11

Оставшаяся часть ночи прошла без волнений. Наутро я позавтракала в постели и встала очень поздно. На палубе меня окликнула миссис Блер:

— Доброе утро, цыганочка. Иди-ка посиди рядом со мной. У тебя какой-то невыспавшийся вид.

— А почему вы зовете меня «цыганочкой»? — спросила я, послушно присаживаясь возле нее.

— Ты возражаешь? Почему-то это имя тебе идет. Я сразу тебя так окрестила. В тебе есть что-то цыганское, вот почему ты так не похожа на окружающих. Я втайне решила, что только с тобой и полковником Рейсом будет интересно болтать на корабле, с другими я умру со скуки.

— Забавно, но я то же самое думала про вас, — усмехнулась я. — Только это менее удивительно. Вы ведь… вы такая… изысканно-совершенная… штучка.

— Неплохо сказано, — кивнула миссис Блер. — А теперь поведай мне о своей жизни, цыганочка. Почему ты отправилась в Южную Африку?

Я наплела ей что-то про папину работу.

— Значит, ты дочь Чарльза Беддингфелда? Я сразу поняла, что ты не просто какая-то провинциальная барышня. Стало быть, ты собираешься на раскопки в Броукен-Хилл, за новыми черепами?

— Возможно, — уклончиво отвечала я. — У меня есть и еще кое-какие планы.

— До чего же ты любишь таинственность! Однако сегодня у тебя ужасно усталый вид. Ты что, не выспалась? А у меня на корабле все время глаза слипаются. Говорят, по десять часов в сутки спят только дураки. Ну а я могла бы проспать и двадцать!

Она зевнула и стала похожа на сонного котенка.

— Кретин-стюард разбудил меня среди ночи: ему, видите ли, взбрело в голову отдать пленку, которую я вчера выронила. Причем вел себя, как в мелодраме: просунул руку в иллюминатор и бросил пленку прямо мне на живот. Я даже сначала решила, что это бомба!

— Смотрите, вон идет ваш полковник, — сказала я, завидев на палубе высокого, по-военному осанистого полковника Рейса.

— Никакой он не мой! На самом деле ему очень нравишься ты, цыганочка. Так что побудь с нами, не убегай.

— Я хочу чем-нибудь повязать голову. Это удобнее, чем носить шляпу.

Я быстро ретировалась. Почему-то мне было неуютно в присутствии полковника Рейса. При нем я робела, а заставить меня смутиться дано далеко не каждому.

Я спустилась в каюту, чтобы найти ленту или газовый шарфик и завязать непокорные волосы. Вообще-то я аккуратная, всегда кладу вещи в определенные места и люблю поддерживать порядок. Поэтому стоило мне выдвинуть ящик, как я сразу сообразила, что кто-то рылся в моих вещах. Все было перевернуто вверх дном и разбросано. Я заглянула в другие ящики и в маленький настенный шкафчик. Та же картина. Казалось, кто-то торопливо и безуспешно пытался что-то отыскать.

Посуровев, я присела на край постели. Кто обыскивал мою каюту и что ему тут понадобилось? Может, клочок бумаги, на котором написано несколько цифр и пара слов? Я покачала головой, ответ меня не удовлетворил. История с запиской уже в прошлом. Но тогда в чем же дело?

Надо собраться с мыслями… Захватывающие события прошлой ночи почти ничего, в сущности, не прояснили. Кто этот молодой человек, столь внезапно ворвавшийся в мою каюту? Я его раньше не видела — ни на палубе, ни в салоне. Он член экипажа или такой же пассажир, как и я? Кто его ранил? Зачем? И почему, скажите на милость, тут было не обойтись без семнадцатой каюты? Все скрывалось во мраке неизвестности, но, без сомнения, на «Замке Килморден» разворачивались очень странные события.

Я сосчитала по пальцам людей, на которых мне следовало обратить особое внимание.

Временно отвлекшись от моего ночного гостя (однако пообещав себе за день отыскать его на корабле), я выделила следующих потенциальных преступников:

1. Сэра Юстаса Педлера. (Он владелец Милл-Хауза, однако на «Килмордене», похоже, оказался совершенно случайно.)

2. Мистера Пейджета, зловещего секретаря, так рвавшегося заполучить семнадцатую каюту. (Надо будет выяснить, ездил ли он с сэром Юстасом в Канны.)

3. Преподобного Эдварда Чичестера. (Мои подо-зрения были вызваны тем, что он упорно добивался вселения в семнадцатую каюту. Однако это вполне могло объясняться и его характером. Упрямство порой толкает человека на поразительные поступки.)

