1

— Как где? Разумеется, в консульстве! — решительно сказала миссис Кардью Тренч. — Глупости, моя милая, в гостинице при аэропорте вам остановиться нельзя. А Клейтоны будут очень рады. Я знакома с ними тысячу лет. Пошлем телеграмму, и можете ехать сегодняшним же вечерним поездом. Они прекрасно знают профессора Понсфута Джонса.

У Виктории хватило совести покраснеть. Одно дело епископ Ллангоуский, он же епископ Лангоа. И совсем другое — живой и реальный профессор Понсфут Джонс.

«За это, пожалуй, и посадить могут, — сокрушенно подумала Виктория. — Кажется, это называется самозванство». Но она тут же приободрила себя соображением, что сажают, только если действуешь ради корысти. Так это или нет на самом деле, Виктория не знала, будучи, как и большинство людей, невеждой в юридических вопросах. Однако на сердце у нее полегчало.

Ехать в поезде по незнакомым местам было очень интересно — тем более что поезд оказался далеко не экспресс, — но под конец ее европейское терпение дошло до предела.

На вокзале ее встречал консульский автомобиль и повез ее прямо в консульство. Через широкие ворота он въехал в пышный зеленый сад и остановился у подножия лестницы, ведущей на галерею, которая опоясывала все здание. Навстречу гостье, распахнув металлическую сетчатую дверь, вышла энергичная и приветливая миссис Клейтон.

— Очень рады вас видеть, — сказала она Виктории. — Вы совершенно правы, в это время года в Басре изумительно, нельзя уезжать из Ирака, не побывав у нас. К счастью, сейчас здесь почти никого нет, а то бывает, мы просто не знаем, как всех разместить, но сейчас остался только молодой сотрудник доктора Ратбоуна, обаятельный юноша. Вы, кстати сказать, только-только разминулись с Ричардом Бейкером. Он уехал, и тут же пришла телеграмма миссис Кардью Тренч.

Кто такой Ричард Бейкер, Виктория понятия не имела, но подумала, что с его стороны очень мило было своевременно уехать.

— Он отлучался на два дня в Кувейт, — продолжала миссис Клейтон. — Вот где вам надо побывать, пока там все не затоптали. Теперь уже недолго, боюсь, осталось. Все затаптывают рано или поздно. Что вы хотите сначала: ванну или кофе?

— Ванну, если можно, — обрадованно ответила Виктория.

— А как поживает миссис Кардью Тренч? Вот ваша комната, а ванная дальше по коридору. Вы давно с ней знакомы?

— Ах, нет, — правдиво ответила Виктория. — Мы познакомились уже здесь.

— И она в первые же четверть часа выведала у вас всю подноготную? Она ужасная сплетница, как вы, я думаю, сами убедились. У нее маниакальная потребность все про всех знать. Но дама она приятная и превосходно играет в бридж. Так вы точно не хотите перед ванной выпить кофе или чего-нибудь еще?

— Нет-нет, точно не хочу.

— Хорошо. Тогда увидимся позже. У вас все есть, что нужно?

И она, как хлопотливая пчелка, бодро жужжа, улетела, а Виктория приняла ванну и занялась своим лицом и прической с тем старанием, с каким это проделывает всякая девушка, которой предстоит встреча с понравившимся ей молодым человеком.

Виктория хотела, если удастся, встретиться с Эдвардом наедине. Не то чтобы она опасалась, что он ляпнет какую-нибудь бестактность, он ведь знал ее под фамилией Джонс и дополнительное Понсфут не должно его особенно поразить. А вот что она очутилась в Ираке, это может его поначалу ошарашить, и именно поэтому она хотела бы сначала повидаться с ним с глазу на глаз, пусть бы хоть на одну секунду.

Именно в этих целях она, надев летнее платье (ведь по ее меркам нынешняя погода в Басре ближе всего напоминала разгар лета в Лондоне), тихонько вышла через сетчатую дверь на галерею и стала поджидать Эдварда, чтобы перехватить, когда он будет возвращаться, освободившись от того, что он там делал, — сражался с таможенниками, насколько ей было известно.

