Глава 14
В номере отеля «Мамуния» в Марракеше Джессоп разговаривал с мисс Хезерингтон. Эта мисс Хезерингтон совсем не походила на ту женщину, с которой Хилари встречалась в Касабланке и Фесе. Внешность, костюм и ужасная прическа оставались теми же, но поведение резко изменилось. Теперь это была толковая и деловитая женщина, выглядевшая моложе своих лет.
Третьим в комнате был коренастый темноволосый мужчина со смышлеными глазами. Он негромко барабанил по столу пальцами и напевал себе под нос французскую песенку.
— Насколько вам известно, — осведомился Джессоп, — это единственные люди, с которыми она говорила в Фесе?
Дженет Хезерингтон кивнула:
— Там была эта женщина, Келвин Бейкер, с которой мы уже встречались в Касабланке. Откровенно говоря, я все еще не составила о ней определенного мнения. Она лезла из кожи вон, чтобы подружиться с Олив Беттертон, да и со мной тоже. Но американцы всегда дружелюбны — они тут же заговаривают с людьми в отелях и любят ездить с ними на экскурсии.
— Да, — промолвил Джессоп, — это чересчур очевидно для того, что мы ищем.
— Кроме того, — продолжала Дженет Хезерингтон, — она тоже была в том самолете.
— Не исключено, что катастрофа была запланирована заранее, — сказал Джессоп. Он посмотрел на коренастого брюнета: — Как вы считаете, Леблан?
Француз перестал напевать и барабанить по столу.
— Cа se peut[2597], — отозвался он. — Возможно, имела место диверсия, вызвавшая катастрофу. Но этого мы никогда не узнаем. Самолет разбился и сгорел, а пассажиры и экипаж погибли.
— Что вам известно о пилоте?
— Алькади? Молодой, достаточно опытный. — Помолчав, он добавил: — Платили ему маловато.
— Следовательно, — осведомился Джессоп, — он мог переметнуться к другим нанимателям, но никак не походил на кандидата в самоубийцы?
— На месте катастрофы найдено семь трупов, — напомнил Леблан. — Обгорелых, неузнаваемых, но именно семь — с этим ничего не поделаешь.
Джессоп обернулся к Дженет Хезерингтон:
— На чем мы остановились?
— В Фесе были французская семья, с которой миссис Беттертон перекинулась несколькими словами, богатый шведский бизнесмен с красивой девушкой и престарелый греческий магнат, мистер Аристидис.
— Знаменитая личность, — заметил Леблан. — Я часто задавал себе вопрос: как чувствует себя человек, имеющий все деньги, какие только существуют в мире? Лично я, — откровенно добавил он, — все тратил бы на женщин, лошадей и прочие развлечения. А вот старый Аристидис замуровал себя в своем замке в Испании и, как говорят, коллекционирует китайскую керамику эпохи Сун[2598]. Правда, ему по меньшей мере семьдесят. Очевидно, в этом возрасте интересуешься только китайской керамикой.
— Согласно самим китайцам, — усмехнулся Джессоп, — самый насыщенный период человеческой жизни как раз между шестьюдесятью и семьюдесятью годами — именно тогда постигаешь всю красоту и радость существования.
— Pas moi![2599] — воскликнул Леблан.
— В Фесе было несколько немцев, — продолжала Дженет Хезерингтон, — но, насколько я знаю, они не разговаривали с Олив Беттертон.
— Может, с ней контактировал официант или слуга, — предположил Джессоп.
— Вполне возможно.
— Вы говорите, она осматривала старый город одна?
— С одним из постоянных гидов. Кто-то мог вступить с ней в контакт во время этой экскурсии.
— Во всяком случае, она внезапно решила лететь в Марракеш.
— Не внезапно, — поправила мисс Хезерингтон. — Она уже заказала билет и номер в отеле.
— Да, я ошибся, — согласился Джессоп. — Я хотел сказать, что миссис Келвин Бейкер внезапно решила сопровождать ее.
Он встал и прошелся по комнате.
— Она полетела в Марракеш, а самолет разбился и сгорел. Создается впечатление, будто злой рок преследует каждую пассажирку самолета, именующую себя Олив Беттертон. Сначала катастрофа в Касабланке, потом еще одна. Были они случайными или подстроенными? Если кому-то хотелось избавиться от Олив Беттертон, то это можно было сделать куда более легким способом, чем устраивать авиакатастрофы.
— Кто знает, — промолвил Леблан. — Поймите, mon cher[2600], если вы уже дошли до такого состояния, что человеческие жизни для вас ничего не значат, то, пожалуй, проще положить взрывпакет под сиденье в самолете, чем поджидать жертву ночью в темном углу с ножом, а гибель еще шестерых человек никакого значения не имеет.
