31 · Из дневника сэра Юстаса Педлера · Йоханнесбург 7 марта

Приехал Пейджет. Он, конечно, насмерть перепуган. Тут же предложил мне отправиться в Преторию. Когда я ласково, но твердо заявил, что мы останемся здесь, бедняга кинулся в другую крайность, начал сетовать, что у него нет ружья, и вспоминать о каком-то мосте, который он якобы охранял во время Второй мировой войны. Наверное, он имел в виду железнодорожный мост в каком-нибудь захолустье типа Литтл-Паддекомба.

Я не стал его долго слушать и велел распаковать большую печатную машинку. У меня теплилась надежда, что он на какое-то время от меня отстанет, потому что машинка наверняка сломана (она то и дело ломается) и Пейджету придется искать, где бы ее починить. Но я забыл о привычке Пейджета бежать впереди паровоза.

— Все ящики уже распакованы, сэр Юстас. Печатная машинка в превосходном состоянии.

— Что значит «все ящики»?

— Два маленьких я тоже распаковал.

— Зачем же вы так усердствуете, Пейджет? Маленькие ящики совершенно ни при чем. Они принадлежат миссис Блер.

Пейджет пригорюнился. Он терпеть не может ошибаться.

— Будьте любезны аккуратно упаковать их еще раз, — продолжал я. — Потом пойдите прогуляться. Вполне вероятно, что завтра Йоханнесбург будет лежать в руинах. Так что это, быть может, ваш последний шанс.

Я подумал, что таким образом избавлюсь от него хотя бы на утро.

— Мне хотелось бы поговорить с вами на досуге, сэр Юстас.

— У меня сейчас нет досуга, — торопливо возразил я. — У меня каждая минута на счету!

Пейджет собрался ретироваться.

— Кстати, — спросил я, когда он уже подходил к дверям, — что там у миссис Блер в ящиках?

— Меховые накидки и вроде бы шляпы, тоже из меха.

— Понятно, — кивнул я. — Она их еще в поезде купила. Это действительно шляпы, хотя неудивительно, что вы их не узнали. По-моему, одну из них она собирается носить в Эскоте. А что там еще было?

— Фотопленки и корзинки… очень много корзинок.

— Еще бы! — ободряюще кивнул я. — Миссис Блер ничего не покупает в малых количествах, всегда минимум дюжину.

— Больше, кажется, ничего не было, сэр Юстас, только немного безделушек, вуаль и старые перчатки.

— Если бы вы не уродились идиотом, Пейджет, вы бы сразу сообразили, что это не мои вещи.

— Да, но я подумал, что, может, частично они принадлежат мисс Петтигрю.

— Ах, хорошо, что вы напомнили. С какой стати вы подобрали мне в секретари столь подозрительную личность?

Я рассказал ему о допросе, который мне учинил чиновник. И тут же раскаялся, заметив в глазах Пейджета знакомый блеск. Я поспешно попытался перевести разговор в другое русло, но было поздно. Пейджет вышел на тропу войны.

Он принялся терзать меня бессмысленной историей, произошедшей на «Килмордене». В ней шла речь о каком-то пари и фотопленке. Некий стюард, дескать, бросил ее глухой полночью в иллюминатор. Я терпеть не могу дурацких развлечений и прямо за-явил об этом Пейджету. Тогда он начал все сначала. Рассказывает он просто отвратительно. Я долго вообще не мог понять, что к чему.

Затем мы увиделись во время ленча. Пейджет явился, дрожа от возбуждения, как ищейка, взявшая след. Ненавижу ищеек! А волновался Пейджет потому, что видел Рейберна.

— Что-что? — удивленно воскликнул я.

Да, он видел, как Рейберн переходил улицу. Пейджет двинулся за ним.

— Как вы думаете, с кем Рейберн заговорил, остановившись? — спросил меня Пейджет. — С мисс Петтигрю!

— Что?

— Да, сэр Юстас. И это не все! Я навел о ней справки.

— Погодите немного. Вы еще не досказали про Рейберна.

— Он и мисс Петтигрю зашли в сувенирную лавку на углу…

У меня вырвалось непроизвольное восклицание. Пейджет замер и вопросительно поднял брови.

— Ничего, — сказал я. — Продолжайте.

— Я очень долго ждал на улице, но они не появились. Тогда я сам вошел и… сэр Юстас, там никого не было! Наверно, в лавке есть запасной выход.

Я внимательно поглядел на своего секретаря.

— Как я уже говорил, вернувшись в отель, я навел справки о мисс Петтигрю. — Пейджет понизил голос и тяжело задышал, как он обычно делает, желая открыть секрет. — Сэр Юстас, вчера ночью из ее комнаты выходил мужчина!

Я усмехнулся и пробормотал:

— Надо же, а мне она казалась такой респектабельной дамой!

Пейджет не обратил внимания на мои слова и принялся рассказывать дальше:

— Я вошел в ее комнату и произвел там обыск. И знаете, что обнаружил?

Я покачал головой.

— Вот что!

Пейджет показал безопасную бритву и крем для бритья.

— Спрашивается: зачем это женщине?