Первым приехал долговязый тощий мужчина с серьезным выражением лица. Виктория, пока он поднимался по лестнице, отошла за угол, чтобы не попасться ему на глаза. И вдруг увидела внизу Эдварда! Он входил в сад через заднюю калитку, со стороны реки.

В лучших традициях Ромео и Джульетты[2524] Виктория перегнулась через перила и издала сиплое подобие тихого свиста.

Эдвард (который выглядел, по мнению Виктории, еще симпатичнее, чем в Лондоне) обернулся, стал лихорадочно озираться.

— Псст! Смотри наверх! — тихо позвала Виктория. Эдвард задрал голову, и на лице его появилось выражение глубочайшего изумления.

— Бог ты мой! — произнес он. — Провалиться мне! Черинг-Кросс!

— Тише. Жди там. Я сейчас спущусь.

Виктория метнулась обратно по галерее, кубарем скатилась с лестницы и побежала за угол дома, где послушно стоял Эдвард все с тем же недоуменным выражением на лице.

— С утра вроде бы ничего не пил… — пробормотал он. — Неужели это действительно ты?

— Да я же, я! — радостно отозвалась Виктория, нарушая все каноны хорошего тона.

— Что ты здесь делаешь? Как сюда попала? Я думал, я никогда больше тебя не увижу.

— И я тоже так думала.

— Ну прямо настоящее чудо. Как ты здесь очутилась?

— Прилетела.

— Ясно, что прилетела. Иначе бы тебе не поспеть. Но какое дивное диво привело тебя именно в Басру?

— Поезд.

— Насмешничаешь? Вот вредная! Черт, как я рад тебя видеть! Нет, серьезно, как ты сюда попала?

— Я сопровождала одну женщину, которая сломала руку. Миссис Клиппс, американка. Мне предложили это место назавтра после того, как мы с тобой познакомились и ты рассказывал про Багдад. Лондон мне немного поднадоел, ну я и подумала, почему бы не поехать, посмотреть мир.

— Ну, Виктория, ты и молодчина! А где эта миссис Клиппс твоя, здесь?

— Нет, уехала к дочери под Киркук. Мне оплатили только билет сюда.

— А теперь что ты делаешь?

— Все еще смотрю мир. Но для этого пришлось кое-что приврать. И мне нужно было поговорить с тобой до того, как мы встретимся на людях, понимаешь? Ты не проболтайся, пожалуйста, что я была безработной машинисткой, когда мы последний раз с тобой виделись.

— Да ради бога! Скажи мне, кто ты, и я подтвержу. Жду руководящих указаний.

— Ну, в общем, я — мисс Понсфут Джонс, племянница знаменитого археолога, который ведет раскопки в одном малодоступном месте где-то здесь неподалеку, и я еду к нему туда.

— И все это — враки?

— Конечно! Но звучит очень убедительно.

— Да, вполне. Но вот если вы с этим стариком Фунтпопсом столкнетесь нос к носу?

— Понсфутом. По-моему, это маловероятно. У меня такое впечатление, что археологи, если уж начнут копать, то копают, копают как сумасшедшие, и их уже не оторвешь.

— Вроде терьеров. А что, возможно. Настоящая-то племянница у него есть?

— Откуда я знаю.

— В таком случае ты ни за кого конкретно себя не выдаешь. А это уже проще.

— Ну да. Мало ли сколько у человека может быть племянниц. А в случае чего я всегда могу объяснить, что мы на самом деле троюродные, но я привыкла называть его дядей.

— Ай да Виктория! Все предусмотрела, — восхитился Эдвард. — Потрясающе. Я в жизни не встречал таких девушек, как ты. Я ведь думал, что теперь сто лет тебя не увижу, а когда увижу, ты меня не узнаешь.

И он так на нее посмотрел, так восхищенно и так уважительно, что Виктория почувствовала себя наверху блаженства. Будь она кошкой, она бы сейчас, конечно, замурлыкала.

— Но тебе, наверно, работа нужна? — сказал Эдвард. — Или ты, может, наследство получила?

