15

Мери Олдин лежала на диване в гостиной. У нее болела голова, и все тело было каким-то разбитым.

Вчерашнее расследование, закончившееся официальным выяснением всех обстоятельств дела и снятием показаний, было отложено примерно на неделю.

Завтра должны были состояться похороны леди Трессильян. Одри и Кей поехали на машине в город, чтобы купить черные платья. Тед Латимер отправился вместе с ними. Невиль и Томас Ройд ушли прогуляться, поэтому, не считая слуг, Мери была одна в доме.

Суперинтендант Баттл и инспектор Лич сегодня отсутствовали, и это тоже позволяло вздохнуть свободнее. Мери казалось, что после их ухода дом стал немного светлее, словно рассеялась какая-то мрачная темнота. На самом деле полицейские были очень вежливы и исключительно доброжелательны, но их бесконечные вопросы и спокойная, методичная, тщательная проверка каждого факта создавали в доме крайне нервную и напряженную обстановку. Должно быть, в данный момент этот суперинтендант с непроницаемым лицом изучает свои записи, обдумывая события последних десяти дней, вспоминая каждое слово и, возможно, даже каждый жест.

Сейчас, после их ухода, в доме воцарился покой. Мери позволила себе расслабиться. Ей хотелось забыть обо всем… обо всем. Просто лежать на спине и отдыхать.

— Извините, мадам.

В дверях с виноватым видом стоял Харстолл.

— Там один джентльмен желает видеть вас. Я провел его в кабинет.

Мери удивленно, с оттенком досады взглянула на него:

— Кто он?

— Он представился как мистер Мак-Виртер, мисс Мери.

— Никогда не слышала о таком.

— Я тоже, мисс.

— Должно быть, какой-нибудь репортер. Тебе не следовало впускать его, Харстолл.

Харстолл смущенно кашлянул:

— Нет, мисс Мери, я не думаю, что это репортер. Мне показалось, он друг миссис Одри.

— А, тогда другое дело.

Пригладив волосы, Мери устало прошла по холлу и открыла дверь кабинета. С некоторым удивлением смотрела она на высокого человека у окна, который повернулся к ней, услышав звук ее шагов. Он определенно не походил ни на одного из друзей Одри.

Однако она вежливо сказала:

— Я сожалею, но миссис Стрендж нет дома. Вы хотели повидать ее?

Мак-Виртер с задумчивым и сосредоточенным видом смотрел на нее.

— Вы, должно быть, мисс Олдин? — сказал он.

— Да.

— Я предполагаю, что как раз вы и сможете помочь мне. Я хочу найти одну веревку.

— Веревку? — с оживленным недоумением переспросила Мери.

— Да, веревку. Где вы обычно храните мотки веревок?

Впоследствии, размышляя об этом посещении, Мери сочла, что она была в каком-то полугипнотическом состоянии. Если бы этот странный незнакомец пустился в какие-то объяснения, то, возможно, она воспротивилась бы его требованиям. Но Эндрю Ангус Мак-Виртер, неспособный придумать никакого правдоподобного объяснения, поступил очень мудро, решив обойтись без оного. Он просто, ничего не объясняя, сказал о том, что хочет найти. Чувствуя себя слегка ошеломленной, Мери повела Мак-Виртера на поиски веревки.

— Какого типа веревка? — спросила она.

— Возможно, подойдет любая… — ответил он.

— Может быть, посмотрим в садовом домике? — с сомнением сказала Мери.

— Давайте посмотрим!

Она пошла вперед, показывая дорогу. В этой небольшой летней кухне оказалось множество разных бечевок и моточков тонких веревок, но Мак-Виртер отрицательно покачал головой.

Ему нужно было что-то типа каната, большой моток толстой веревки.

— Тогда, наверное, надо посмотреть в чулане, — нерешительно сказала Мери.

— Да, да, это самое подходящее место.

