Глава 13

Помощник инспектора Хьюш доброжелательно, с чувством сострадания оглядел собравшихся и заговорил почти извиняющимся тоном:

— Понимаю, как тяжело воспринимается вами необходимость снова копаться в прошлом. Но выхода нет. Надеюсь, вы видели сообщение? Оно было во всех утренних газетах.

— Амнистия, — сказал Лео.

— Такие слова воспринимаются очень остро, — заметил Хьюш. — В юридической практике много подобных казусов. Но смысл ясен.

— Он означает, что вы допустили ошибку, — попрекнул его Лео.

— Да, — без обиняков согласился Хьюш. — Мы допустили ошибку. — И, помолчав, добавил: — Ошибку, которая была неизбежна в отсутствие показаний доктора Калгари.

— Мой сын говорил при аресте, — холодно произнес Лео, — что тем вечером его подвезли на машине.

— Да, говорил. И мы сделали все, что могли, для проверки его показаний, но не смогли обнаружить никаких подтверждений этой версии. Мистер Эрджайл, я хорошо понимаю ваше состояние и не стану изворачиваться. Обязанность работников полиции — собрать доказательства. Доказательства направляются прокурору, за ним остается последнее слово. Прошлый раз он посчитал доказательства убедительными. Если возможно, пусть гнев не лишает вас разума, постарайтесь припомнить все события и факты.

— А что толку? — вызывающе заметила Хестер. — Преступника уже и след простыл, ищи-свищи.

— Может, так… а может, и нет, — спокойно проговорил помощник инспектора, обернувшись к Хестер. — Вы удивитесь, но нам случается находить преступников и по прошествии нескольких лет. Необходимо терпение, еще раз терпение и спокойствие.

Хестер отвела взгляд в сторону, Гвенда поежилась, словно ее обдуло потоком холодного воздуха. В спокойных словах Хьюша ее разыгравшееся воображение уловило скрытую угрозу.

— Итак, если не возражаете, — сказал Хьюш и в упор посмотрел на Лео, — начнем с вас, мистер Эрджайл.

— Что именно вы хотите узнать? У вас сохранились мои первоначальные показания? Видимо, сейчас я буду не столь обстоятелен. Точные даты и время, как вы понимаете, стерлись из моей памяти.

— Конечно, понимаем. Но возможно, всплывет какой-нибудь незначительный фактик, который остался тогда незамеченным.

— Вы считаете, что с течением времени удается лучше разглядеть прошлое? — спросил Филип.

— Да, и такое случается, — ответил Хьюш, с любопытством взглянув на Филипа.

Смекалистый парень, отметил он про себя. Интересно, есть ли у него какие-нибудь соображения?

— Итак, мистер Эрджайл, давайте просто вспомним последовательность событий. Вы пили чай?

— Да. В столовой, по обыкновению, в пять часов. Мы все там были, за исключением мистера и миссис Дюрант. Миссис Дюрант отнесла чай своему супругу наверх в гостиную.

— Тогда я был еще большим калекой, чем сейчас, — пояснил Филип, — только что вышел из больницы.

— Хорошо. — Хьюш повернулся к Лео: — Вы все были в столовой? Не могли бы вы назвать присутствующих?

— Моя жена, я, дочь Хестер, мисс Воугхан и мисс Линдстрем.

— Что было потом? Коротко и ясно.

— После чая я вернулся сюда с мисс Воугхан. Мы работали над главой из книги об экономических воззрениях Средневековья. Жена прошла на первый этаж в гостиную, которую приспособила под свой кабинет. Супруга, как вы знаете, была очень занятым человеком. Она изучала планы нового детского городка, намереваясь представить их в местный совет.

— Вы слышали, когда пришел ваш сын Джако?

— Нет, я не знал, что это был он. Мы оба слышали, как прозвенел у парадной двери звонок. Но кто пришел, не знали.

— А о ком вы подумали, мистер Эрджайл?

Слабая усмешка тронула губы Лео.

— В то время я мысленно пребывал не в двадцатом, а в пятнадцатом столетии и не мог обращать внимание на такую ерунду. Мне это было абсолютно безразлично. Жена, мисс Линдстрем, Хестер или кто-то из прислуги постоянно находились внизу. Никому и в голову не могло прийти, что я пойду открывать дверь, — простодушно пояснил Лео.

