5

Вернувшись в Галлс-Пойнт, Баттл и Лич выслушали отчеты Уильямса и Джонса.

Ничего подозрительного или наводящего на размышления в спальнях домочадцев обнаружено не было. Слуги шумно требовали, чтобы им разрешили приступить к работе по дому. Вроде можно было уже и снять запрет.

— Наверное, и впрямь уже можно, — сказал Баттл. — Только я сначала пройдусь по комнатам двух верхних этажей. Неубранные комнаты зачастую позволяют узнать об их хозяевах много полезного.

Сержант Джонс положил на стол маленькую картонную коробку.

— Здесь несколько волосков, которые я обнаружил на темно-синем костюме мистера Невиля Стренджа, — с гордостью заявил он. — Рыжие волосы были на обшлаге рукава, а светлые — на внутренней стороне воротника и правом плече.

Баттл вынул из коробочки пару длинных рыжих и полдюжины светлых волосин. Он внимательно посмотрел на них, и в его глазах появилась веселая усмешка.

— Очень удобно, — заметил он. — В этом доме всего одна блондинка, одна рыжая и один брюнет. Поэтому мы сразу видим, что сие может означать. Рыжий волос на обшлаге, белокурый на воротнике… Похоже, мистер Невиль Стрендж отчасти все-таки унаследовал качества Синей Бороды. Обнимает вторую жену и в то же время подставляет плечо первой.

— Сэр, кровь с рукава взяли на анализ. Они позвонят нам, как только получат результаты.

Лич кивнул.

— Как насчет слуг?

— Я следовал вашим инструкциям, сэр. Никому из них не грозило увольнение, и, похоже, никто не мог затаить злобу на хозяйку. Она была строга, но ее очень любили. В любом случае слугами заправляла мисс Олдин. Она пользуется среди них большим уважением.

— Да, едва взглянув на нее, я подумал, что она очень сведущая и умная женщина, — сказал Баттл. — Если она — наша убийца, то ее будет не так легко поймать.

Джонс встревоженно посмотрел на него:

— Но, сэр, ведь отпечатки пальцев на ниблике…

— Знаю, знаю, — подхватил Баттл, — исключительно любезно оставлены мистером Стренджем. Бытует мнение, что спортсмены не слишком обременены мозгами (кстати, нередко весьма справедливое), но я не могу поверить в то, что Невиль Стрендж — полный идиот. А что вы узнали насчет сенны, которой пользовалась служанка?

— Пакет всегда стоял на полочке в ванной комнате для прислуги на третьем этаже. Обычно днем Баррет заливала траву водой и настаивала до вечера, пока не отправлялась спать.

— То есть кто угодно мог отравить настойку! Любой из домашних, я хотел сказать.

— Совершенно очевидно, — с убежденностью сказал Лич, — это работа кого-то из домашних.

— Да, я тоже так считаю. Конечно, это не одно из тех преступлений, когда внешний мир может остаться вне подозрений. Вовсе нет. Кто-то мог раздобыть ключ и попросту, открыв дверь, проникнуть в дом. У Невиля Стренджа был ключ вчера ночью, но ведь совсем несложно сделать копию, а возможно, чья-то опытная рука орудовала отмычкой. Но я сомневаюсь, что посторонний человек знал о колокольчике и о том, что Баррет принимает на ночь сенну! Такими знаниями могли обладать только домашние! Пойдем, Джим, мой мальчик. Поднимемся наверх и посмотрим эту ванную и все остальные комнаты.

Они начали с третьего этажа. Первой комнатой оказался чулан, набитый сломанной мебелью и всяким ненужным старьем.

— Я заглядывал сюда, сэр, — сказал Джонс. — Но не знал, что…

— Что тебе искать? Вполне понятно. Пустая трата времени. Судя по пыли на полу, сюда никто не заглядывал по меньшей мере полгода.