Впрочем, я решила, что мне не повредит немного поболтать с мистером Чичестером. Торопливо повязав непослушные волосы платком, я поднялась на палубу, пылая решимостью исполнить задуманное. Мне повезло. Мой вчерашний соперник стоял, опершись о перила, и пил бульон. Я подошла к нему, мило улыбаясь, и проворковала:

— Надеюсь, вы не сердитесь на меня из-за семнадцатой каюты?

— Я считаю, что затаивать злобу не по-христиански, — холодно ответил мистер Чичестер. — Однако помощник капитана твердо пообещал мне тогда эту каюту.

— Ах, у помощника капитана всегда столько хлопот! — рассеянно заметила я. — Он мог закрутиться и забыть, с ними такое часто бывает.

Мистер Чичестер не ответил.

— Вы впервые едете в Африку? — небрежно спросила я.

— В Южную — да. Но последние два года я работал с племенами каннибалов в Восточной Африке, в самом ее сердце.

— Потрясающе! Вы часто, наверное, висели на волосок от смерти?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вас, вероятно, чуть было не съели?

— Негоже высказывать легкомысленные суждения о священных вещах, мисс Беддингфелд.

— Простите, я не знала, что каннибализм священен, — язвительно заявила я.

Едва эти слова сорвались у меня с языка, как мне пришла в голову неожиданная мысль. Если мистер Чичестер действительно провел два последних года в Африке, то почему он совсем не загорел? Кожа у него розово-белая, словно у младенца. Нет ли тут какой неувязки? Хотя голос и манеры у него «те»… Может быть, даже слишком… Не похож ли он — слегка — на актера, изображающего священника?

Я припомнила приходских священников, с которыми мне доводилось сталкиваться в Литтл-Хэмпсли. Некоторые из них мне нравились, некоторые — нет. Однако никто не вызывал у меня таких эмоций, как мистер Чичестер. В тех викариях было что-то человеческое, Чичестеру же только нимба не хватало.

Пока я над этим размышляла, на палубе появился сэр Юстас Педлер. Проходя мимо Чичестера, он вдруг нагнулся и, подняв листок бумаги, протянул его священнику со словами:

— Вы что-то обронили.

Сэр Юстас тут же двинулся дальше и, наверное, не заметил, как взволновался мистер Чичестер. Но я заметила. Не знаю, что это была за бумажка, однако с Чичестером стало твориться нечто невообразимое. Он позеленел и скомкал листочек. Мои подозрения увеличились во сто крат.

Чичестер перехватил мой взгляд и начал торопливо оправдываться.

— Видите ли… э-э… я… это отрывок из проповеди, которую я готовлю, — натянуто улыбаясь, пролепетал он.

Отрывок из проповеди, держи карман шире! Нет, мистер Чичестер, вы не очень-то изобретательно врете!

Чичестер скоро оставил меня, пробормотав какую-то отговорку. Ох, как я жалела, что не мне, а сэру Юстасу Педлеру посчастливилось поднять тот листочек! Ясно было одно: мистера Чичестера ни в коем случае нельзя исключать из списка подозреваемых. Я даже склонялась к тому, чтобы поставить его первым номером.

После ленча, когда настало время пить кофе, я заметила, что сэр Юстас и Пейджет сидят в компании миссис Блер и полковника Рейса. Миссис Блер с улыбкой кивнула мне, и я решила, что можно к ним присоединиться. Они разговаривали об Италии.

— Но это нелогично! — настаивала миссис Блер. — Aqua calada[2238] должно означать холодную воду, а не горячую.

— Я вижу, вы не сильны в латыни, — улыбаясь, заметил сэр Юстас.

— Ах, мужчины так кичатся своим знанием латыни! — поморщилась миссис Блер. — Однако я заметила, что когда их просишь перевести какую-нибудь надпись в старинном храме, они не в состоянии этого сделать! Мямлят, мнутся и под тем или иным предлогом увиливают.

— Совершенно правильное наблюдение, — сказал полковник Рейс. — Я всегда именно так и поступаю.

— Но я обожаю итальянцев, — продолжала миссис Блер. — Они такие услужливые!.. Хотя это имеет и обратную сторону. Вы спрашиваете, как вам куда-то пройти, а они, вместо того чтобы сказать «сперва направо, потом налево» или еще что-нибудь такое же понятное, вдаются в длиннющие объяснения, а когда вы уже совершенно сбиты с толку, ласково берут вас за руку и ведут прямо до нужного места.