Думаю, Пейджет никогда не читал рекламных объявлений в дамских журналах. Но я-то читал! Не желая вдаваться с ним в спор, я все же не счел наличие бритвы неопровержимым доказательством мужского пола мисс Петтигрю. У Пейджета безнадежно устаревшие взгляды. Я бы не удивился, если бы он в подтверждение своей гипотезы продемонстрировал мне сигаретницу. Однако даже Пейджет не на все способен.

— Я вижу, что не убедил вас, сэр Юстас. Ну а как вы к ЭТОМУ отнесетесь?

Я внимательно посмотрел на предмет, которым он торжествующе махал перед моим носом.

— Похоже на волосы, — брезгливо пробормотал я.

— А это и есть волосы! По-моему, их называют «шиньон».

— Действительно, — кивнул я.

— Теперь вы согласны, что Петтигрю — это мужчина, прикидывающийся женщиной?

— Пожалуй, мой дорогой Пейджет, вы правы. Я мог бы и сам сообразить, посмотрев на ее ноги.

— Значит, с этим все ясно. А теперь, сэр Юстас, я хочу поговорить с вами по личному вопросу. Ваши намеки и постоянные напоминания о моей поездке во Флоренцию, безусловно, свидетельствуют о том, что вы меня вывели на чистую воду.

Боже мой, наконец-то я узнаю тайну, выясню, что делал Пейджет во Флоренции!

— Расскажите мне правду, друг мой, — ласково молвил я. — Так будет лучше, поверьте.

— Спасибо, сэр Юстас.

— История связана с ее мужем, да? До чего же противные типы эти мужья! Всегда являются в самый неподходящий момент.

— Я… не понимаю вас, сэр Юстас. О каком муже вы говорите?

— О муже той дамы.

— Какой дамы?

— Господи боже мой, Пейджет!.. Той дамы, которую вы повстречали во Флоренции. Должна же быть какая-то дама! Только, пожалуйста, не говорите, что вы просто ограбили церковь или воткнули нож в спину итальяшке, потому что вам не понравилась его физиономия.

— Я положительно отказываюсь вас понимать, сэр Юстас. Вы, наверное, шутите?

— Порой, когда у меня возникает такое желание, я могу проявить остроумие, но, право же, сейчас я вовсе не шучу.

— Поскольку вы считали, что я далеко, я надеялся, вы меня не узнали, сэр Юстас.

— Не узнал вас? Где?

— В Марлоу, сэр Юстас.

— В Марлоу? Но какого черта вы там делали?

— Я думал, вы уже поняли, что…

— Я понимаю все меньше и меньше. Пожалуйста, расскажите все по порядку. Значит, вы поехали во Флоренцию…

— Что ж, выходит, вам ничего не известно? И вы меня не узнали?

— Насколько я могу судить, вы сейчас очень глупо себя выдали. Выдали, струсив, потому что вас мучила совесть. Но если я услышу всю вашу историю, то, вероятно, смогу сказать больше. Давайте, наберите в грудь воздуха и начните сначала. Вы поехали во Флоренцию…

— Но я не ездил во Флоренцию! Вот в чем дело!

— Так, а куда вы тогда ездили?

— Домой, в Марлоу.

— Но зачем, какого дьявола вы потащились в Марлоу?

— Я хотел повидаться с женой. Она была в интересном положении, ждала…

— Ваша жена? Но я не знал, что вы женаты!

— Да, сэр Юстас, как раз об этом я вам и говорю. Я вас обманывал.

— А как долго вы женаты?

— Почти восемь лет. Я женился через полгода после того, как поступил к вам секретарем. Но мне не хотелось терять работу. Личный секретарь вообще-то не должен быть женат, вот я и скрыл это от вас.

— Вы меня поражаете, — сказал я. — А где она жила все эти годы?

— У нас небольшой домик на берегу реки в Марлоу, совсем неподалеку от Милл-Хауза. Мы живем там уже пять лет.

— Боже правый! — пробормотал я. — И дети есть?

— Четверо, сэр Юстас.

Я глядел на него в каком-то ступоре. Эх, дурак, ведь с самого начала было явно, что за таким человеком, как Пейджет, не может водиться тайных грешков! Его добропорядочность вечно мне как нож острый… Жена и четверо детей — вот он, тайный грешок Пейджета!

Я завороженно глядел на него, а потом спросил:

— Вы кому-нибудь еще рассказывали?

— Только мисс Беддингфелд. Она пришла на вокзал в Кимберли.

Я смотрел на него не отрываясь. Пейджет заелозил на стуле.

— Надеюсь, сэр Юстас, вы не слишком разгневаны?

— Мой дорогой друг, — сказал я, — должен вам заявить прямо и нелицеприятно, что вы натворили черт-те что!

Не на шутку разволновавшись, я вышел из гостиницы. И вдруг мной овладел непреодолимый соблазн: мне страшно захотелось войти в сувенирную лавку на углу улицы. Владелец лавчонки услужливо метнулся навстречу, потирая руки.

— Что желаем посмотреть? Меха, сувениры?

— Мне нужно что-нибудь необычное, — сказал я. — Особенное. Вы не покажете мне, что у вас есть?

— Может, пройдем в заднюю комнату? У нас там богатый ассортимент товаров.

И тут я совершил ошибку. Эх, а ведь я-то думал, что поступаю очень, очень умно, когда прошел вслед за хозяином лавки за колыхавшиеся портьеры!