Глава 6 · Рассказывает Марк Истербрук

Был уже пятый час, когда мы распрощались с Винаблзом. Он превосходно нас угостил, а потом показал свой дом, настоящую сокровищницу.

— У него, должно быть, куча денег, — сказал я, когда мы покинули Прайорз-Корт. — Изумительный нефрит и африканская скульптура, я уж не говорю о мейсенском фарфоре. Вам повезло с соседом.

— А мы это знаем, — ответила Роуда. — Здесь все люди милые, но скучноватые, он по сравнению с ними — сама экзотика.

— Откуда у него такое богатство? — спросила миссис Оливер. — Наследственное состояние?

Деспард заметил мрачно, что в наши дни фамильных состояний не существует. Налоги и поборы сделали свое дело.

— Мне говорили, — добавил полковник, — будто он начинал жизнь грузчиком, но вряд ли. Он никогда не рассказывает о своем детстве, о семье. Вот тема для вас. — Деспард обратился к миссис Оливер. — «Таинственная личность».

Миссис Оливер возразила, что вечно ей предлагают совершенно ненужные темы.

И тут мы подъехали к «Белому коню». Дом был деревянный, не просто обшитый тесом, а из бревен, и стоял несколько поодаль от деревенской улицы. За ним находился обнесенный изгородью сад, дышавший стариной.

Я был разочарован и не стал этого скрывать.

— Ничего зловещего, — пожаловался я. — Никакой особенной атмосферы.

— Подождите, пока увидите, что внутри, — сказала Джинджер.

Мы вышли из машины и направились к двери, которая открылась при нашем приближении.

Мисс Тирза Грей стояла на пороге, высокая, слегка мужеподобная, в твидовом костюме. У нее были густые и жесткие седые волосы, высокий лоб, орлиный нос и проницательные голубые глаза.

— Вот и вы наконец, — сказала она приветливым басом. — Я уж думала, что вы заблудились.

За ее плечом в темноте холла виднелось чье-то лицо. Странное, бесформенное лицо, словно вылепленное ребенком, который забрался поиграть в мастерскую скульптора. Такие лица, подумал я, иногда встречаешь на картинах итальянских или фламандских примитивистов.

Роуда представила нас и объяснила, что мы были у мистера Винаблза.

— Ага! — сказала мисс Грей. — Тогда понятно. Любовались сокровищами. И отдали должное его кухарке-итальянке! Бедняга, надо ему хоть чем-то развлекаться. Да заходите же, заходите. Мы очень гордимся своим домиком. Пятнадцатый век, а часть — даже четырнадцатый.

Холл был невысокий и темный, винтовая лестница вела наверх в комнаты, над большим камином висела картина в раме.

— Вывеска старой гостиницы, — объяснила мисс Грей, заметив мой взгляд. — В темноте плохо видно. Белый конь.

— Давайте я вам ее отмою, — сказала Джинджер. — Я ведь обещала, вы прямо удивитесь, как все преобразится.

— А вдруг испортите? — грубовато спросила Тирза.

— Как это испорчу! — возмутилась Джинджер. — Это моя работа. Я реставрирую картины в лондонских галереях, — пояснила она мне. — Удивительно интересное дело.

— К современному методу реставрации надо привыкнуть, — заметила Тирза Грей и добавила без обиняков: — Когда я теперь бываю в Национальной галерее, у меня глаза на лоб лезут: картины словно промыты новейшим стиральным порошком.

— А по-вашему, лучше, когда полотна темные и ничего не разберешь? — рассердилась Джинджер. Она пристально вглядывалась в белого коня. — Тут могут оказаться еще детали. И даже, вероятно, всадник.

Мы с ней вместе стали рассматривать бывшую вывеску. Картина не отличалась никакими художественными достоинствами и привлекала разве только своим почтенным возрастом. Светлый силуэт коня вырисовывался на темном фоне.

— Эй, Сибил! — громко позвала Тирза. — Гости выискивают недостатки у нашего коня. Какое, черт побери, нахальство!