Они вернулись в дом и поднялись по лестнице на верхний этаж. Мери распахнула дверь чулана. Мак-Виртер стоял на пороге, заглядывая внутрь. Он удовлетворенно вздохнул.

— Вот то, что нужно, — сказал он.

На полке, почти сразу у двери, в компании со старыми рыболовными снастями и изъеденными молью подушками, лежала толстая, свернутая кольцами веревка. Мак-Виртер положил руку на плечо Мери и мягко подталкивал ее вперед, пока она не оказалась прямо перед этой веревкой. Он коснулся верхнего кольца и сказал:

— Я бы попросил вас, мисс Олдин, запомнить эту веревку. Заметьте также, что все вокруг покрыто пылью. И только на ней нет ни пылинки. Потрогайте ее.

— Она, похоже, немного влажная, — удивленным тоном сказала Мери.

— Именно так.

Он повернулся к двери и вышел.

— Но как же веревка? Я думала, она нужна вам? — недоуменно спросила Мери.

Мак-Виртер усмехнулся:

— Я просто хотел убедиться в том, что она существует. Вот и все. Возможно, будет лучше, если вы запрете эту дверь, мисс Олдин, а ключ возьмете с собой. Да. Я был бы вам очень признателен, если бы вы отдали этот ключ суперинтенданту Баттлу или инспектору Личу. Пусть он пока хранится у них.

Спускаясь вниз по лестнице, Мери сделала попытку сосредоточиться.

Когда они достигли главного холла, она все же попробовала прояснить ситуацию:

— Но подождите. Я совершенно ничего не понимаю.

— В этом нет никакой необходимости, — твердо сказал Мак-Виртер. Он взял Мери за руку и сердечно пожал ее. — Крайне признателен вам за содействие.

После этого он, не задерживаясь, покинул дом. Мери подумала, что вся эта история похожа на странный сон.

Вскоре с прогулки пришли Невиль и Томас, а немного погодя вернулась машина из Солтингтона, и Мери с легкой завистью поглядывала на Кей и Теда, которые казались такими оживленными и бодрыми. Они весело смеялись и шутили.

«В конце концов, почему бы и нет? — подумала она. — Смерть Камиллы ничего не значит для Кей. Подобные трагедии с трудом воспринимаются юными, полными жизни созданиями».

* * *

Полицейские появились в Галлс-Пойнте сразу после ленча. Харстолл вошел в столовую и немного испуганным голосом объявил, что суперинтендант Баттл и инспектор Лич ожидают всех в гостиной.

Суперинтендант Баттл приветствовал всех собравшихся, лицо его излучало полнейшее добродушие.

— Надеюсь, я не помешал вашей трапезе, — сказал он извиняющимся тоном. — Но у меня есть пара вопросов, которые необходимо срочно выяснить. Например, я хотел бы узнать, кому принадлежит эта перчатка, — сказал он, вынимая из кармана маленькую светло-желтую замшевую перчатку. — Может быть, это ваша вещица, миссис Стрендж? — сказал он, обращаясь к Одри.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, нет, не моя.

— Мисс Олдин?

— Думаю, нет. У меня нет ничего такого цвета.

— Можно мне взглянуть? — спросила Кей, протягивая руку. — Нет…

Кей попыталась померить ее, но перчатка оказалась ей явно мала.

— Мисс Олдин?

Мери в свою очередь примерила ее.

— Вам она тоже маловата, — заметил Баттл. Он вновь повернулся к Одри: — Я полагаю, вам она придется как раз впору. Ваша рука меньше, чем у этих леди.

Одри взяла перчатку и легко натянула ее на правую руку.

— Она же уже говорила вам, мистер Баттл, — резко сказал Невиль Стрендж, — что это не ее вещь.

— И все-таки, возможно, она ошиблась, — предположил Баттл, — или забыла.

— Может быть, она и моя, — сказала Одри. — Ведь перчатки так похожи друг на друга.