— Какое там! Да, конечно, я ищу место. Я, между прочим, была в этой твоей «Масличной ветви», познакомилась с доктором Ратбоуном, спросила, нет ли у него для меня работы, но он, услышав про жалованье, дал мне от ворот поворот.

— Да, старикашка прижимист. Он считает, что все должны приходить и работать на него за так.

— По-твоему, Эдвард, он не тот, за кого себя выдает?

— Да нет, вряд ли. Сам не знаю. Он же ничего с этого не имеет, разве бывают такие жулики? Нет, я все-таки считаю, этот пламенный энтузиазм у него натуральный. Хотя, с другой стороны, вроде бы он и не дурак.

— Ну, ладно, пошли в дом, — сказала Виктория. — Еще успеем поговорить.

— А я и не подозревала, что вы с Эдвардом знакомы! — всплеснула руками миссис Клейтон.

— Мы старые друзья, — со смехом отозвалась Виктория. — Просто потеряли друг друга из виду. Я даже не знала, что Эдвард в этих краях.

Мистер Клейтон, оказавшийся тем серьезным мужчиной, от которого Виктория пряталась на лестнице, спросил:

— Ну, как сегодня ваши успехи, Эдвард? Добились чего-нибудь?

— Дела идут туго, сэр. Картонки с книгами уже прибыли и все на месте, но, чтобы получить их, формальностей не оберешься.

Клейтон усмехнулся.

— Вам еще не приходилось сталкиваться с восточной волокитой.

— Непременно оказывается, что именно тот чиновник, который нужен, как раз отсутствует, — пожаловался Эдвард. — Все очень любезны и доброжелательны, а дело — ни с места.

Хозяева рассмеялись, и миссис Клейтон поспешила его утешить:

— Ничего, рано или поздно вы их получите. Доктор Ратбоун правильно придумал прислать сюда кого-то лично. Иначе понадобились бы вообще месяцы.

— После Палестины тут очень опасаются бомб. И подрывной литературы. Все такие подозрительные.

— А что, может быть, доктор Ратбоун в самом деле выписывает сюда бомбы под видом книг, — весело сказала миссис Клейтон.

Виктории показалось, что у Эдварда блеснули глаза, как будто шутка миссис Клейтон вдруг натолкнула его на какую-то мысль.

Клейтон с укоризной в голосе возразил жене:

— Доктор Ратбоун — знаменитый и очень крупный ученый, дорогая. Он член многих академий, пользуется известностью и признанием во всех странах Европы.

— Тем легче ему переправлять бомбы, — не унималась миссис Клейтон.

Джеральду Клейтону пришлось явно не по вкусу легкомыслие супруги. Он нахмурил брови.

Поскольку после полудня здесь все дела замирали, Эдвард и Виктория, отобедав, отправились погулять и посмотреть город. Виктории особенно понравилась река Шат-эль-Араб, обсаженная по обоим берегам рощами финиковых пальм. И арабские лодки с высоко задранными носами, как у венецианских гондол. Они с Эдвардом забрели на базар, любовались там окованными медью кувейтскими сундуками для приданого и другими красивыми товарами.

Только когда они уже повернули обратно к консульству, так как Эдварду пора было снова отправляться на таможню, Виктория вдруг спросила:

— Эдвард, а как тебя зовут?

Он вытаращил глаза.

— Ты что, Виктория? Не понимаю.

— Полностью как? Я ведь не знаю твоей фамилии, сообразил?

— Не знаешь? А, ну да, конечно. Фамилия — Горинг.

— Эдвард Горинг. Ты не представляешь, какой дурой я себя чувствовала, когда явилась в «Масличную ветвь», хочу спросить тебя, а фамилии не знаю, только Эдвард, и все.

— А там была такая брюнетка, волосы вот так, сзади до плеч?

— Была.

— Это Катерина. Очень симпатичная. Ты бы ей сказала, что ищешь Эдварда, она бы сразу поняла.

— Ну еще бы, — сдержанно отозвалась Виктория.

— Она ужасно симпатичная девчонка. А тебе разве не понравилась?