— Что было после?

— Ничего особенного. Чуть позже пришла супруга с «приятной» новостью.

— Насколько позже?

— Теперь точно и не скажу. — Лео нахмурился. — В свое время я уже давал показания. Через полчаса… Нет, чуть позже — минут через сорок пять.

— Чаепитие закончилось вскоре после половины шестого, — уточнила Гвенда. — Думаю, приблизительно без двадцати семь миссис Эрджайл пришла в библиотеку.

— И сказала?..

Лео вздохнул.

— Я действительно должен снова повторять это? — неприязненно пробурчал он. — Сказала, что появился Джако, что у него неприятности, он бесится, ругается, требует денег. Утверждает, что деньги нужны позарез, иначе ему грозит тюрьма. Супруга категорически отказала, но ее тревожило, правильно ли она поступила.

— Разрешите спросить, мистер Эрджайл. Почему ваша жена не позвала вас, когда парень потребовал денег? Почему только потом сообщила об этом? Вам это не кажется странным?

— Нет, не кажется.

— На мой взгляд, более естественным было бы предварительно посоветоваться с вами. Или вы были в натянутых отношениях?

— О нет. Просто по заведенному в нашем доме порядку жена все практические вопросы решала самостоятельно, хотя при случае советовалась со мной. Незадолго до того мы обстоятельно обсудили проблему Джако — как нам лучше всего поступить. К сожалению, с мальчиком у нас дела обстояли неважно. Жена несколько раз давала ему весьма значительные суммы, чтобы вытащить его из беды. Вот мы и решили, будет лучше, если Джако сам станет отвечать за свои поступки, пусть узнает, почем фунт лиха.

— И тем не менее она расстроилась?

— Да. Очень переживала. Если бы он не скандалил и не угрожал, наверное, она уступила бы еще раз и помогла ему, но угроза лишь укрепила ее решимость не уступать.

— Затем Джако покинул ваш дом?

— Да.

— Об этом вы узнали сами или вам рассказала миссис Эрджайл?

— Она рассказала. По ее словам, он ушел чертыхаясь, грозил вернуться и повторял, что лучше ей приготовить деньги.

— А вас… Это очень важно… Вас встревожили угрозы парня?

— Разумеется, нет. К таким выходкам мы уже привыкли, знали его неугомонный характер.

— Вам не приходило в голову, что он вернется и нападет на нее?

— Нет. В прошлый раз я уже говорил вам об этом. Я был поражен.

— Кажется, вы не ошиблись, — спокойно проговорил Хьюш. — Он не нападал на нее. Миссис Эрджайл ушла от вас… когда именно?

— Надо припомнить. Она не один раз заходила ко мне. Около семи… приблизительно, минут семь оставалось.

— Вы это подтверждаете? — Хьюш обернулся к Гвенде Воугхан.

— Да.

— Именно такой разговор и произошел? Вы можете что-то добавить? Мистер Эрджайл ничего не упустил?

— Я слышала лишь часть разговора. После того как миссис Эрджайл сообщила о требованиях Джако, я почла за благо удалиться, чтобы не смущать их своим присутствием. Я прошла, — она указала на дверь в дальнем конце библиотеки, — в маленькую комнату, где я обычно печатаю, и возвратилась, когда услышала, что миссис Эрджайл ушла.

— Это произошло без семи минут семь?

— Точнее, без пяти минут семь.

— И после этого, мисс Воугхан?

— Я спросила мистера Эрджайла, не хочет ли он продолжить работу, но он отказался, поскольку ему помешали. Я справилась, нет ли иных поручений, он ответил, что нет, и я, собрав вещи, ушла.

— Время?

— В пять минут восьмого.

— Вы спустились вниз и вышли через парадную дверь?

— Да.

— Комната миссис Эрджайл находится возле парадной двери, по левую сторону?

— Да.

— Дверь была открыта?

— Она не была закрыта… просто слегка приоткрыта.

— Вы не зашли пожелать ей спокойной ночи?

— Нет.

— Вы никогда этого не делали?

— Нет. Было бы глупо отрывать ее от работы лишь для того, чтобы пожелать спокойной ночи.

— Если б вы вошли, то, по-видимому, обнаружили бы ее труп.

