Все ли у вас есть, что вы желаете?

— Сюда, мадам!

Высокая дама в норковом манто шла за тяжело нагруженным носильщиком по перрону Лионского вокзала.

На ней был коричневый вязаный берет, сильно сдвинутый набок и закрывающий одну сторону лица. С другой был виден очаровательный профиль и маленькая золотая серьга в перламутровом ушке. По-видимому, дама была американкой, и весьма обольстительной. Пока она шла мимо состава, все мужчины оборачивались ей вслед.

Надписи на вагонах говорили о пути следования: «Париж — Афины», «Париж — Бухарест», «Париж — Стамбул».

У последнего носильщик остановился, отпустил ремень, удерживающий чемоданы, и сказал:

— Вот, мадам, вам сюда.

Проводник спального вагона стоял у подножки. Он поклонился, и его слова «Добрый вечер, мадам» прозвучали очень почтительно, может быть благодаря роскошному манто. Женщина протянула ему билет.

— Номер шесть, — сказал он, — боковое, — и поднялся вместе с нею. Дама следовала за ним. По дороге она чуть не столкнулась с полным мужчиной, выходившим из соседнего купе, и обратила внимание на его добродушное лицо и благожелательный взгляд.

— Сюда, мадам, — указал проводник, входя в купе, опустил стекло и махнул носильщику, который подал ему багаж; он водрузил его в сетку, и дама села. Сумочку и маленький сафьяновый чемоданчик она положила рядом с собой. В купе было жарко, но пассажирка и не собиралась снимать манто, а лишь задумчиво смотрела в окно. На перроне суетилось множество людей — продавцы газет, фруктов, шоколада, минеральной воды, но она никого не замечала, и ее лицо выражало печаль.

Поезд отошел от вокзала. У нее над головой раздался голос:

— Будьте любезны, ваш паспорт, мадам.

Элси Джеффри не слышала.

Проводник повторил, она вздрогнула:

— Что вы сказали?

— Ваш паспорт, мадам.

Она открыла сумочку, достала документ и протянула ему.

— Хорошо, мадам, я все сделаю. — И добавил тихо: — Я буду сопровождать вас до Стамбула.

Элси достала банкнот и вручила ему. Он почтительно принял, спросил, желает ли она, чтобы постель была готова немедленно, и будет ли она обедать в вагоне-ресторане. Получив ответ, он ушел. Почти тотчас же по коридору прошел официант из ресторана, звоня в колокольчик:

— Первое блюдо! Первое блюдо!

Молодая женщина встала, сняла манто, посмотрелась в зеркало, взяла в руки сумочку и чемоданчик с драгоценностями и вышла в коридор. Официант возвращался бегом, и, чтобы не столкнуться с ним, она вошла в пустое соседнее купе. Выходя оттуда, она бросила взгляд на наклейку большого, слегка потрепанного чемодана, стоящего на скамейке. Наклейка сообщала о его владельце: «Дж. Паркер Пайн, Стамбул», а на чемодане выбиты инициалы Д.П.П.

Лицо Элси выразило смущение; она, поколебавшись, вернулась в свое купе, взяла номер «Таймс», лежавший на столе вместе с другими журналами и книгами, быстро пробежала глазами объявления, но не нашла того, что искала. Нахмурившись, она опять пошла в вагон-ресторан.

Официант указал ей место за столиком, где уже сидел один пассажир. Это был тот джентльмен, который встретился ей в коридоре, хозяин чемодана.

Она незаметно рассматривала его спокойное, добродушное, чем-то внушающее доверие лицо. Он был по-британски сдержан и обратился к молодой женщине только за десертом:

— Здесь чересчур жарко, вы не находите?

— Да, — ответила она. — Хотелось бы открыть окно.

— Но это невозможно! Все будут протестовать.

Она улыбнулась, и оба замолчали. Принесли кофе и счет. Когда оба расплатились, Элси набралась храбрости и сказала:

— Простите, пожалуйста… Я случайно увидела ваше имя на чемодане. Паркер Пайн… Вы… Это вы?…

Она замялась, и он пришел ей на помощь:

— Думаю, что да… — и процитировал текст объявления, которое она часто видела в «Таймс» и которое только что тщетно искала в купе: — «Вы счастливы? Если нет, посоветуйтесь с мистером Паркером Пайном». Это я и есть!

