10

Наступило двенадцатое сентября.

— Осталось пережить еще два дня, — тихо сказала Мери Олдин и покраснела, закусив губу.

Томас Ройд задумчиво взглянул на нее:

— Так вот какие чувства обуревают вас?..

— Я сама не понимаю, что происходит со мной, — сказала Мери. — Никогда в жизни я не ждала с таким нетерпением разъезда гостей. Обычно мы очень радовались, когда Невиль или Одри приезжали сюда, и прекрасно проводили время.

Томас кивнул.

— Но этот визит, — продолжала Мери, — какой-то особенный. Такое чувство, будто мы сидим на ящике с динамитом и взрыв может произойти в любую минуту. Вот почему первое, что я сказала себе сегодня утром: «Осталось только два дня». Одри уезжает во вторник, а Невиль и Кей — в среду.

— А я отбываю в пятницу, — сказал Томас.

— О, вас я не беру в расчет. Вы были моей единственной надежной опорой. Не представляю, что бы я делала без вас.

— Человек-буфер?

— Даже больше. Вы были так доброжелательны, так спокойны. Возможно, это звучит несколько странновато, но зато точно выражает то, что я чувствую.

Томаса явно порадовали ее слова, хотя он выглядел немного смущенно.

— Не знаю, почему все мы были так взвинчены, — задумчиво произнесла Мери. — Ведь, в сущности, если бы даже вспыхнул, скажем, какой-то конфликт, то это была бы всего лишь неловкая и досадная ситуация, не более того.

— Однако, по-моему, чувство тревоги было у вас гораздо более сильным.

— О да. Это было настоящее предчувствие опасности. И оно, как мне кажется, распространилось даже на слуг. Судомойка вчера разрыдалась и собралась увольняться — без всякой видимой причины. Кухарка издергана, Харстолл — на пределе. Даже Баррет, которая обычно спокойна, как броненосец, слегка нервничает. И все оттого, что Невиль загорелся этой нелепой идеей подружить обеих своих жен и тем самым успокоить свою душу.

— Должно быть, он испытал сильное разочарование, поскольку его оригинальный замысел провалился, — заметил Томас.

— Вероятно, так. Кей не умеет скрывать свои чувства, и у нее действительно были причины для раздражения. Но как ни странно, знаете, Томас, я даже посочувствовала ей. — Мери нерешительно помедлила и спросила: — Вы не заметили, как Невиль смотрел на Одри, когда она поднималась по лестнице вчера вечером? Он по-прежнему любит ее, Томас. Этот развод был просто трагической ошибкой.

Томас начал набивать свою трубку.

— Ему следовало подумать об этом раньше, — произнес он резким голосом.

— Да, я понимаю. Теперь поздно говорить. Но факт остается фактом, вся эта ситуация достаточно трагична. И знаете, мне жаль Невиля.

— Люди, подобные Невилю… — начал было Томас, но замолчал.

— Продолжайте, — мягко сказала Мери.

— Люди, подобные Невилю, избирают чертовски странные пути для решения своих проблем и считают также, что могут заполучить все, что только пожелает их душа. Я полагаю, что до сих пор Невилю во всем сопутствовала удача и случай с Одри — его первое поражение. Она теперь недостижима для него. Напрасно он устроил всю эту свистопляску. Ему не удастся исправить положение.

— Думаю, вы совершенно правы. Но возможно, излишне суровы. Одри очень любила Невиля, когда выходила за него замуж… И они прекрасно прожили вместе долгие годы.

— Ну, сейчас-то она уже не любит его.

— Сомневаюсь, — прошептала Мери.

— И я скажу вам еще кое-что, — продолжал Томас. — Невилю следует быть гораздо более осмотрительным с Кей. Она исключительно опасная юная особа — действительно опасная. Если ее сильно разозлить, она ни перед чем не остановится.

— О господи, — вздохнув, сказала Мери и, вспомнив свою исходную фразу, с надеждой добавила: — Хорошо, что осталось только два дня.

Последние четыре или пять дней обстановка в доме была крайне тяжелой. Смерть мистера Тревиса потрясла леди Трессильян, что не замедлило сказаться на ее здоровье. Похороны состоялись в Лондоне, и Мери была даже рада этому, поскольку леди Трессильян лишилась возможности участвовать в этом печальном событии и смогла быстрее оправиться от потрясения. Прислуга постоянно нервничала, и в ведении домашних дел то и дело возникали проблемы, поэтому Мери недаром чувствовала себя этим утром усталой и подавленной.