На верхнем этаже располагались комнаты слуг и еще две свободные спальни с ванными комнатами; Баттл заглядывал в каждую комнату и окидывал ее беглым взглядом, замечая, например, то, что Алиса, пучеглазая служанка, спит с закрытым окном; что худосочная высокая Эмма имеет великое множество родственников, фотографии которых толпились на ее комоде, и что Харстолл бережно хранит пару изделий дорогого, хотя и треснувшего дрезденского фарфора и статуэтки, изображавшие любящих пастушков.

Комната кухарки содержалась в идеальном порядке, а у судомойки, напротив, царил полный хаос. Баттл прошел в ванную комнату, находившуюся возле лестницы. Уильямс показал на длинную полочку над раковиной, где расположились стаканчики с зубными щетками, массажные щетки, различные мази, бутылочки с солями и шампунями. Пакет с сенной стоял открытый почти на краю полки.

— Никаких отпечатков на стакане или пакете?

— Только самой служанки. Я снял их у нее в комнате.

— Вовсе не обязательно было дотрагиваться до стакана, — сказал Лич. — Должно быть, порошок просто высыпали в настой.

Баттл спускался по лестнице вслед за Личем. Между третьим и вторым этажом поблескивало стеклами высокое, довольно неудобно расположенное окно. В углу стоял длинный шест с крюком на конце.

— С помощью этого шеста открывают фрамугу, — объяснил Лич. — Но окно хитро устроено, открыть его можно только отсюда, снизу. А пространство наверху слишком узкое, через него никакой грабитель не сможет залезть в дом.

— Я и не думал, что кто-то пытался проникнуть внутрь, — сказал Баттл. Его глаза были серьезны и задумчивы.

Спустившись на второй этаж, он заглянул в первую спальню, принадлежавшую Одри Стрендж. Хозяйка этой комнаты явно была приучена к порядку и любила свежий воздух, на туалетном столике лежала массажная щетка из слоновой кости, вся одежда была аккуратно убрана в шкаф. Баттл заглянул в гардероб. Два простых костюма, пара вечерних туалетов, одно или два летних платья. Одежда в основном была дешевой; сшитые на заказ изящные туалеты были дорогие, но не новые.

Баттл удовлетворенно покачал головой. Он постоял пару минут возле письменного стола, поигрывая перьями, подносик с которыми располагался слева от промокашки.

Уильямс сказал:

— В бумагах на столе и в корзине для мусора не обнаружено ничего мало-мальски интересного.

— Вашего слова мне вполне достаточно, — заверил его Баттл. — Пожалуй, не стоит больше здесь задерживаться.

Они проследовали дальше.

Томас Ройд аккуратностью определенно не отличался, одежда была разбросана где попало. Трубки и табачный пепел — на столе и возле кровати, на которой лежал раскрытый посередине томик Киплингова «Кима».

— Привык, что за ним убирают туземцы, — сказал Баттл. — Почитывает старых любимцев. Консервативный, похоже, тип.

Комната Мери Олдин была маленькой, но уютной. Баттл скользнул взглядом по книгам о путешествиях, расставленным на полке, и старинным массажным щеткам в слегка помятой серебряной оправе. Обстановка и цветовая гамма этой комнаты были более современными по сравнению с остальными комнатами в доме.

— А вот она не так уж консервативна, — заметил Баттл. — Фотографий тоже не держит. Видно, она не из тех, кто живет прошлым.

Далее шли три или четыре свободные комнаты, в которых, однако, поддерживались чистота и порядок, на случай неожиданных гостей, и пара ванных комнат. Следующей была большая сдвоенная спальня леди Трессильян. Затем, спустившись по трем узким ступенькам, полицейские оказались перед апартаментами, занимаемыми четой Стрендж.

Баттл не стал тратить много времени на комнату Невиля. Он выглянул из раскрытого настежь окна; стена дома переходила в отвесную скалу, ныряющую в темную речную гладь. Окно выходило на запад, из него открывался вид на скалистый мыс Старк-Хед, его пустынная и малопривлекательная громада грозно поднималась из воды.

— Солнце приходит сюда после полудня, — пробормотал Баттл. — Но утром, должно быть, довольно уныло. К тому же скверный запах морских водорослей во время отлива. Этот пустынный мыс производит мрачное впечатление. Неудивительно, что он привлекает самоубийц!