— Во всяком случае, — сказал Баттл, — мы обнаружили ее под вашим окном, миссис Стрендж. Она зацепилась за плющ, там же была и парная…

Невиль порывисто шагнул вперед:

— Но послушайте, суперинтендант!..

— Не могли бы мы переговорить с вами наедине, мистер Стрендж? — серьезно произнес Баттл.

— Конечно, суперинтендант. Пойдемте в библиотеку. — Он пошел первым, и двое полицейских последовали за ним.

Как только дверь библиотеки закрылась, Невиль отрывисто сказал:

— Что это за смехотворная история с перчатками под окнами моей жены?

— Не горячитесь, мистер Стрендж, — спокойно сказал Баттл. — Мы обнаружили в вашем доме несколько исключительно любопытных вещей.

Невиль нахмурился:

— Любопытных? Чем же они так заинтересовали вас?

— Я объясню.

Баттл кивнул, взглянув на Лича, и тот, поняв молчаливый приказ, вышел из комнаты и быстро вернулся, держа в руках очень странное приспособление.

— Как видите, сэр, этот металлический набалдашник, отвинченный с викторианской каминной решетки, очень увесистый предмет. Затем у теннисной ракетки отпилили верхнюю часть и этот набалдашник надели на ручку ракетки. — Он сделал паузу. — Насколько я понимаю, не может быть никаких сомнений в том, что сие приспособление было использовано для убийства леди Трессильян.

— Какой ужас! — с содроганием сказал Невиль. — Но где вы обнаружили этот… эту кошмарную вещь?

— Набалдашник был вычищен и поставлен на свое место в решетке. Убийца, однако, проявил некоторую небрежность, когда мыл его. На резьбе мы обнаружили следы крови. Части ракетки были также воссоединены посредством клейкого хирургического пластыря. И затем ее беспечно бросили обратно в кладовку под лестницей, где она, вероятно, и лежала среди других вещей совершенно незамеченной, пока нам не пришло в голову поискать что-нибудь в этом роде.

— Вам не откажешь в находчивости, суперинтендант.

— Обычная методика поисков.

— И никаких отпечатков, я полагаю?

— Эта ракетка, как мне кажется, судя по весу, принадлежит миссис Кей Стрендж. И на ручке мы обнаружили отпечатки ее и также ваших пальцев. Но мы также можем утверждать, что после вас двоих ее держала рука в перчатках. И кроме того, на этой ракетке мы обнаружили еще один отпечаток, оставленный, вероятно, по небрежности. Он был на полоске хирургического пластыря, которым соединили вместе распиленные части ракетки. Я не хочу предварять события и сразу объявить вам, чьи это были отпечатки. Сначала мы поговорим на другую тему. — Баттл немного помолчал и затем сказал: — Я хочу подготовить вас к некоему потрясению, мистер Стрендж. Прежде всего я хотел бы спросить следующее: вы уверены, что именно вам пришла в голову идея этой сентябрьской встречи, или же такое предложение в действительности поступило от миссис Одри Стрендж?

— Одри никогда ничего подобного не предлагала. Нет, Одри…

Дверь открылась, и на пороге появился Томас Ройд.

— Извините за вмешательство, — сказал он, — но я подумал, что мне следует присутствовать при вашем разговоре.

Невиль встревоженно посмотрел на него:

— Ты так считаешь, старина? Вообще-то он касается личных отношений.

— Боюсь, меня это не волнует. Видите ли, я услышал, как вы произносили одно имя… — Он помедлил. — Имя Одри.

— Тебя это не касается, черт возьми. Почему тебя так волнует наш разговор об Одри? — возмущенно спросил Невиль.

— Ну если уж на то пошло, то с тем же успехом я могу адресовать эти слова тебе. Я пока не переговорил с Одри, но приехал сюда с намерением попросить ее выйти за меня замуж. И думаю, она догадывается об этом. Итак, мне кажется, что причина моего вмешательства достаточно серьезная, поскольку я хочу жениться на ней.