— Я знаю, что окажусь в меньшинстве, — заметил Джессоп, — но думаю, что существует третья возможность: катастрофу могли фальсифицировать.
Леблан с интересом посмотрел на него:
— Конечно, такое могло произойти. Допустим, самолет посадили, а потом подожгли. Но вы не можете игнорировать факт, mon cher Джессоп, что там обнаружены обгорелые трупы.
— Знаю, — кивнул Джессоп. — В этом и состоит камень преткновения. Понимаю, что мои идеи фантастичны, но наша охота прервалась уж слишком аккуратно. Мы напишем на полях рапорта «R.I.P.»[2601], и делу конец. Никаких следов не осталось. — Он снова обернулся к Леблану: — Вы произвели поиски вблизи места катастрофы?
— Уже два дня этим занимаемся, — ответил Леблан. — Конечно, самолет разбился в пустынной местности. Между прочим, он сбился с курса.
— Что наводит на размышления, — вставил Джессоп.
— Близлежащие деревни, их жители, следы машин — все подвергается тщательному расследованию. Во Франции этому делу придают не менее важное значение, чем в Англии. Мы тоже потеряли нескольких наших лучших молодых ученых. По-моему, mon cher, легче контролировать темпераментных оперных певцов, нежели представителей науки. Эти блестящие молодые люди рассеянны, недисциплинированны и, что хуже всего, невероятно доверчивы. Им сулят золотой век, и бедняги попадаются на эту удочку.
— Давайте-ка еще раз взглянем на список пассажиров, — предложил Джессоп.
Француз вынул из проволочной корзины лист бумаги и положил его перед коллегой. Двое мужчин склонились над ним.
— Миссис Келвин Бейкер, американка. Миссис Беттертон, англичанка. Торквил Эрикссон, норвежец… Кстати, что вы о нем знаете?
— Ничего существенного, — ответил Леблан. — Он был молод — не старше двадцати восьми лет.
— Мне знакомо его имя, — нахмурился Джессоп. — Почти уверен, что он делал доклад в Королевском обществе.
— Далее religieuse[2602], сестра Мария, — продолжал Леблан, возвращаясь к списку. — Эндрю Питерс, тоже американец. Доктор Баррон — известная личность, специалист по вирусным заболеваниям.
— Биологическое оружие, — кивнул Джессоп. — Подходящая фигура.
— Недоволен низкой оплатой, — добавил Леблан.
Зазвонил телефон, и француз снял трубку:
— Алло. Qu’est-ce qu’il y а?[2603] Да, пришлите их сюда. — Он оживленно повернулся к Джессопу: — Мои люди кое-что обнаружили. Возможно, mon cher collegue[2604], ваш оптимизм оправдан.
Вскоре в комнату вошли двое мужчин. Первый походил на Леблана — коренастый, темноволосый, смышленый. Он держался почтительно, но не скрывая радостного возбуждения. Грязная и пыльная одежда свидетельствовала о недавнем возвращении из путешествия. Его сопровождал бербер в белом одеянии с полной достоинства осанкой жителя пустыни. Поведение его было вежливым, но не раболепным. Он с интересом осматривался вокруг, пока его спутник быстро докладывал по-французски:
— Было предложено вознаграждение, и этот парень с родственниками и друзьями произвели тщательный поиск. Я позволил ему самому принести вам его находку, так как вы, возможно, захотите расспросить его.
Леблан повернулся к берберу.
— Ты хорошо поработал, отец, — обратился он к нему на местном наречии. — У тебя соколиный глаз. Покажи нам, что ты обнаружил.
Бербер извлек из складок белой ткани маленький предмет, шагнул вперед и положил его на стол перед французом. Это была серовато— розовая искусственная жемчужина.
— Похоже на ту, какую нам показывали, — сказал он. — Это ценная вещь, и я ее нашел.
Джессоп протянул руку и взял жемчужину. Вынув из кармана точно такую же, он обследовал обе, потом подошел к окну и стал рассматривать их в лупу.
— Да, — кивнул Джессоп, — отметина присутствует. — В его голосе слышалось торжество. Он вернулся к столу. — Славная девушка! Ей удалось это сделать!
Леблан быстро расспрашивал бербера по-арабски. Наконец он повернулся к Джессопу:
— Прошу прощения, mon cher collegue, но эту жемчужину нашли почти в полумиле от сгоревшего самолета.
— Это доказывает, — откликнулся Джессоп, — что Олив Беттертон осталась в живых и что, хотя из Феса в самолете вылетели семь человек и было найдено семь обгорелых трупов, ее среди них не было.