— Удивительно! — ответила она.

— По-вашему. А по-моему — нет.

Он любезно улыбнулся, наклонился к ней и спросил, пока другие пассажиры выходили:

— Значит, вы несчастливы?

— Я… — начала она и запнулась.

— Иначе вы не сказали бы: «Это удивительно».

Присутствие мистера Паркера Пайна придало Элси уверенности, и она в конце концов призналась:

— Да, я несчастна… Или, скорее, встревожена. Произошло непонятное…

— Вы расскажете мне?

Молодая женщина снова вспомнила текст объявления. Они с мужем не раз смеялись над ним, и она не предполагала, чтобы когда-нибудь… Может, лучше промолчать?… Может, этот человек — обманщик? Однако он не выглядит таким. И она решилась.

— Так вот, сэр, я должна встретиться с мужем в Стамбуле. У него на Востоке дела, и в этом году он счел необходимым съездить туда. Он отбыл две недели назад и просил меня приехать к нему, чему я была очень рада, так как еще никогда не путешествовала. Мы в Англии уже шесть месяцев.

— Вы оба американцы?

— Да.

— Давно вы женаты?

— Полтора года.

— Вы счастливы?

— О да! Эдуард — ангел! — Она замялась, потом добавила: — Возможно, он не очень веселый… немного суховатый, потому что его предки — пуритане… Но мы любим друг друга! — быстро закончила она.

Паркер Пайн задумчиво поглядел на нее и сказал:

— Продолжайте.

— Дней через восемь после отъезда мужа я писала письмо в его кабинете и заметила на промокашке несколько непонятных строк. Я только что читала полицейский роман, где открыли важную улику именно на промокашке, и я смеха ради поставила эту промокашку перед зеркалом. Поверьте, я не собиралась шпионить за Эдуардом… Он такой спокойный, что мне и мысли такой не могло прийти в голову.

— Понимаю!

— Я легко прочитала. Сначала было: «Моя жена…», потом «Семплон-экспресс» и ниже: «Как раз перед Венецией самое подходящее место». — Она замолчала.

— Любопытно, — сказал Паркер Пайн. — Это был почерк вашего мужа?

— Да. Но как я ни ломала голову, я так и не поняла, с какой целью он это писал.

— «Как раз перед Венецией самое подходящее место», — повторил детектив. — Действительно странно!

Миссис Джеффри наклонилась к нему и с надеждой в голосе спросила:

— Что вы посоветуете мне делать?

— Боюсь, вам придется подождать до Венеции… — Он взял со стола расписание, посмотрел в него и сказал: — Наш поезд прибудет в Венецию завтра в 14.27.

Они обменялись взглядами, и Паркер Пайн сказал:

— Положитесь на меня, миссис.

Часы показывали 14.25. «Семплон-экспресс» опаздывал на одиннадцать минут.

Паркер Пайн и миссис Джеффри сидели в купе молодой женщины. До сих пор путешествие было приятным, но довольно однообразным. Если что-то и должно было произойти, то время для этого, очевидно, наступало. Элси взглядом искала поддержки у своего советчика, и сердце ее сильно стучало.

— Успокойтесь, — сказал он, — вы ничем не рискуете. Я с вами.

Вдруг в коридоре раздался крик:

— Пожар!

Миссис Джеффри и Паркер Пайн бросились в коридор. Женщина славянского типа, очень взволнованная, показывала в конец вагона. Из одного купе валил дым. Все пассажиры устремились туда, некоторые, кашляя, отступили. Показался проводник и стал успокаивать:

— Не бойтесь, дамы и господа, купе пустое, и огонь сейчас же будет погашен!

Вопросы сыпались со всех сторон. Поезд шел по мосту, связывающему Венецию с материком.

Мистер Паркер Пайн ринулся в купе Элси. Женщина славянского типа стояла в открытой двери и тяжело дышала.

— Это не ваше купе, — сказал ей детектив.

— Знаю, знаю! — лепетала она, задыхаясь. — Простите… волнение… у меня сердце… — Она упала на скамейку.

Паркер Пайн успокоил ее отеческим тоном:

— Не бойтесь! Уверен, что пожар не страшен!

— Да? Ну и слава богу! Мне уже лучше, и я сейчас пойду в свое купе.