Суперинтендант Баттл тихо кашлянул. Невиль, вздрогнув, повернулся к нему:

— Простите, суперинтендант. Это неожиданное вмешательство…

— Мне оно не помешает, мистер Стрендж. У меня остался к вам только один вопрос. В вечер убийства за ужином вы были в темно-синем костюме, на котором мы обнаружили светлые волосы на внутренней стороне воротника и на спине. Вы знаете, как они попали туда?

— Ну, вероятно, это мои волосы.

— О нет, сэр, это исключено. На спине были женские волосы… и еще рыжие, на рукаве.

— Я думаю, рыжая у нас только моя жена, Кей. А другие, как вы предполагаете, принадлежат Одри? Вполне вероятно. Я вспомнил. Как-то вечером пуговица моего обшлага запуталась в ее волосах.

— В таком случае, — пробормотал Лич, — эти волосы должны были оказаться на рукаве.

— Черт побери, я ничего не понимаю, что же тогда вы предполагаете? — воскликнул Невиль.

— Также на внутренней стороне воротника остались следы пудры, — сказал Баттл. — «Примавера натурель № 1» — очень дорогая пудра с изысканным запахом. Не пытайтесь убедить меня, мистер Стрендж, что это вы пользуетесь ею. Я все равно не поверю. А миссис Кей Стрендж пользуется пудрой «Поцелуй солнечной орхидеи». Так что «Примавера № 1» может принадлежать только миссис Одри Стрендж.

— Что вы предполагаете? — повторил Невиль.

Баттл слегка наклонился вперед:

— Я предполагаю, что… у миссис Одри Стрендж был повод надеть ваш пиджак. Это единственно разумное объяснение того, как ее волосы и пудра могли попасть на воротник. Далее, вы видели перчатку, которую я только что показывал в гостиной. Это определенно ее перчатка. Та была с правой руки, а вот — с левой. — Он вытащил вторую перчатку из кармана и положил на стол. Она была смятой и испачканной ржаво-коричневыми пятнами.

— Что это за пятна? — спросил Невиль с ноткой страха в голосе.

— Кровь, мистер Стрендж, — убежденно сказал Баттл. — И заметьте, именно на левой перчатке. А ведь миссис Одри Стрендж, насколько мне известно, — левша. Я сразу подметил это, когда впервые увидел вас всех за завтраком. Она держала кофейную чашку в правой руке, а сигарету — в левой. И подносик с перьями на ее столе располагается с левой стороны. Все совпадает. Этот набалдашник с каминной решетки в ее комнате, перчатки под ее окнами, ее волосы и пудра на вашем пиджаке… Леди Трессильян ударили в правый висок… Но расположение кровати не позволяет нанести такой удар обычному человеку. В данном случае ударить правой рукой было бы крайне неудобно… И только левша мог сделать это совершенно естественно…

— Неужели вы предполагаете, что Одри… что Одри могла с такой тщательностью все подготовить и убить Камиллу, которую она знала долгие годы, ради того, чтобы прибрать к рукам ее деньги?

Баттл отрицательно качнул головой:

— Ничего подобного я не предполагаю. Мне жаль, мистер Стрендж, что вы именно так поняли все это дело. Данное преступление, бесспорно и несомненно, было направлено против вас и только против вас. С тех самых пор, как вы оставили Одри Стрендж, она вынашивала план мести. В итоге ее психическое состояние стало крайне неуравновешенным. Может быть, она никогда не была особенно сильной натурой в этом смысле. Возможно, сначала она думала убить вас, но этого ей показалось недостаточно. И наконец она придумала, как сделать так, чтобы вас повесили за убийство. Выбрав тот вечер, когда все слышали вашу ссору с леди Трессильян, она проникла в вашу комнату, надела темно-синий пиджак и, пройдя в спальню старой леди, ударила ее по голове. Вполне понятно, почему на пиджаке остались пятна крови. Именно она подложила в спальню вашу клюшку для гольфа, испачкав ее кровью и прилепив пару седых волосков, поскольку отлично понимала, что мы найдем на ручке клюшки ваши отпечатки пальцев. И именно она заронила в вашу голову идею общей встречи в Галлс-Пойнте. Она не смогла учесть единственной случайности, которая спасла вас. На ваше счастье, леди Трессильян вызвала Баррет, позвонив в колокольчик, и служанка видела, как вы уходили из дома.