— Теперь мы расширим зону поисков, — сказал Леблан. Он снова заговорил с бербером, который радостно улыбнулся и вышел вместе со своим спутником. — Его щедро наградят, как было обещано, — продолжал француз, — а за жемчужинами теперь будут охотиться все местные жители. У этих людей необычайно острое зрение, а слух о награде быстро распространится. Думаю, mon cher collegue, мы достигнем результатов! Если только девушке не помешали.
Джессоп покачал головой:
— Это должно выглядеть абсолютно естественно. У женщины порвалось ожерелье, она собрала часть жемчужин, которые смогла найти, и положила в карман, а там оказалась дырка. Кроме того, почему они стали бы ее подозревать? Она — Олив Беттертон, стремящаяся присоединиться к своему мужу.
— Теперь мы должны рассмотреть это дело в ином свете, — заметил Леблан, придвигая к себе список пассажиров. — Олив Беттертон, доктор Баррон… — Он отметил галочками эти два имени. — Будем считать, что эти двое направляются… куда бы они ни направлялись. Миссис Келвин Бейкер, американка, — пока ставим знак вопроса. Вы говорили, что Торквил Эрикссон делал доклад в Королевском обществе. Американец Питерс, судя по паспорту, химик. Монахиня — ну, это хорошая маскировка. Похоже, эту группу вывезли из разных мест, собрав в одном самолете. Потом самолет обнаружили сгоревшим вместе с семью людьми. Интересно, как им удалось это проделать? Enfin, с’est colossal![2605]
— Да, — промолвил Джессоп. — Финальный штрих выглядел весьма убедительно. Но теперь мы знаем, что шесть или семь человек отправились в новое путешествие, и знаем, откуда они отправились. Что нам делать дальше — посетить это место?
— Разумеется, — ответил Леблан. — Перенесем нашу штаб-квартиру туда. Если я не ошибаюсь, теперь, когда мы напали на след, обнаружатся и другие улики.
Пришлось произвести сложные и тщательные расчеты. Скорость автомобиля, расстояние, на котором он должен был заправиться, деревни, где путешественники могли останавливаться на ночь. Следы были многочисленными и путаными, многие ни к чему не привели, но то и дело появлялись положительные результаты.
— Voilа, mon capitaine[2606]. По вашему приказу мы обыскали уборные. В темном углу одной из них, в доме Абдулы Мохаммеда, найдена жемчужина в кусочке жевательной резинки. Мохаммед и его сыновья были допрошены. Сначала они все отрицали, но потом признались, что шесть человек проезжали в машине, якобы принадлежащей германской археологической экспедиции, и останавливались на ночь. Хозяевам много заплатили, чтобы они об этом не рассказывали, так как экспедиция будто бы собиралась производить нелегальные раскопки. Дети из деревни Эль-Кайф принесли еще две жемчужины. Теперь мы знаем направление. Более того, monsieur le capitaine[2607], как вы и предвидели, была замечена «рука Фатимы». Этот тип вам все расскажет.
«Этим типом» оказался испуганный на вид бербер.
— Я был ночью с моим стадом, — сказал он, — и услышал звук машины. Она проехала мимо меня, и я увидел на ней «руку Фатимы». Она светилась в темноте!
— Фосфор на перчатке бывает весьма эффективен, — заметил Леблан. — Поздравляю вас с этой идеей, mon cher.
— Эффективен, но опасен, — сказал Джессоп. — Его легко могут заметить другие пассажиры.
Леблан пожал плечами:
— При дневном свете фосфор не виден.
— Да, но если они остановятся и выйдут из машины в темноте…
— Это сочтут обычным арабским суеверием. Такой знак часто рисуют на телегах и фургонах. Подумают, что какой-то благочестивый мусульманин намалевал его светящейся краской на своем автомобиле.
— Тоже верно. Но мы должны быть настороже. Если наши враги заметили знак, они, возможно, пустят нас по ложному следу, нарисовав фосфоресцирующей краской «руку Фатимы» на других машинах.
— Тут я с вами согласен — всегда следует оставаться начеку.
На следующее утро Леблан предъявил еще три жемчужины, расположенные треугольником в кусочке жевательной резинки.
— Это означает, — сказал Джессоп, — что следующий этап пути проделали по воздуху. — Он вопрошающе посмотрел на Леблана.
— Вы совершенно правы, — кивнул француз. — В пустынном месте обнаружен заброшенный военный аэродром с признаками того, что там недавно садился и взлетал самолет. — Он пожал плечами. — Неизвестный самолет — и снова наши путешественники отправились в неизвестное место назначения. Выходит, мы опять в тупике и не знаем, как взять след.