— Не спешите. — Паркер Пайн заставил ее снова сесть. — Я вынужден ненадолго вас задержать.

— Вы оскорбляете меня, сэр!

— Не двигайтесь!

Он говорил так властно, что женщина замолчала. Вошла Элси.

— Это была бомба со слезоточивым газом, — сообщила она. — Чей-то дурацкий фарс! Проводник в ярости и допрашивает всех пассажиров…

Она вдруг замолчала и с удивлением взглянула на женщину.

— Что было в вашем маленьком чемоданчике, мэм? — спросил ее Паркер Пайн.

— Мои драгоценности.

— Проверьте, пожалуйста, все ли цело.

Незнакомка по-французски разразилась градом упреков. В это время Элси схватила чемоданчик и, открыв его, закричала:

— О боже! Он отперт!

— Я буду жаловаться компании! — заявила славянка.

— Он пустой! — застонала миссис Джеффри. — Все исчезло: мой бриллиантовый браслет, колье — подарок отца, мои кольца с изумрудами и рубинами, бриллиантовые брошки… К счастью, жемчужное ожерелье на мне. О, сэр, что теперь делать?

— Сходите за проводником. Я не выпущу отсюда эту особу до его прихода.

— Негодяй! Подлец! — вопила женщина, в то время как поезд подходил к вокзалу Венеции.

То, что произошло в следующие полчаса, можно легко изложить в нескольких словах. Паркер Пайн объяснялся с различными чиновниками на разных языках… но безрезультатно. Подозреваемая согласилась на обыск… и была отпущена. Драгоценностей на ней не нашли.

Между Венецией и Триестом Паркер Пайн и Элси обсудили положение.

— Когда вы видели свои драгоценности в последний раз?

— Сегодня утром. Я сняла сапфировые серьги, которые были на мне вчера, и заменила их простыми жемчужными.

— Все драгоценности были на месте?

— Я не проверяла, но мне казалось, что все в порядке. Конечно, могло не хватать кольца или еще какой-нибудь безделушки, но и только.

— А когда убирали утром ваше купе?

— Я взяла чемоданчик с собой в вагон-ресторан. Я всегда его беру… Только на этот раз оставила, когда выскочила…

— Следовательно, эта якобы невинная, назвавшая себя госпожой Собейской, явно виновна. Только куда, к дьяволу, она подевала драгоценности? Ведь в купе она оставалась одна не более минуты: только-только хватило бы времени на то, чтобы открыть чемоданчик поддельным ключом и взять содержимое. А дальше?

— Может быть, она их передала кому-нибудь?

— Не думаю. Я вернулся и загородил ей дорогу в коридор. Я бы видел, если бы кто-нибудь выходил отсюда.

— Может быть, она выбросила все в окно своему сообщнику?

— Такое, конечно, могло произойти, если бы мы не проезжали в этот момент по мосту над морем.

— Значит, она спрятала мои драгоценности здесь, в купе.

— Поищем!

Она энергично принялась за работу. Паркер Пайн рассеянно помогал. Когда она упрекнула его в невнимательности, он извинился:

— Я думал о том, что мне необходимо в Триесте отправить важную телеграмму.

Миссис Джеффри была раздосадована. Было заметно, что авторитет Паркера Пайна заметно упал в ее глазах. Он, поняв это, печально проговорил:

— Боюсь, вы на меня рассердились.

— Конечно, — согласилась она, — вы почти ничего не сделали.

— Вспомните, дорогая леди, что я не полицейский. Кражи и преступления — не моя специальность. Я занимаюсь человеческим сердцем.

— Я была расстроена, когда садилась в поезд, но гораздо меньше, чем сейчас! Я готова оплакивать мой прекрасный браслет… кольцо с изумрудом, которое Эдуард подарил мне, когда был женихом!

Поезд замедлил ход. Паркер Пайн выглянул в окно и объявил:

— Триест! Пойду пошлю телеграмму.

— Эдуард!

Лицо миссис Джеффри просветлело, когда она увидела своего мужа на перроне стамбульского вокзала. Она будто забыла о пропаже драгоценностей, о загадочных обрывках фраз на промокашке — одним словом, обо всем, кроме того, что она снова видит Эдуарда, который мог быть в обращении с нею суховатым и спокойным, но который ей был бесконечно дорог…

Они вошли в здание вокзала. Элси почувствовала чье-то легкое прикосновение к своему плечу и, обернувшись, увидела сияющего Паркера Пайна.