Он прошел в смежную просторную комнату, дверь в которую оказалась незапертой.

Там царил настоящий разгром. Снятая одежда была разбросана повсюду — тонкие, как паутинка, чулки, прозрачное нижнее белье, примеренные и отвергнутые джемперы; модельное летнее платье небрежно свисало со спинки кресла. Баттл заглянул в стенной шкаф. Он был набит мехами, роскошными вечерними туалетами, шортами, свитерами и спортивными костюмами.

Баттл почти уважительно закрыл дверцы шкафа и усмехнулся.

— Дорогостоящие вкусы, — заметил он. — По всей видимости, ее туалеты обходятся супругу в кругленькую сумму.

— Может быть, поэтому… — загадочно начал Лич и умолк, не закончив фразы.

— Поэтому он нуждался в сотне или хотя бы в пятидесяти тысячах фунтов? Возможно. Думаю, мы легко сможем узнать это, спросив его самого.

Они спустились в библиотеку. Уильямсу поручили сообщить слугам о том, что они могут приниматься за обычные повседневные дела. Всем обитателям дома было разрешено вернуться в свои комнаты, когда они того пожелают. Также их предупредили, что инспектор Лич хотел бы побеседовать в библиотеке с каждым в отдельности, начиная с мистера Невиля Стренджа.

Уильямс отправился исполнять поручения, а Баттл и Лич удобно расположились в креслах за массивным викторианским столом. Молодой полицейский с блокнотом сидел в углу комнаты, держа наготове карандаш.

— Для начала допрос поведешь ты, Джим, — сказал Баттл. — Постарайся быть повнушительнее, надо слегка на них надавить. — Джим понимающе кивнул, а Баттл, задумчиво нахмурившись, потер пальцами подбородок. — Хотел бы я знать, — сказал он, — почему у меня из головы не выходит Эркюль Пуаро.

— Вы говорите о том старом чудаке-бельгийце? Комичный малый!

— Комичный? Черта с два! — воскликнул Баттл. — Он почти так же хитер и опасен, как черная мамба[2236] и пантера, вместе взятые. Да, да, как раз когда Пуаро начинал строить из себя этакого фигляра или шута, он и был наиболее опасен! Хотелось бы мне, чтобы он оказался здесь, — это дело явно пришлось бы ему по нраву. Он отлично распутывал такие клубки.

— Какие клубки?

— Психологические, — сказал Баттл. — Тонкий психолог — не то что эти полуиспеченные, скороспелые умники, которые ни черта не смыслят в нашем деле. — Он с возмущением вспомнил о мисс Амфри и своей дочери Сильвии. — Да, настоящий подлинный знаток точно знает, как заставить шарики крутиться. Заставить убийцу разговориться — это один из его методов. Рано или поздно правда невольно выплывет наружу, — в сущности, лгать гораздо труднее. Поэтому, не придавая значения некоторым мелочам, преступник делает маленький промах — и тогда ты припираешь его к стенке.

— То есть вы собираетесь поставить под удар Невиля Стренджа?

Баттл с рассеянным видом выразил согласие и затем с некоторым раздражением и озадаченностью добавил:

— Но что же все-таки беспокоит меня? Что именно пытается подсказать мне Эркюль Пуаро? Я вспомнил о нем где-то наверху. Да, несомненно, я увидел там нечто такое, что навеяло мне воспоминания об этом маленьком чудаке…

Эти размышления были прерваны появлением Невиля Стренджа.

Он выглядел бледным и встревоженным, но нервничал гораздо меньше, чем за завтраком. Баттл проницательно посмотрел на него. Невероятно, что человек в данной ситуации не проявляет ни повышенной нервозности, ни вызывающей агрессивности, ведь он понимает — вернее, должен понимать, если в его голове есть хоть пара извилин, — что чьи-то отпечатки пальцев обнаружены на орудии преступления и что полиция уже сличила их с его собственными отпечатками и готова предъявить ему обвинение.