Невиль опустил голову и, закрыв лицо ладонями, быстро сказал:

— Нет, все это ложь. Неправда! Одри никогда не держала на меня зла. Здесь какая-то ошибка. Я не знаю более прямого и искреннего человека, чем Одри. У нее доброе сердце и ангельская душа.

— Не стану спорить с вами, мистер Стрендж. В сущности, это не мое дело. Я просто хотел подготовить вас… Сейчас я должен буду предъявить обвинение миссис Стрендж и предложить ей проехать со мной в участок. У нас есть ордер на ее арест. А вам лучше побеспокоиться об адвокате, если вы желаете помочь ей.

— Но это невероятно… Полный абсурд!..

— Любовь превращается в ненависть гораздо чаще, чем вы думаете, мистер Стрендж.

— Я говорю вам, что вы ошибаетесь. Это просто абсурдное обвинение.

Томас Ройд решил вмешаться в разговор. Его голос был спокойным и любезным:

— Перестань твердить об абсурдности, Невиль. Лучше пораскинь мозгами. Неужели ты не понимаешь, как можно помочь Одри? Пора отбросить твои рыцарские идеи и рассказать правду.

— Правду?.. Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду правду об Одри и Адриане. — Ройд повернулся к полицейским: — Видите ли, суперинтендант, у вас создалось ошибочное представление о возможных мотивах преступления. Невиль не оставлял Одри. На самом деле Одри оставила его. Она сбежала от Невиля к моему брату Адриану. Потом Адриан погиб в автомобильной катастрофе. А Невиль повел себя по-рыцарски по отношению к Одри. Она собиралась развестись с ним, и он организовал все так, чтобы у нее был повод обвинить его в супружеской неверности. Он взял всю вину на себя.

— Просто не хотел, чтобы ее имя вываляли в грязи, — с угрюмым видом пробормотал Невиль. — Я не предполагал, что кто-то может знать об этом.

— Адриан написал мне обо всем незадолго до аварии, — коротко пояснил Томас. — Теперь вы понимаете, суперинтендант, что исходный мотив начисто отпадает! У Одри не было причин ненавидеть Невиля. Напротив, у нее были все основания быть благодарной ему. Невиль пытался уговорить ее принять назначенное при разводе содержание, но она считала, что не заслуживает этого. И поэтому, естественно, Одри было неловко отказаться, когда Невиль попросил ее приехать сюда и встретиться с Кей.

— Да, вы видите, — пылко сказал Невиль, — у нее не было никаких мотивов. Томас прав.

На непроницаемом лице Баттла не дрогнул ни единый мускул.

— Мотив — это лишь одна сторона дела, — сказал он. — Я мог заблуждаться на сей счет, но есть факты. И факты говорят, что она виновна.

— Всего лишь пару дней назад, — многозначительно сказал Невиль, — все факты говорили, что виновен я.

Его слова, казалось, немного смутили Баттла.

— Довольно справедливо замечено. Но подумайте, мистер Стрендж, в чем вы хотите убедить меня. Вы хотите убедить меня в том, что существует не-кто неизвестный, который ненавидит вас обоих. И этот некто прикинул, что улик против вас, мистер Стрендж, может оказаться недостаточно, и решил пустить следствие по второму ложному следу, ведущему к Одри Стрендж. Итак, мистер Стрендж, знаете ли вы такого человека, который ненавидит как вас, так и вашу бывшую жену?

Невиль беспомощно опустил голову, вновь закрыв лицо руками.

— Вы так изобразили эту ситуацию, что она кажется мне просто нереальной!