В холле появилась мисс Сибил Стамфордис. Это была высокая, сутуловатая женщина с темными волосами, плаксивым выражением лица и рыбьим ртом. Она была одета в изумрудного цвета сари, которое отнюдь не улучшало ее наружность. Голос у нее был слабый, дрожащий.

— Наш милый, милый конь, — сказала она. — Мы влюбились в эту вывеску с первого взгляда. По-моему, она-то и заставила нас купить дом. Правда, Тирза? Но входите же, входите.

Нас провели в маленькую комнату. Когда-то, видно, там помещался бар, теперь она служила дамской гостиной, обставлена была мебелью в стиле чиппендейл[2640], на столах красовались вазы с хризантемами. Потом мы осмотрели сад (я сразу понял, что летом он, должно быть, чудесен) и вернулись в дом. Стол уже был накрыт к чаю, на блюдах лежали домашние сладкие пироги и сандвичи. Когда мы сели, старуха, замеченная мною еще в холле, принесла большой серебряный чайник. На ней было простое темно-зеленое платье, какие носят горничные. Первое впечатление, что голова у нее будто вылеплена из пластилина неумелыми детскими руками, подтвердилось при ближайшем рассмотрении. Глупое, тупое лицо, но почему-то — я и сам не знал почему — оно производило зловещее впечатление.

Внезапно я разозлился на себя: выдумываю невесть что, а тут всего-навсего перестроенная гостиница и три пожилые женщины!

— Спасибо, Белла, — сказала Тирза.

— Ничего больше не нужно? — спросила служанка.

— Нет, спасибо.

Белла пошла к двери. Она ни на кого не посмотрела, лишь на меня, выходя, бросила быстрый взгляд. Что-то в нем было настораживающее, хотя трудно объяснить, что именно. Пожалуй, затаенная злоба. И еще: казалось, что она легко читает твои мысли.

Тирза заметила мою реакцию.

— Белла может напугать, правда? — спросила она тихо. — Я заметила, как она на вас поглядела.

— Она здешняя? — Я сделал вид, будто проявляю вежливый интерес.

— Да. Наверное, вам уже успели сообщить, что она считается местной ведьмой.

Сибил Стамфордис забренчала бусами.

— А признайтесь, признайтесь, мистер… мистер…

— Истербрук.

— Мистер Истербрук. Вы слышали, что мы совершаем колдовские обряды. Признайтесь. О нас ведь здесь идет такая слава.

— И может быть, заслуженная, — вставила Тирза. Ее это забавляло. — У Сибил особый дар.

Сибил удовлетворенно вздохнула.

— Меня всегда привлекала мистика, — прошептала она. — Еще ребенком я чувствовала, что наделена сверхъестественным даром. Я всегда была тонкой натурой. Однажды потеряла сознание за чаем у подруги. Я будто знала: когда-то в этой комнате случилось нечто ужасное… Много позже я выяснила — там двадцать пять лет назад было совершено убийство. В той самой комнате.

Она закивала и победоносно поглядела на нас.

— Удивительно, — согласился Деспард с холодной вежливостью.

— В нашем теперешнем доме творилось страшное, — мрачно продолжала Сибил. — Но мы приняли необходимые меры. Духи, плененные здесь, были освобождены.

— Нечто вроде генеральной уборки? — осведомился я.

Сибил поглядела на меня в растерянности.

— Какое на вас прелестное сари, — заметила Роуда.

Сибил просияла:

— Да, я его купила в Индии. Мне там было очень интересно. Изучала йогу и вообще. Но, несмотря ни на что, я чувствовала: все это слишком сложно, не связано с природным, изначальным. Нужно стремиться к естественным корням, познавать исконные примитивные силы. Я одна из немногих женщин, которые побывали на Гаити. Там действительно можно найти истоки оккультных наук, их основу. Конечно, к этому примешивается извращенный, искаженный взгляд на оккультизм, но суть сохраняется. Мне показали многое, особенно когда узнали, что у меня есть сестры-близнецы, они чуть постарше. Ребенок, рожденный после близнецов, наделен особой силой. Такое в тех местах поверье. Подумайте, как интересно! Среди их обрядов — поразительный танец смерти. Хоровод факельщиков, словно на похоронах: они рядятся в цилиндры и черные балахоны. Кладбищенские аксессуары — черепа, скрещенные кости, лопаты, кирки, мотыги, как у могильщиков… Великий мэтр — барон Самеди, он вызывает божество Легбу. Легба вновь и вновь порождает смерть… Страшная мысль, не правда ли? А это… — Сибил поднялась и взяла что-то с подоконника. — Это мой амулет. Высушенная тыква, а на ней сетка из бус, и видите — позвонки змеи.