Однако Невиль Стрендж выглядел вполне естественно — потрясенный, обеспокоенный, печальный — немного робости и настороженности, но все в разумных пределах.

Джим Лич наконец нарушил молчание.

— Мы хотели бы услышать от вас, мистер Стрендж, ответы на некоторые вопросы, — сказал он своим благозвучным голосом с мягким западным выговором. — С одной стороны, речь пойдет о ваших вчерашних ночных передвижениях, а с другой — о важных уликах, обнаруженных нами. В то же время я должен предупредить вас, что вы не обязаны отвечать на вопросы. Возможно, вы предпочитаете вызвать своего адвоката? Тогда мы продолжим допрос в его присутствии.

Лич откинулся назад, наблюдая, какое впечатление произвела его речь.

Невиль Стрендж пребывал, очевидно, в полном недоумении.

«Либо он не имеет ни малейшего представления о том, что мы обнаружили, либо он чертовски хороший актер», — отметил для себя Лич.

— Так как же, мистер Стрендж? — с нажимом произнес он, не дождавшись ответа Невиля.

Невиль сказал:

— О да, конечно. Спрашивайте меня о чем угодно.

— Вы понимаете, — вежливо сказал Баттл, — что все ваши слова будут записаны и впоследствии могут быть использованы в суде в качестве официальных показаний?

— Вы что, угрожаете мне? — раздраженно вспыхнув, резко бросил Стрендж.

— О нет, мистер Стрендж, как можно?! Мы предостерегаем вас.

Невиль пожал плечами:

— Я полагаю, все это ваша обычная формальная процедура. Начинайте.

— Вы готовы дать показания?

— Да, если вам угодно считать таковыми мои ответы.

— Тогда, будьте добры, расскажите нам подробно, как вы провели вчерашний вечер. Скажем, начиная со времени ужина и до возвращения домой.

— Пожалуйста. После ужина мы все вышли в гостиную. Пили кофе и слушали приемник — новости, музыку и так далее. Затем я решил прогуляться и навестить одного парня в отеле «Истерхед-Бей» — моего друга.

— Как имя вашего друга?

— Латимер. Эдвард Латимер.

— Близкий друг?

— Нет, скорее просто приятель. Мы довольно часто встречались с ним в последнее время, с тех пор как он приехал сюда. Он заезжал к нам на ленч и ужин, а мы навещали его в отеле.

— А не поздновато ли вы собрались в «Истерхед-Бей»? — спросил Баттл.

— О нет, подобные увеселительные заведения работают всю ночь.

— Но в этом доме, по-моему, принято рано ложиться спать, не так ли?

— В принципе да. Однако я взял с собой ключ от входной двери. Мое возвращение никому не причинило хлопот.

— А ваша жена не выразила желания составить вам компанию?

— Нет, у нее разболелась голова. — Голос Невиля слегка изменился, в его тоне появилась непонятная напряженность. — К тому времени она уже поднялась к себе.

— Продолжайте, прошу вас, мистер Стрендж.

— Я решил зайти в свою комнату и переодеться…

— Извините, мистер Стрендж, — прервал его Лич, — переодеться во что? В вечерний костюм? Или, напротив, снять его?

— Ни то ни другое. Я был в своем лучшем синем костюме — так уж случилось. Но начался дождь… А я намеревался дойти до переправы и на том берегу прогуляться до отеля, а это, как вам известно, составляет около полумили. Поэтому я переоделся в один из своих старых костюмов — серый в полоску, если уж вы хотите знать все подробности.

— Мы хотим иметь полную картину, — скромно сказал Лич. — Пожалуйста, продолжайте.

— Итак, как я уже сказал, я поднимался по лестнице, когда Баррет вышла мне навстречу и сказала, что леди Трессильян желает поговорить со мной. Поэтому мне пришлось зайти к ней и… выслушать несколько нравоучений.

— Вы были последним, кто видел ее живой, — мягко сказал Баттл. — Не так ли, мистер Стрендж?

Невиль вспыхнул:

— Да… да, вероятно, так. Тогда с ней еще было все в порядке.