— Нет, отчего же…

— Не то чтобы хорошенькая, конечно, чего нет, того нет, но добрейшей души.

— Да? — теперь уже совсем ледяным голосом произнесла Виктория.

Но Эдвард, по-видимому, ничего не заметил.

— Я прямо не представляю себе, как бы я без нее справился поначалу. Она ввела меня в курс всех дел и постоянно помогала, не то я бы таких дров наломал. Вот увидишь, вы с ней подружитесь.

— Едва ли. Случая не будет.

— Будет случай. Я тебя устрою к нам.

— Каким это образом?

— Еще не знаю, что-нибудь придумаю. Наговорю старику Ратбоуну, какая ты высококвалифицированная машинистка, и прочее.

— И он быстро разберется, что это обман.

— Ну, все равно. Так или эдак, но я тебя пристрою в «Масличную ветвь». Не могу же я, чтобы ты тут разъезжала в одиночку. Глядишь, еще в Бирму укатишь или в самую черную Африку. Нет, барышня Виктория, я теперь не спущу с тебя глаз. Чтобы ты не вздумала от меня удрать. Я тебе не доверяю. Ты слишком большая любительница смотреть мир.

«Дурачок, — подумала Виктория. — Да меня теперь из Багдада бешеные кони не увезут». А вслух сказала:

— Ну что ж. Работа в «Масличной ветви» — это очень занимательно.

— Ничего занимательного. Там все серьезно до умопомрачения. И глупо невообразимо.

— Но ты все-таки считаешь, там что-то не так?

— Да нет, это я просто сболтнул для красного словца. Чушь.

— Нет, Эдвард, — нахмурив брови, сказала Виктория. — По-моему, это не чушь. Я думаю, что это правда.

Эдвард резко обернулся.

— Откуда ты взяла?

— Слышала кое-что. От одного знакомого.

— Кто это?

— Никто. Просто знакомый.

— У таких девушек, как ты, всегда слишком много знакомых, — проворчал Эдвард. — Ну и вредная же ты, Виктория. Я в тебя влюбился как сумасшедший, а тебе хоть бы хны.

— Нет, почему же, — возразила Виктория. — Вовсе не хоть бы хны.

И, сдерживая восторг, она серьезным голосом спросила:

— Эдвард, ты не знаешь в «Масличной ветви» или где-нибудь еще человека по фамилии Лефарж?

— Лефарж? — недоуменно повторил Эдвард. — Нет. А кто это?

Но у Виктории уже был готов следующий вопрос:

— А женщину по имени Анна Шееле?

На этот вопрос Эдвард отреагировал иначе. Он резко обернулся, схватил Викторию за локоть и спросил:

— Что ты знаешь про Анну Шееле?

— Ой, Эдвард! Больно. Ничего не знаю. Думала, вдруг тебе что-то про нее известно.

— Но где ты о ней слыхала? От миссис Клиппс?

— Нет, не от миссис Клиппс… кажется. Но вообще-то она всю дорогу рот не закрывала, о чем и о ком только не говорила, может, и от нее, разве упомнишь.

— Но почему ты решила, что есть какая-то связь между этой Анной Шееле и «Масличной ветвью»?

— А есть связь?

Он задумчиво ответил:

— Н-не знаю… Все это как-то… неясно.

Они вели разговор, стоя у ворот консульства. Эдвард взглянул на часы.

— Пора бежать, выполнять служебный долг, — сказал он. — Жаль, я арабского совсем не знаю. Но мы еще должны поговорить с тобой, Виктория. Мне нужно многое от тебя узнать.

— А мне нужно многое тебе рассказать, — отозвалась Виктория.

Более трепетная героиня романа более сентиментальных времен постаралась бы не вовлекать возлюбленного в свои опасные дела. Но не Виктория. Она считала, что мужчинам судьбой предназначено бросаться навстречу опасности, как искрам — взлетать к небесам. Эдвард не поблагодарил бы ее, вздумай она отгораживать его от интересных событий. И потом, ведь мистер Дэйкин и не велел ей его отгораживать.