Гвенда вздрогнула:

— Наверное… Но я считала… то есть все мы считали тогда, что она была убита немного позже. Джако вряд ли хватило бы времени…

Она замолчала.

— Вы по-прежнему исходите из предположения, что убийцей является Джако. Но это не так. Значит, в это время она уже могла быть мертвой.

— Думаю… да.

— Вы вышли и направились прямо к себе домой?

— Да. Хозяйка еще поболтала со мной, когда я пришла.

— Хорошо. По пути вы никого не встретили?

— По-моему… нет. — Гвенда задумалась. — Теперь и не вспомню… Было холодно, темно, улица тупиковая. Кажется, пока до «Красного льва» не добралась, никого и не встретила. Возле него несколько человек толпилось.

— И машины мимо не проезжали?

Гвенда удивленно взглянула на спрашивавшего:

— О да, вспомнила одну машину. Она забрызгала мне юбку. Пришлось отстирывать грязь, когда вернулась домой.

— Что за машина?

— Не имею представления. Она проехала мимо меня в самом начале нашей улицы и могла направляться к любому дому.

Хьюш снова повернулся к Лео:

— Вы говорили, что слышали еще раз звук дверного звонка вскоре после того, как ваша жена покинула библиотеку?

— Хм, кажется, слышал, но не уверен.

— В какое время это произошло?

— Понятия не имею, не заметил.

— Вы не подумали, что это мог возвратиться Джако?

— Не подумал. Я опять приступил к работе.

— Еще один вопрос, мистер Эрджайл. Вы знали тогда о том, что ваш сын женат?

— Не имел ни малейшего представления.

— И ваша жена тоже не знала? Не думаете ли вы, что она знала, но вам не говорила?

— Совершенно уверен, что не знала, иначе сразу бы мне сообщила. Для меня явилось величайшим потрясением увидеть его жену, я едва этому поверил. Представьте, сюда заходит мисс Линдстрем и говорит: «Там внизу молодая женщина… девушка… которая утверждает, что является женой Джако. Это неправда». Вы были тогда ужасно расстроены, не так ли, Кирсти?

— Не могла этому поверить, — подтвердила Кирсти. — Заставила ее дважды повторить и только потом поднялась к мистеру Эрджайлу. Невероятно.

— Как я понял, вы были очень добры к ней, — сказал Хьюш, обращаясь к Лео.

— Сделал, что мог. Знаете, она снова вышла замуж. Я очень рад. Муж вроде бы неплохой парень.

Хьюш кивнул и обратился к Хестер:

— Итак, мисс Эрджайл, расскажите нам еще раз, что вы делали в тот день после чая.

— Не помню, — недружелюбно проворчала Хестер, — разве вспомнишь? Два года прошло. Что-нибудь делала.

— Если мне не изменяет память, вы помогали мисс Линдстрем убрать посуду.

— Совершенно верно, — засвидетельствовала Кирстен. — А потом поднялась к себе в спальню. Ты не забыла, Хестер, что вы собирались вечером посмотреть в Драймуте любительский спектакль «В ожидании Годонии»?

Хестер все еще держалась весьма неприязненно.

— Все это уже записано в ваших протоколах, — сердито сказала она. — Что вы все время спрашиваете об одном и том же?

— Да ведь не знаешь, что тебе потом пригодится. Итак, мисс Эрджайл, в какое время вы ушли из дому?

— В семь часов… приблизительно.

— Вы слышали перепалку вашей матери с братом Джеком?

— Нет, ничего не слышала. Я была наверху.

— Но вы видели миссис Эрджайл перед тем, как ушли из дому?

— Да. Мне потребовались деньги. Я, можно сказать, уже ушла, но вспомнила, что бензин в машине совсем на исходе. Придется заправляться по пути в Драймут. Поэтому я возвратилась к маме и попросила денег… всего пару фунтов… Они мне требовались.

— И она их вам дала?

— Мне дала их Кирсти.

— Не помню такого в первоначальных показаниях, — немного удивленно произнес Хьюш.

— Говорю как есть, — упрямо возразила Хестер. — Я вошла и сказала маме, что мне требуется мелочь. Кирстен услышала меня из коридора, окликнула и пообещала дать требуемую сумму. Она тоже куда-то собиралась. И мама сказала: «Да, возьми у Кирсти».