— Миссис Джеффри, — попросил он, — соблаговолите приехать через полчаса ко мне в отель «Токатлиан». Надеюсь, что смогу сообщить вам нечто приятное.

Она оглянулась на Эдуарда и представила их друг другу:

— Мой муж… мистер Паркер Пайн.

— Полагаю, миссис Джеффри телеграфировала вам о краже драгоценностей, — сказал детектив. — Я сделал все, что мог, для того, чтобы их найти, и, кажется, через полчаса смогу ее окончательно успокоить.

Джеффри быстро ответил:

— Ты хорошо сделаешь, если поедешь в «Токатлиан»… Сэр, моя жена обязательно приедет.

Ровно через полчаса Элси проводили в номер мистера Паркера Пайна, который встал, чтобы ее встретить, и сказал:

— Я разочаровал вас, не так ли? Не отрицайте! Я не считаю себя волшебником, но сделал что мог. Откройте это… — И он поставил перед ней картонный ящичек.

Миссис Джеффри повиновалась. Там оказались все пропавшие драгоценности — кольца, брошки, браслет.

— Ох! — воскликнула она. — Это чудо!

Детектив скромно улыбнулся:

— Я счастлив, что вы сдержали слово, дорогая леди, и что вы здесь.

— О, я чувствую себя очень неблагодарной, потому что с самого Триеста я была так нелюбезна с вами. Но как вы, сэр, нашли их? Где?

Он задумчиво покачал головой:

— Долго рассказывать… Когда-нибудь вы узнаете… Возможно, очень скоро.

— А почему не сейчас?

— У меня есть на то причины…

Женщина распрощалась, не удовлетворив, увы, своего любопытства.

После ее отъезда Паркер Пайн взял шляпу с тростью и вышел. По дороге он улыбался всему и всем и наконец дошел до маленького кафе, выходящего окнами на Золотой Рог. По другую сторону бухты стамбульские мечети поднимали к небу свои стройные элегантные минареты. Вид был великолепный.

Детектив, опустившись на стул, заказал две чашки кофе, которые тотчас принесли. Кто-то сел напротив него: это был Эдуард Джеффри.

— Я заказал чашку кофе и для вас, — сказал Паркер Пайн.

Джеффри наклонился и удивленно спросил:

— Как вы узнали, что я приду?

Паркер Пайн отпил глоток и ответил:

— Ваша жена говорила вам о том, что она прочитала на промокашке? Нет? Она вам скажет, она просто на время забыла… — Детектив рассказал об этом случае и продолжал: — Это в какой-то мере объясняет странность инцидента, происшедшего перед Венецией. По тем или иным причинам вам нужно было, чтобы драгоценности вашей жены были украдены. Но зачем вы написали: «Как раз перед Венецией будет самое подходящее место»? Это кажется какой-то бессмыслицей! Почему вы не оставили вашей служащей свободы выбора? Внезапно я понял: драгоценности вашей жены были похищены прежде, чем вы уехали из Лондона, и заменены поддельными.

Во всяком случае, вам, как человеку честному и порядочному, тяжело было думать, что станут подозревать слугу или какого-то другого невинного человека. Значит, надо было так обставить кражу, чтобы никто из домашних не был заподозрен.

Вы передали вашей доверенной ключ от чемоданчика и дымовую шашку. В нужный момент она поднимет тревогу, войдет в купе вашей жены, достанет драгоценности и выкинет их в море. Ее заподозрят, обыщут, ничего не найдут и отпустят… Выбор места понятен: в любом другом месте железнодорожной линии содержимое чемоданчика могло быть найдено, отсюда необходимость действовать именно в тот момент, когда поезд идет над морем.

Тем временем вы собирались продать настоящие драгоценности здесь, в Стамбуле. К счастью, моя телеграмма пришла вовремя. Вы послушались меня и принесли их в «Токатлиан» до моего приезда: знали, что иначе я выполню свою угрозу и заявлю в полицию. И вы пришли в это кафе…

Эдуард Джеффри, красивый блондин с наивными глазами, бросил на собеседника умоляющий взгляд и пробормотал:

— Как я вам все объясню? Вы принимаете меня за вульгарного вора…

— Вовсе нет, напротив, я считаю, что вы вполне честный человек. У меня привычка классифицировать людей: вы, дорогой сэр, принадлежите к категории жертв. А теперь объясните-ка мне, пожалуйста, все.