— Как долго вы пробыли у нее?

— Думаю, минут двадцать, может, полчаса, потом я прошел в свою комнату, переоделся и поспешил вниз. Я захватил ключи и вышел из дома.

— Вы не запомнили точное время?

— Ну, я полагаю, было около половины одиннадцатого. Лодка должна была отойти через несколько минут, и я быстро спустился к причалу, чтобы переправиться на берег Истерхеда. В отеле я нашел Латимера. Мы с ним выпили, поиграли в бильярд. Время пролетело как-то незаметно, и в результате я обнаружил, что опоздал на последнюю ночную переправу. Она бывает в половине второго. Поэтому Латимер любезно предложил свои услуги и отвез меня домой на своей машине. Мы ехали по окружной дороге через Солтингтон, а это около шестнадцати миль, как вы знаете. Мы выехали часа в два ночи и примерно через полчаса были уже здесь. Я поблагодарил Теда Латимера, пригласил его выпить, но он сказал, что предпочитает сразу вернуться в отель. После этого я вошел в дом и прямиком отправился спать. Должен сказать, что я не заметил ничего необычного. Казалось, весь дом погружен в мирный, спокойный сон. Затем сегодня утром я услышал крики девушки и…

Лич остановил его:

— Достаточно, достаточно, мистер Стрендж. А сейчас вернемся немного назад — к вашему разговору с леди Трессильян. Вы не заметили в ее поведении ничего необычного?

— Нет, совершенно ничего.

— О чем же вы беседовали?

— Да так, о том о сем.

— Дружелюбно?

Невиль вспыхнул:

— Разумеется.

— А к примеру, не произошло ли между вами, — плавно продолжал Лич, — какой-либо серьезной размолвки?

Невиль медлил с ответом.

— Поймите, вам лучше рассказать правду, — предупредил Лич. — Скажу откровенно, ваш разговор был достаточно хорошо слышен в коридоре.

— Да, мы слегка разошлись во мнениях по определенному вопросу. Ничего особенного.

— И какова же была суть этого вопроса?

Невиль с трудом подавил в себе раздражение. Он овладел собой и улыбнулся.

— Если честно, — сказал он, — она меня отругала. Такое случалось довольно часто. Если она не одобряла чье-то поведение, то давала понять это совершенно ясно, словом — рубила сплеча. Знаете, она придерживалась старомодных традиций и резко отрицательно относилась ко всем новым веяниям, к современным взглядам на брак, развод и так далее. Мы немного поспорили, и, возможно, я слегка погорячился, но расстались мы вполне по-дружески… Хотя каждый остался при своем мнении. — Он помолчал и порывисто добавил: — Неужели вы думаете, что у нас был такой бурный спор, что я обезумел и разбил ей голову?! Это абсолютно невозможно!

Лич вопросительно взглянул на Баттла. Суперинтендант подался вперед и грузно облокотился на стол.

— Сегодня утром вы признали, что обнаруженная нами клюшка для гольфа принадлежит вам. Можете вы объяснить нам тот факт, что на ней обнаружены отпечатки ваших пальцев?

Невиль удивленно посмотрел на него.

— Я… Но почему, собственно, их не должно быть там, — резко сказал он. — Это же моя клюшка, я часто играл ею.

— Вы не совсем поняли мой вопрос. Как вы можете объяснить то, что именно сегодня утром на ней были найдены ваши отпечатки… То есть вы были последним человеком, державшим ее в руках…

Невиль сидел совершенно неподвижно. Краска отхлынула от его лица.

— Это неправда, — сказал он наконец. — Не может такого быть. Кто-то мог взять ее после меня… предположим, в перчатках…

— Нет, мистер Стрендж, ваше предположение ошибочно, никто не мог взяться за ручку ниблика, не повредив ваших собственных отпечатков.

В комнате наступила тишина. Пауза была очень долгой.

— О господи! — с судорожным вздохом сказал наконец Невиль и весь передернулся. Он закрыл глаза руками.

Двое полицейских пристально наблюдали за ним. Затем он резко опустил руки и напряженно выпрямился.