— Я собиралась в кружок по домоводству с книгами по икебане, — пояснила Кирстен. — Я знала, что миссис Эрджайл занята и не хочет, чтобы ее беспокоили.

— Какая разница, кто дал мне деньги? — сердито спросила Хестер. — Вы хотели узнать, когда я последний раз видела маму? Вот тогда. Она сидела за столом, погрузившись в чтение каких-то бумаг. Я сказала маме, что мне нужны деньги, Кирстен окликнула меня из коридора. Я взяла у нее деньги, потом зашла к маме и пожелала ей доброй ночи. Мама выразила надежду, что пьеса мне понравится, и посоветовала аккуратнее вести машину. Она всегда это говорила. Я пошла в гараж и вывела машину.

— А мисс Линдстрем?

— Исчезла, как только дала мне деньги.

Кирстен Линдстрем торопливо сказала:

— Хестер обогнала меня на своей машине уже в конце нашей улицы. Наверное, отправилась сразу же после меня. Она поехала вверх по холму к шоссе, а я свернула налево в поселок.

Хестер открыла рот, словно собиралась что-то сказать, но тут же снова его закрыла.

Хьюш спрашивал себя, не хотела ли Кирстен Линдстрем засвидетельствовать, что у Хестер не было времени совершить преступление? А может быть, Хестер, вместо того чтобы пожелать миссис Эрджайл доброй ночи, стала с ней спорить? Они поссорились и Хестер нанесла ей удар?

Стараясь не выдать своих мыслей, он любезно обратился к Кирсти:

— Итак, мисс Линдстрем, теперь ваша очередь рассказать о том, что вам запомнилось.

Кирстен занервничала. Ее руки безостановочно двигались и никак не могли успокоиться.

— После чаепития мы убрали со стола, и Хестер мне помогала. Потом она поднялась по лестнице. Потом пришел Джако.

— Вы слышали, когда он пришел?

— Да, я впустила его. Он сказал, что потерял ключ. Джако сразу же направился к матери, и я услышала его слова: «Я попал в переделку. Ты должна меня выручить». Дальше я не слушала и вернулась на кухню. Надо было готовиться к ужину.

— И когда он ушел, не заметили?

— Вот уж действительно! Уходя, он орал благим матом. Я вышла из кухни, а он стоял там, в прихожей… злой такой… Кричал, что вернется и что ей лучше приготовить деньги, иначе… Так и сказал: «Иначе!..» Это звучало как угроза.

— Потом?

— Потом он ушел, хлопнув дверью. Миссис Эрджайл вышла в прихожую. Она была очень бледная и расстроенная. Спросила меня: «Ты слышала?» Я сказала: «У него неприятности?» Она кивнула. Потом поднялась в библиотеку к мистеру Эрджайлу. Я накрыла стол к ужину и пошла собирать свои вещи. На следующий день кружок по домоводству проводил конкурс по составлению букетов. У меня было несколько книг по икебане, которые я обещала принести.

— Вы отнесли книги в кружок, а когда вы вернулись домой?

— Наверное, около половины восьмого. Открыла своим ключом дверь и сразу пошла в комнату миссис Эрджайл — надо было передать ей благодарственное послание и одну записку… Она сидела за столом, уткнувшись головой в руки. Рядом валялась кочерга… Ящики бюро были выдвинуты. Тут побывал грабитель, подумала я, он напал на нее. И оказалась права! Теперь-то вы знаете, что я была права. Это был грабитель… грабитель со стороны.

— И этого незнакомца впустила лично миссис Эрджайл?

— Почему бы и нет? — возразила Кирстен. — Она была добрая… очень добрая. Никого и ничего не боялась. К тому же находилась в доме не одна. Там были ее муж, Гвенда, Мэри. Стоило только крикнуть.

— Но она не крикнула, — заметил Хьюш.

— Нет. Видимо, незнакомец рассказал ей какую-нибудь трогательную историю. Она любила их слушать. И вот, она сидела у стола… может, склонилась над чековой книжкой… Она же ничего не подозревала, и он этим воспользовался: схватил кочергу и ударил ее. Возможно, он даже не собирался ее убивать, а просто хотел оглушить, забрать деньги с драгоценностями и убежать.

— Но он ничего не искал… Просто выдвинул из бюро несколько ящиков.