— Потому что она и есть нереальная. Я привык верить фактам. И если миссис Стрендж сможет как-то объяснить, что…

— А разве я смог объяснить вам хоть что-то?.. — спросил Невиль.

— Не стоит попусту тратить время, мистер Стрендж. Я должен исполнить свои обязанности.

Суперинтендант Баттл резко поднялся с кресла. Он и инспектор Лич первыми покинули библиотеку. Невиль и Ройд немедленно последовали за ними.

Они пересекли холл и, войдя в гостиную, остановились в некоторой нерешительности.

Одри Стрендж встала и первая пошла к ним навстречу. Она смотрела прямо на Баттла. Лицо ее было приветливым, и на губах играла странная полуулыбка.

— Вы ведь пришли за мной, не правда ли? — очень мягко сказала она.

Баттл принял официальный вид:

— Миссис Стрендж, у меня имеется ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве Камиллы Трессильян, которое произошло в понедельник, двенадцатого сентября. Я обязан предупредить вас, что все ваши слова будут записываться и могут быть использованы против вас в суде.

Одри вздохнула. Ее маленькое, четко очерченное лицо было безмятежным и спокойным, как камея.

— Наконец-то я могу вздохнуть с облегчением, — сказала она. — Знаете, я почти рада, что все закончилось!

Невиль резко вышел вперед:

— Одри, не признавайся ни в чем. Лучше просто молчи.

Она улыбнулась ему:

— Но почему, Невиль? Я говорю правду… И я так устала…

Лич глубоко вздохнул. «Ну, похоже, дело сделано! Конечно, она совсем спятила, но это может избавить нас от многих неприятностей!» Он удивился, что это вдруг случилось с его дядей. Старина выглядел так, точно увидел привидение. Он задумчиво таращился на это бедное слабоумное создание, словно не мог поверить собственным глазам. «А впрочем, возможно, он размышляет о том, с каким интересным случаем нам пришлось столкнуться», — успокаивая себя, подумал Лич.

В гостиной царила трагическая, почти гробовая тишина, и внезапное появление Харстолла было подобно звонкому смеху, нелепо прозвучавшему в конце трагедии.

Он открыл дверь и громко возвестил:

— Мистер Мак-Виртер.

Мак-Виртер целеустремленно вошел в комнату и направился прямо к Баттлу.

— Вы суперинтендант, который занимается делом леди Трессильян? — спросил он.

— Да, я.

— Тогда я должен сделать вам важное заявление. Сожалею, что не смог прийти раньше. Но важность того, что я видел в понедельник вечером, открылась мне только сегодня. — Он обвел комнату быстрым взглядом. — Не могли бы мы переговорить где-нибудь?

Баттл обратился к Личу:

— По-моему, инспектор, вам лучше остаться здесь с миссис Стрендж.

— Да, сэр, — официально ответил Лич.

Он слегка наклонился вперед и прошептал что-то на ухо своему дяде. Затем Баттл повернулся к Мак-Виртеру и сказал:

— Пойдемте со мной.

Суперинтендант провел его в библиотеку.

— Итак, что вы хотели рассказать? Мой коллега сообщил мне, что видел вас здесь прежде — прошедшей зимой.

— Совершенно верно, — сказал Мак-Виртер. — Попытка самоубийства. Это только часть моей истории.

— Я слушаю вас, мистер Мак-Виртер.

— В январе я пытался покончить с собой, бросившись со Старк-Хеда. И сейчас мне пришла в голову мысль вновь посетить это место. Я поднялся туда в понедельник вечером… Просто бродил по краю скалы, рассеянно поглядывая вниз на реку, на «Истерхед-Бей», а потом перевел взгляд на этот мыс. То есть в поле моего зрения попал этот дом… Светила луна, и я мог видеть его совершенно отчетливо.

— Да…

— До сегодняшнего дня я не осознавал, что именно в этот вечер было совершено убийство…

Он подался вперед.

— Я расскажу, что я видел.