— У вас от Флоренции такое же впечатление, Пейджет? — спросил сэр Юстас, с улыбкой поворачиваясь к секретарю.

Однако его вопрос почему-то смутил мистера Пейджета. Он покраснел и сказал, запинаясь:

— О да, к-конечно… совершенно такое же…

Затем быстро извинился и встал из-за стола.

— Я начинаю подозревать, что во Флоренции у Гая были какие-то темные делишки, — заметил сэр Юстас, глядя вслед удаляющемуся секретарю. — Стоит при нем упомянуть этот город или вообще Италию, как он старается переменить тему или обращается в бегство.

— Может, он там кого-нибудь пристукнул? — с надеждой предположила миссис Блер. — У него… только бы мне не оскорбить ваших чувств, сэр Юстас… но у него такой вид, будто он вполне способен кого-нибудь убить.

— Чинквеченто, да и только! — рассмеялся сэр Юстас. — Ужасно забавно, особенно если знаешь, до чего же на самом деле бедняга законопослушен и респектабелен.

— Он давно у вас служит, сэр Юстас? — спросил полковник Рейс.

— Шесть лет, — глубоко вздохнул сэр Юстас.

— Бесценный работник, наверное, — сказала миссис Блер.

— О да, бесценный. Совершенно бесценный. — Несчастный сэр Юстас еще больше приуныл, словно неоценимые достоинства мистера Пейджета причиняли ему тайные страдания. Потом добавил немного жизнерадостней: — Но вообще-то его лицо должно было бы внушать вам доверие, моя дорогая леди. Никакой уважающий себя убийца не похож на убийцу. Криппен, например, был само очарование.

— Его поймали на корабле, не так ли? — негромко спросила миссис Блер.

Сзади раздался звон. Я быстро обернулась. Мистер Чичестер уронил кофейную чашку.

Вскоре наша компания расстроилась: миссис Блер спустилась в свою каюту отдохнуть, а я осталась на палубе. Ко мне подошел полковник Рейс.

— Вы неуловимы, мисс Беддингфелд. Вчера я вас повсюду разыскивал, хотел пригласить потанцевать.

— Я рано легла спать.

— А сегодня вечером вы тоже убежите? Или все-таки потанцуете со мной?

— С удовольствием, — робко пролепетала я. — Но миссис Блер…

— Наша подруга, миссис Блер, не любит танцевать.

— А вы?

— Мне хочется потанцевать с вами.

— О! — нервно воскликнула я.

Я робела перед полковником Рейсом, и в то же время мне было приятно его внимание. Это куда лучше, чем рассуждать про доисторические черепа со строгими старыми профессорами! Полковник Рейс полностью соответствовал моему идеалу сурового, молчаливого родезийца. Может, я выйду за него замуж? Он, правда, не просил моей руки, но, как говорят бой-скауты: «Будь готов!» Любая женщина невольно рассматривает всех мужчин на свете как потенциальных мужей. Либо для себя, либо для своей лучшей подруги.

Я танцевала с ним в тот вечер несколько раз. Он был хорошим танцором. Когда музыка умолкла и я подумала, что пора спать, Рейс предложил мне прогуляться по палубе. Мы сделали три круга и уселись в шезлонги. Вокруг не было ни души. Мы поболтали о том о сем…

— А знаете, мисс Беддингфелд, по-моему, я когда-то встречался с вашим отцом, — вдруг сказал полковник. — Очень интересный человек, много знает в своей области… а она меня очень интересует. Я по мере сил старался кое-что постичь… Например, когда я служил на реке Дордонь…

Разговор наш вошел в сугубо профессиональное русло. Полковник Рейс не преувеличивал. Он действительно много знал. И в то же время сделал несколько курьезных ошибок… Один раз, рассуждая о мустьерском периоде, он назвал его следующим после ориньякского, а это дикая нелепость в устах того, кто хоть что-нибудь знает о данном предмете.

Я попала в каюту часов в двенадцать. И никак не могла отделаться от странного впечатления… Неужели полковник специально «подработал этот вопрос», готовясь к разговору со мной, а на самом деле ничего не смыслит в археологии? Я покачала головой: вряд ли…

И вот когда я уже начала засыпать, меня вдруг осенило. Я даже села в кровати. А если он прощупывал меня? И его мелкие ошибки — специально, для проверки?.. Может, ему хотелось выяснить, действительно ли я владею предметом? Иными словами, что, если он подозревал во мне самозванку? Но почему?