— Может, его вспугнули и он занервничал. Или, увидев, что убил ее, бросился наутек. — Она наклонилась вперед, в глазах застыли страх и мольба. — Так могло быть… вполне могло быть.

Ее настойчивость заинтересовала Хьюша. Почему она так подчеркивает эту возможность? Чего она опасается? Не она ли убила свою хозяйку, а потом повыдвигала ящики, чтобы инсценировать видимость грабежа? Согласно медицинскому заключению смерть наступила в промежутке от семи до семи тридцати. Более точные данные отсутствуют.

— Похоже, что все так и произошло, — согласился Хьюш.

Кирстен облегченно вздохнула и откинулась на спинку кресла.

Хьюш повернулся к Дюрантам:

— Никто из вас ничего не слышал?

— Ничего.

— Я отнесла поднос с чаем к нам в комнату, — сказала Мэри. — Она расположена на отшибе. Мы находились там, пока кто-то не закричал. То была Кирстен. Она нашла маму мертвой.

— До тех пор вы лично не выходили из комнаты?

— Нет. — Ее открытый взгляд встретился с проницательным взглядом Хьюша. — Мы играли в пикет.

Филип недоумевал, почему он почувствовал легкое беспокойство. Полли вела себя так, как он ей посоветовал. Возможно, его удивили ее спокойствие и уверенность.

«Полли, любовь моя, ты же прирожденная лгунья», — подумал он.

— И я был там, — объявил Филип, — поскольку ограничен в передвижениях.

— Вижу, сейчас вы заметно окрепли, мистер Дюрант, — любезно откликнулся помощник инспектора. — Вскоре вы снова сможете ходить.

— К сожалению, для этого потребуется много терпения.

Хьюш обратился к двум оставшимся членам семьи, которые до сих пор не проронили ни слова. Мики сидел, скрестив руки, и с иронической ухмылкой на лице следил за происходящим. Тина, маленькая, грациозная, прижалась к спинке кресла и обводила взглядом лица присутствующих.

— Знаю, вас обоих не было дома, — сказал Хьюш. — Но, может быть, напомните мне, чем вы в тот вечер занимались?

— Вы действительно хотите, чтобы мы вам это напомнили? — спросил Мики с язвительной усмешкой. — Ну, как хотите. Могу ответить за себя. Я ремонтировал машину, у нее барахлило сцепление. Немного позже я совершил пробную поездку от Драймута вверх до Минчин-Хилл по Мур-роуд и назад через Айнсли. К сожалению, машины не разговаривают и подтвердить это не могут.

Тина наконец повернула свою голову и в упор взглянула на Мики. Ее лицо было бесстрастным!

— А вы, мисс Эрджайл? Вы работаете в библиотеке в Редмине?

— Да. Она закрывается в половине шестого. Сделала покупки на Хай-стрит. Потом пошла домой. У меня малометражка в новостройке на Мокомб-роуд. Я приготовила ужин и потом наслаждалась дома вечерним покоем, послушала пластинки.

— Вы никуда не выходили?

— Нет, не выходила, — ответила Тина после короткой паузы.

— Вы в этом уверены, мисс Эрджайл?

— Да. Уверена.

— У вас есть машина, не так ли?

— Да.

— Не машина — паровоз, валит дым из-под колес, — смешливо произнес Мики.

— Да, у меня малолитражка, — с печальной невозмутимостью подтвердила Тина.

— Где вы ее держите?

— На улице, у меня нет гаража. Стоит на обочине возле дома. Там еще много других машин.

— Значит, вы… ничего толкового нам не скажете?

Хьюш и сам не понимал, с чего это он так упорствует.

— Вряд ли смогу вам сообщить что-нибудь интересное.

Мики искоса взглянул на нее. Хьюш вздохнул.

— Боюсь, большой услуги она вам не окажет, — заметил Лео.

— Кто знает, мистер Эрджайл. В этом деле есть одна исключительная странность, хотите, скажу какая?

— Я не совсем уверен, что понимаю вас.

— Деньги, — сказал Хьюш. — Те самые, которые миссис Эрджайл взяла в банке. На обратной стороне одной пятифунтовой купюры было написано имя миссис Ботлбери и ее адрес — Бангор-роуд, 17. У Джека Эрджайла, когда его арестовали, наряду с другими пятифунтовыми купюрами нашли эту купюру, что явилось одной из самых сильных улик. Он показал под присягой, что деньги дала ему миссис Эрджайл, но миссис Эрджайл определенно заявила вам и мисс Воугхан, что не давала ему никаких денег… Так как же к нему попали эти пятифунтовые купюры? Домой он не возвращался — показания доктора Калгари подтверждают это с полной очевидностью. Значит, деньги были при нем, когда он отсюда уходил. Кто их ему дал? Не вы ли?