— Это неправда, — спокойно сказал он. — Это просто не может быть правдой. Вы полагаете, что я убил ее, но я не делал этого. Клянусь, я не убивал ее. Это какая-то ужасная ошибка.

— Значит, вы не можете предложить нам никаких разумных объяснений по поводу ваших отпечатков?

— Но что я могу сказать? Я в полнейшем недоумении.

— А как вы объясните нам тот факт, что рукава вашего темно-синего костюма испачканы в крови?

— В крови? — сдавленным шепотом с ужасом произнес он. — Не может быть!

— Не могли ли вы, скажем, порезаться где-то?..

— Нет. Точно нет.

Они выжидательно помолчали.

На лбу Невиля Стренджа появилась резкая складка, казалось, он погрузился в размышления. Наконец он взглянул на них испуганными, полными ужаса глазами.

— Это невозможно! — воскликнул он. — Просто невероятно. Все это какой-то бред.

— Факты достаточно убедительны, — сказал суперинтендант Баттл.

— Да я просто не мог это сделать! Зачем?.. Это невообразимо… Невероятно! Я знал Камиллу с детства.

Лич сдержанно кашлянул:

— Насколько я понимаю, мистер Стрендж, вы сами сказали, что после смерти леди Трессильян вам достанется изрядная сумма денег…

— И вы считаете, что из-за… Но я не нуждаюсь в деньгах! У меня достаточно своих средств!

— Возможно, — опять слегка кашлянув, предположил Лич, — это всего лишь слова, мистер Стрендж.

Невиль вскочил со стула:

— Послушайте, как раз это я могу доказать. Мне действительно не нужны деньги. Позвольте мне позвонить в банк, и вы сами сможете выяснить все у моего управляющего.

Он подошел к телефону. Линия оказалась свободной, и через несколько минут его соединили с Лондоном.

— Это вы, Рональдсон? — спросил Невиль. — Говорит Невиль Стрендж. Вы узнаете мой голос? Послушайте, можете вы предоставить полиции — я сейчас передам трубку инспектору — всю информацию о состоянии моих денежных дел?.. Да, да, пожалуйста.

Лич взял трубку. Он говорил спокойно, последовательно задавая вопросы и выслушивая ответы.

Наконец он повесил трубку.

— Ну что? — порывисто спросил Невиль.

— Да, у вас и правда крепкое финансовое положение, банк следит за вашими вложениями и считает, что ваши денежные дела в прекрасном состоянии.

— Вот именно, теперь вы видите, что я сказал правду!

— Похоже на то… И тем не менее, мистер Стрендж, вы можете иметь, скажем, долговые обязательства или необходимость заплатить какому-нибудь шантажисту. Возможно также, что у вас есть те или иные потребности, требующие больших денег, о которых нам пока не известно.

— Какие потребности? Я уверяю вас, мне вполне хватает моего состояния. Вам не удастся обнаружить никаких долгов и прочих обязательств.

Суперинтендант Баттл расправил свои широкие плечи.

— Я уверен, что вы согласитесь с моими словами, — произнес он доброжелательным, почти отечески нежным голосом, — если я скажу вам, что мы имеем достаточно улик, чтобы потребовать ордер на ваш арест. Однако мы не сделали этого… пока… Как вы понимаете, мы склонны верить вам и предоставить возможность оправдаться.

— Значит, вы уже решили для себя, что это сделал я, не так ли? — с горечью в голосе сказал Невиль. — Но вам не хватает мотива преступления, чтобы выдвинуть против меня обвинение.

Баттл хранил молчание. Лич разглядывал потолок.

— Это словно какой-то ужасный сон! — в отчаянии воскликнул Невиль. — И я даже не могу ничего сказать, не знаю, как выпутаться из этой ситуации. Словно я попал в какую-то ловчую яму, из которой невозможно выбраться.

Суперинтендант Баттл слегка откинул назад голову. В его умных, полуприкрытых веками глазах промелькнула искра одобрения.

— Очень точно подмечено, — сказал он. — На редкость точно. Вы подсказали мне одну идею…