— Может, отчасти виновата погода, — громко сказала она. — Просто какая-то противоестественная жара.

И действительно, такая жаркая, безветренная и сухая погода, которая держалась уже почти две недели, была на редкость необычной для сентября. Последние несколько дней термометр показывал 70 по Фаренгейту в тени.

Невиль появился на балконе в тот момент, когда Мери обвиняла погоду. Он подошел к ним.

— Что, обвиняем жару? — сказал он, глядя в безоблачное синее небо. — Да, с трудом верится в такую благодать. А нынче еще жарче. И ни ветерка. Возникает какое-то томительное чувство. Никогда не думал, что мы будем с таким нетерпением ждать дождя. Сегодня просто настоящие тропики.

Томас Ройд вяло и бесцельно побрел по дорожке и вскоре скрылся за углом дома.

— Бегство угрюмого Томаса, — пошутил Невиль. — Никто не посмел бы утверждать, что он испытывает радость от общения со мной.

— Он очень славный, — сказала Мери.

— Я не согласен. Ограниченный, предубежденный тип.

— Мне кажется, он надеялся жениться на Одри. Но тут появился ты и разрушил все его надежды.

— Он семь лет вынашивал в своем неповоротливом мозгу эту идею, но так и не сделал ей предложения. Неужели он ожидал, что бедняжка будет ждать, пока он наконец созреет?

— Может быть, — предположила Мери, — на этот раз ему все же повезет и все решится к общей радости.

Невиль взглянул на нее, недоумевающе подняв брови:

— Вознаграждение верной любви? Ты думаешь, Одри выйдет замуж за этого несуразного, глупого краба? Она слишком хороша для него. Нет, я даже представить себе не могу, чтобы Одри согласилась выйти замуж за этого угрюмца Томаса.

— Насколько я понимаю, она действительно очень привязана к нему.

— Вас, женщин, хлебом не корми, дай только побыть в роли свахи! Неужели тебе не приходит в голову, что Одри, возможно, хочет немного понаслаждаться своей свободой?

— Ради бога, если она и правда этого хочет.

— Ты полагаешь, она несчастна?

— Честно сказать, не имею ни малейшего представления.

— И я знаю не больше, — медленно сказал Невиль. — Одному богу известно, что у Одри на душе. — Он помолчал немного и добавил: — Но Одри — удивительное создание. Никогда не встречал более воспитанного и во всех отношениях порядочного человека. — Затем он произнес тихим, взволнованным голосом, обращаясь, казалось, больше к самому себе, чем к Мери: — Боже мой, какую же ужасную глупость я совершил.

Мери, немного встревоженная, пошла в дом. В третий раз за это утро она повторила для себя утешительные слова: «Осталось только два дня».

Невиль бесцельно бродил по саду, террасами спускавшемуся к реке.

В конце аллеи он обнаружил Одри, она сидела на низкой каменной стене, глядя на плещущие внизу волны. Во время такого прилива вода поднималась довольно высоко.

Заметив Невиля, она сразу встала и направилась к нему навстречу.

— Я как раз собиралась к дому. Должно быть, скоро подадут чай.

Одри говорила быстро и нервно, не глядя на него. Он повернулся и пошел рядом с ней, не сказав ни слова.

Только когда они наконец подошли к балкону, Невиль вдруг сказал:

— Могу я поговорить с тобой, Одри?

— Думаю, лучше не стоит, — быстро ответила она, положив руку на перила балюстрады, ее пальцы напряженно сжались.

— То есть ты хочешь сказать, что тебе известно, о чем пойдет речь?

Она не ответила.

— Как ты думаешь, Одри, не можем ли мы с тобой начать все сначала? Забыть все, что случилось, и…

— Включая Кей?

— Я надеюсь, — сказал Невиль, — Кей проявит благоразумие и сможет понять меня.

— Что ты имеешь в виду? Что, собственно, ей надо понять?

— Все предельно просто. Я пойду к ней и скажу правду. Отдам себя на волю ее великодушия. Объясню ей, что истина заключается в том, что ты — единственная женщина, которую я когда-либо любил.