Мы вежливо, хотя и без особого удовольствия разглядывали амулет. Сибил любовно погремела мерзкой игрушкой.

— Очень интересно, — проговорил Деспард любезно.

— Я могла бы рассказать еще многое…

Тут я отвлекся и вполуха слушал продолжающуюся лекцию о колдовстве, вуду, мэтре Каррефуре, семействе Гиде. Я повернул голову и увидел, что Тирза не спускает с меня глаз.

— Вы не верите тому, о чем она рассказывает? — спросила Тирза тихо. — Но вы не правы. Не все можно объяснить как суеверия, страх, религиозный фанатизм. Существуют первозданные истины и первозданные силы. Были и будут.

— Я и не спорю, — ответил я.

— Ну и правильно. Пойдемте, я покажу вам свою библиотеку. Мы перестроили под нее конюшню.

Я последовал за Тирзой через стеклянную дверь в сад, где находилась библиотека, перестроенная из конюшни и служб. Это была большая комната, одна длинная стена — сплошь полки с книгами. Подойдя к ним ближе, я не смог удержаться от восклицания:

— У вас здесь очень редкие книги, мисс Грей! Неужели это первое издание «Malleus Maleficorum»?[2641] Вы владеете истинным сокровищем!

— Как видите.

— И Гримуар — такая редкость!

Я брал один фолиант за другим. По непонятной причине Тирза наблюдала за мной с очевидным удовлетворением.

Я поставил обратно на полку «Sadducismus Triumphatus»[2642], а Тирза сказала:

— Приятно встретить человека, который знает толк в старых книгах. Обычно наши гости только зевают или ахают.

— Но ведь колдовство, магия и все такое — ничего нового в них уже нет, — заметил я. — Чем они вас привлекают?

— Трудно сказать. Интерес к этому у меня возник очень давно. Сначала поверхностный, потом по-настоящему глубокий. Занялась с увлечением. Во что только люди не верят, каких только не творят глупостей! Вы не должны судить обо мне по бедняжке Сибил. Я заметила, вы на нее поглядывали с усмешкой. Конечно, во многом она просто не разбирается: мистика, черная магия, оккультные науки — все она валит в одну кучу. И все-таки она наделена особой силой.

— Силой?

— Ну, называйте как хотите. Ведь существуют люди, которые связывают этот мир с другим, таинственным и зловещим. Она превосходный медиум. И у нее поразительный дар. Когда мы с ней и с Беллой…

— С Беллой?

— Ну да. И у Беллы свой дар. Мы все им наделены в какой-то мере. Мы действуем сообща и… — Она вдруг смолкла.

— Фирма «Колдуньи лимитед»? — заключил я с улыбкой.

— Пожалуй.

Разглядывая переплет книги, взятой с полки, я тихо спросил:

— Нострадамус?[2643] Неужели вы в это верите?

— Не только верю. Я знаю, — ответила она с торжеством.

— Что вы знаете? Откуда?

Она, улыбнувшись, показала на полки:

— Это все ерунда. Выдумки, нелепые пышные фразы. Но отбросьте суеверия и предрассудки — и вы узрите истину! Она лишь приукрашена, истину приукрашивают всегда — для большего впечатления.

— Не совсем вас понял.

— Дорогой мой, зачем люди веками шли к чародею, к заклинателю, к шаману? Только по двум причинам. По двум причинам люди готовы рискнуть своей бессмертной душой. Это любовный напиток или чаша с ядом.

— Понятно.