Он резко повернулся к Кирстен Линдстрем, которая вспыхнула от возмущения:

— Я? Разумеется, нет. Как я могла?

— Где миссис Эрджайл держала взятые в банке деньги?

— Как правило, они лежали в бюро, — сказала Кирстен.

— Запертые?

Кирстен задумалась.

— Вероятно, она перед сном запирала ящик.

— Вы взяли деньги из ящика и дали вашему брату? — Хьюш в упор смотрел на Хестер.

— Я даже не знала, что он здесь. И как я могла взять деньги, не уведомив маму?

— Вам представилась такая возможность, когда ваша мать пошла в библиотеку посоветоваться с отцом, — предположил Хьюш.

Интересно, подумал он, избежит ли она ловушки.

Хестер прямиком устремилась в нее.

— Но Джако к тому времени уже здесь не было. Я… — Она замолчала в смущении.

— Вижу, вы все-таки знали, когда ваш брат вышел из дому, — сказал Хьюш.

Хестер сбивчиво затараторила:

— Я… я… теперь я знаю, а тогда не знала. Говорю вам, я была наверху, у себя в комнате, и совершенно ничего не слышала. Во всяком случае, не намеревалась давать Джако никаких денег.

— А я вам вот что скажу, — заявила Кирстен. Ее лицо покраснело от возмущения. — Если бы я и дала Джако деньги… то свои собственные деньги! Не краденые!

— Не сомневаюсь в этом, — сказал Хьюш. — Но смотрите, куда нас это ведет. Миссис Эрджайл, вопреки ее утверждению, — он многозначительно посмотрел на Лео, — должно быть, сама дала ему эти деньги.

— Не верю. Почему бы ей не сказать мне об этом?

— Матери всегда оказывают детям поблажки, а она не хотела признаться вам в своей материнской слабости.

— Вы ошибаетесь, Хьюш. Моя жена хитрить не умела.

— Вероятно, на этот раз она все-таки слукавила, — вмешалась Гвенда Воугхан. — Наверное, деньги дала она… как предполагает помощник инспектора. Это единственное решение.

— Видимо, так, — спокойно подтвердил Хьюш. — Мы должны теперь рассмотреть дело с другой стороны. Во время ареста считали, что Джек Эрджайл говорит неправду. Теперь выяснилось, что он нас не обманывал, когда рассказывал о своей вечерней поездке на попутном автомобиле. Мистер Калгари подтвердил его показания, поэтому можно предположить, что и насчет денег Джако не солгал. Сказал, что ему их дала мать. Напрашивается вывод, что так оно и было.

Наступило молчание… тягостное молчание.

— Что ж, благодарю вас. — Хьюш поднялся. — Боюсь, следы довольно слабые, но кто знает…

Лео проводил его до дверей и, возвратившись, со вздохом сказал:

— Итак, все кончилось. На сегодня.

— Навсегда, — вставила Кирстен. — Ничего они не узнают.

— Нам-то какая польза от этого? — воскликнула Хестер.

— Дорогая. — Отец подошел к ней. — Успокойся, мое дитя, не переживай. Время все лечит.

— Нет, не все. Что нам делать? О! Что нам делать?

— Пойдем со мной, Хестер. — Кирстен положила руку ей на плечо.

— Никого не хочу видеть! — Хестер выбежала из комнаты. Минуту спустя они услышали, как грохнула парадная дверь.

— Такие тяжелые переживания не для нее, — сказала Кирстен, покачивая головой.

— Вы ошибаетесь, это не так, — задумчиво произнес Филип Дюрант.

— Что не так? — спросила Гвенда.

— Что мы никогда не узнаем истины. У меня такое чувство… — Странная усмешка исказила его лицо.

— Осторожно, Филип! — предостерегающе произнесла Тина.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Крошка. А ты-то что об этом знаешь?

— Хотелось бы, — громко и отчетливо произнесла Тина, — ничего об этом не знать.