— Но ты же любил Кей, когда женился на ней.

— Женитьба на Кей была самой большой ошибкой в моей жизни. Я…

Он умолк. Кей вышла из гостиной на балкон и быстро направилась к ним; глаза ее пылали такой яростью, что Невиль даже слегка вздрогнул.

— Извините, что прервала столь трогательную сцену, — сказала Кей, — но полагаю, мое вмешательство окажется весьма своевременным.

Одри пошла в сторону дома.

— Я оставлю вас одних, — сказала она.

Ее лицо и голос были совершенно равнодушными.

— Да уж, будь любезна, — сказала Кей. — Ты ведь уже сделала все, что могла, не так ли? Твой коварный замысел вполне удался. С тобой я разберусь позже. Но сейчас мне необходимо выяснить кое-что с Невилем.

— Послушай, Кей, — сказал Невиль, — Одри здесь совершенно ни при чем. Она ни в чем не виновата. Обвиняй меня, если хочешь, но…

— Еще бы, конечно, хочу, — сказала Кей. Она окинула Невиля пылающим взором. — Интересно, как высоко ты оцениваешь свою персону?

— Совсем невысоко. Я просто обычный слабый человек, — с горечью произнес Невиль.

— Ты бросил жену, упорно обхаживал меня, в конце концов вынудил твою жену согласиться на развод. И вот безумная страсть бесследно прошла, и ты уже устал от меня! Сейчас, я полагаю, ты жаждешь вернуться к этой кисломолочной тихоне, к этой хитрющей маленькой ведьме.

— Не надо горячиться, подожди, Кей.

— Ну и что же ты можешь сказать мне?

Лицо Невиля побелело.

— Возможно, я последний негодяй и ты вправе презирать меня. Но все бесполезно, Кей. Я не могу так больше… Я думаю… Я просто уверен, что все время любил только Одри. Моя любовь к тебе была… была своего рода безумием. Да, это печальная ошибка, дорогая. Мы с тобой совершенно не подходим друг другу. В конечном счете я все равно не смог бы сделать тебя счастливой. Поверь мне, Кей, нам лучше признать наше поражение. Давай постараемся расстаться друзьями. Будь великодушна.

— Что же конкретно ты предлагаешь? — спросила Кей обманчиво спокойным голосом.

Невиль не смотрел на нее, его лицо приобрело решительное выражение.

— Мы можем развестись. Ты можешь подать на развод, обвинив меня в измене.

— Какой ты быстрый! Тебе придется подождать этого.

— Я подожду, — сказал Невиль.

— И затем, года через три или около того, ты вновь попросишь Одри выйти за тебя замуж?

— Если она согласится.

— Она-то согласится, будь уверен! — со злостью воскликнула Кей. — И что же останется мне?

— Ты сможешь найти более достойного человека, чем я. Разумеется, я позабочусь о твоем обеспечении…

— Ты хочешь откупиться от меня! — закричала Кей, теряя контроль над собой. — Послушай-ка, дорогой мой, мне придется огорчить тебя! Ты не получишь развода. Я вышла за тебя замуж потому, что полюбила тебя. И я знаю, когда твое отношение ко мне начало меняться. Это началось после того, как я призналась, что специально последовала за тобой в Эсторил. Тебе хотелось думать, что нас свела сама судьба. И твое тщеславие было сильно задето, когда ты понял, что роль судьбы сыграла я. Но должна сказать, что я ничуть не стыжусь того, что сделала. Ты влюбился в меня, и мы поженились, и я не намерена отпускать тебя обратно к этой хитрой маленькой кошке, которая вновь вцепилась в тебя своими коготками. Она думает, что победила меня, но ей придется сильно разочароваться! Я убью тебя, ты слышишь?! А потом убью и ее тоже. Вы оба умрете. Я…

Невиль сделал шаг вперед и схватил ее за плечи:

— Немедленно замолчи, Кей. Замолчи, ради всего святого. Ты не можешь устраивать здесь подобные сцены.

— Не могу? Это мы еще посмотрим. Сейчас ты убедишься…

На балконе появился Харстолл. Лицо его было абсолютно бесстрастным.

— Господа, чай подан в гостиную, — объявил он.

Кей и Невиль медленно направились к дому.

Харстолл отступил в сторону, пропуская их.

На небе собирались тучи.