заклинаю тебя…

— Это опасно для нас обоих. Я знаю. Но это касается нас с тобой, Люк, — нас двоих!