— Здесь достаточно одного слова: шантаж.

— В самом деле?

— Вы видели мою жену и должны понять, до какой степени она искренна, невинна и незнакома со злом…

— Да.

— У нее в жизни высокие идеалы. Если она узнает, что я… действовал как последний воришка, она меня бросит!

— Вы уверены? Но дело не в этом. Что вы сделали, мой молодой друг? Я полагаю, речь идет о женщине?

Джеффри кивнул.

— Она появилась после вашего вступления в брак или раньше?

— Раньше, много раньше!

— Что же произошло тогда?

— Абсолютно ничего, и именно это самое печальное: я поселился в мидийском отеле одновременно с очень красивой женщиной, некоей миссис Россетер. Ее муж был очень ревнив, и у него бывали страшные приступы ярости. Однажды ночью он угрожал ей револьвером, она убежала и постучалась ко мне в гостиничный номер. Женщина была вне себя от страха и умоляла позволить ей остаться до утра. Что мне было делать?

Паркер Пайн поглядел в честные глаза молодого человека, вздохнул и сказал:

— Откровенно говоря, вас разыграли, как последнего дурака.

— Как это?

— А очень просто! Это древняя шутка, ей поддаются молодые, рыцарски настроенные люди. Полагаю, что шантажировать вас начали, когда была объявлена ваша помолвка с вашей теперешней женой?

— Да. Я получил письмо, в котором меня предупреждали, что, если я не вышлю некоторую сумму, мой будущий тесть узнает, что я отбил жену у мужа, и свидетели могут подтвердить, как она входила ночью в мой номер. Муж подаст на развод… короче, я буду выглядеть подлым соблазнителем… — Эдуард вытер усталым жестом лоб.

— Понятно. Вы заплатили один раз, а потом время от времени требования возобновлялись?

— Да, я больше не располагал свободными деньгами и вот разработал этот план… — Джеффри взял свой уже остывший кофе и машинально выпил его, а затем спросил: — Что мне делать?

— Положиться на меня. Я займусь вашими противниками. А вы вернетесь к жене и расскажете ей всю правду… скорее, часть правды. Единственное, что вам придется изменить, так это трактовку происшествия в Индии: надо скрыть от нее, что вы вели себя как ребенок.

— Но…

— Дорогой сэр, вы не знаете женщин: если им придется выбирать между донжуаном и дураком, они непременно выберут первого! Ваша жена — очаровательная девочка, невинная и высоконравственная. Если вы хотите, чтобы она ценила жизнь с вами, дайте ей возможность поверить, что она перевоспитала развратника!

Эдуард Джеффри разинув рот смотрел на детектива.

— Поверьте! Сейчас ваша жена влюблена в вас; но может случиться, что это чувство угаснет, если вы по-прежнему будете выглядеть таким добродетельным, и в конце концов ей станет скучно с вами. — Паркер Пайн ласково добавил: — Идите к ней, мой мальчик! Признайтесь ей в том, что вы сделали… а потом скажите, что, как только встретили ее, вы навсегда отказались от той, прежней жизни… и что вы даже пошли на кражу, чтобы она только ничего не узнала! Она вас с радостью простит за все!

— Но ведь, в сущности, ей не за что меня прощать!

— Что такое правда, вы когда-нибудь задумывались? Мой жизненный опыт дает мне основание полагать, что правда все портит и что ложь нередко составляет краеугольный камень брака. Идите, вам отпустят грехи, мой друг, и живите счастливо! Отныне, думаю, миссис Джеффри всегда будет наблюдать за вами в присутствии красивых женщин. Некоторых мужей это раздражает, но вас, думаю, это не смутит.

— Я никогда не посмотрю ни на одну женщину, кроме Элси! — заверил детектива Эдуард.

— Вот и прекрасно, только не говорите этого ей. Ни одной женщине не нравится слишком сентиментальное существование!

— Вы всерьез думаете…

— Я уверен, — твердо ответил Паркер Пайн.

1936 г.

Перевод: П. Рубцов