— Просто, не так ли? Любовь и смерть. Любовное зелье — приворожить желанного, черная месса — удержать возлюбленного. И соответствующий обряд. Питье следует проглотить в полнолуние. И непременно заклинания, мольбы к дьяволам, духам. Каббалистические рисунки на полу или на стене. Все это ширма. Главное — кубок приворотного зелья.

— А смерть? — полюбопытствовал я.

— Смерть? — Она засмеялась странным смехом, и мне стало не по себе. — Вас интересует смерть?

— Как всех, — улыбнулся я.

— Любопытно. — Она бросила на меня острый, испытующий взгляд. Я несколько растерялся. — Смерть. Сфеpa, где дела всегда шли бойчее, чем торговля любовным напитком. Но в те времена использовались приемы сродни детским игрушкам. Семейство Борджиа со своими таинственными ядами! Знаете, что это было? Обычный мышьяк. Совсем как у жены-отравительницы в бедняцком предместье. Но с тех пор много воды утекло, сейчас методы куда современнее. Наука раздвинула границы.

— При помощи ядов, которые нельзя определить? — усмехнулся я.

— Яды? Устарело. Невинные забавы. Открылись новые горизонты.

— Какие же?

— Горизонты мысли. Познания о разуме: что есть разум, что ему подвластно, как на него повлиять.

— Занятно! Продолжайте, пожалуйста.

— Принцип хорошо известен. Знахари использовали его в первобытном обществе еще много веков назад. Незачем убивать жертву. Вы всего лишь приказываете ей умереть.

— Внушение? Но ведь оно не действует, если жертва в него не верит.

— Вы имеете в виду европейцев, — поправила она меня. — Иногда действует. Мы далеко ушли от шаманов, им и не снилось то, что доступно нам. Психологи указали путь. Желание умереть! Оно таится в каждом. И его нужно уметь использовать. Действовать с его помощью! С помощью стремления к смерти.

— Любопытно! — У меня возник чисто научный интерес. — Заставить объект совершить самоубийство?

— Как вы отстали! Вам приходилось слышать о самовнушенных заболеваниях?

— Конечно.

— К примеру, больному не хочется идти после выздоровления на работу. И у него снова возникает недомогание, настоящее. Он вовсе не уклоняется от работы, тем более не симулирует. Просто у него появляются все симптомы недуга, даже боли. Для врачей это долго оставалось загадкой.

— Ага, мне становится понятно, что вы имеете в виду, — медленно проговорил я.

— Чтобы уничтожить объект, нужно повлиять на его подсознание, на подсознательное стремление к гибели. — Она заметно возбудилась. — Разве не ясно? Настоящая болезнь будет результатом, он сам вызовет ее в своем организме. Вы стремитесь занемочь, умереть — что же, вы заболеваете… и умираете.

Она с торжеством вскинула голову. Я вдруг похолодел. Ахинея какая-то. Эта женщина не совсем нормальна. И все же…

Тирза Грей вдруг засмеялась:

— Вы ведь не поверили мне?

— Поразительная теория, мисс Грей, очень в духе современной мысли, это следует признать. Но как вы стимулируете стремление к смерти, свойственное всем нам?

— А это моя тайна. Пути! Средства! Существует внеконтактное общение. Вспомните радио, радары, телевидение. Опыты в экстрасенсорном восприятии вопреки ожиданиям далеко вперед не продвинулись. Но лишь из-за того, что не усвоен простой изначальный принцип. Иногда случайная удача — но коль скоро вам такое удалось однажды, вы сможете повторять это вновь и вновь…

— А вам удается?

Она ответила не сразу. Отошла на несколько шагов и проговорила:

— Не заставляйте меня, мистер Истербрук, выдавать мои секреты.

— Зачем вы мне все это рассказывали? — спросил я.

— Вы разбираетесь в старинных книгах. А кроме того…

— Что же еще?

— Мне подумалось… И Белле тоже так показалось — мы обязательно вам понадобимся.

— Понадобитесь мне?

— Белла считает — вы пришли сюда, чтобы найти нас. Она редко ошибается.

— Почему я должен, как вы говорите, вас найти?

— А это, — тихо ответила Тирза Грей, — мне неведомо. До поры до времени.