2

Джинджер сидела напротив меня за столиком в «Белом какаду», где мы договорились встретиться. Она выглядела точно так же, как и в Мач-Диппинг, — копна рыжих волос, симпатичные веснушки и внимательные зеленые глаза. Одета она была по-другому: узенькие брюки, свободного покроя кофта из джерси, черные шерстяные чулки — истинная представительница лондонской богемы. Но в остальном это была прежняя Джинджер. Мне она очень понравилась.

— Найти вас было целое дело, — сказал я. — Я не знал ни фамилии, ни адреса, ни телефона. А у меня серьезная проблема.

— Так говорит моя приходящая прислуга. Обычно это означает, что ей нужно купить новую кастрюлю, или щетку для ковров, или еще что-нибудь такое же скучное.

— Вам не придется ничего покупать, — заверил я.

И рассказал ей все. Говорить с ней было легче, чем с Гермией: Джинджер уже знала «Белого коня» и его обитательниц. Кончив свой рассказ, я отвел взгляд, боясь увидеть снисходительную усмешку или откровенное недоверие. Моя история звучала еще более идиотски, чем обычно. Никто (разве что миссис Дейн-Колтроп) не понимал моей тревоги. Я рисовал вилкой узоры на пластиковой поверхности стола.

Джинджер спросила деловито:

— Это все?

— Все, — ответил я.

— И что вы собираетесь предпринять?

— А вы думаете — нужно?

— Конечно! Кто-то должен этим заняться. Разве можно сидеть сложа руки и смотреть, как целая организация расправляется с людьми?

Я готов был броситься ей на шею и спросил:

— А что я могу сделать?

Отпив из своего стакана, она задумчиво наморщила лоб. У меня потеплело на сердце. Теперь я не один.

Затем Джинджер медленно произнесла:

— Нужно выяснить, что все это значит.

— Согласен. Но как?

— Придумаем. Пожалуй, я сумею помочь.

— Сумеете? Вы же целый день на работе.

— Можно многое успеть после работы. — И она снова задумчиво нахмурилась. — Та девица. Которая ужинала с вами после «Макбета». Вьюнок, или как ее там. Она что-то знает, это точно, раз она такое сказала.

— Да, но она перепугалась, не стала даже разговаривать со мной, когда я хотел ее расспросить. Она боится. От нее ни слова не добьешься.

— Вот тут-то я и сумею помочь, — уверенно заявила Джинджер. — Мне она скажет многое, чего ни за что не скажет вам. Устройте, чтобы мы все встретились, сможете? Она с вашим приятелем и мы с вами. Поедем в варьете, поужинаем или еще что-нибудь. — Она вдруг остановилась. — Только, наверное, это очень дорого?

Я сказал ей, что в состоянии понести такие расходы.

— А вы… — Джинджер задумалась. — По-моему, — продолжала она медленно, — вам лучше все-таки приняться за Томазину Такертон.

— Как? Она ведь умерла.

— И кто-то желал ее смерти, если ваши предположения верны. И устроил все через «Белого коня». Есть две возможные причины. Мачеха или же девица, с которой Томми подралась у Луиджи в баре. Вполне вероятно, что Томми собиралась замуж. Замужество могло не устраивать мачеху, а соперницу, если та любила того же парня, тем более. Обе эти женщины могли обратиться к «Белому коню». Здесь, кажется, есть зацепка. Кстати, как соперницу звали, не помните?

— По-моему, Лу.

— Прямые пепельные волосы, средний рост, пышный бюст?

Я подтвердил, что описание подходит.

— Кажется, я ее знаю. Лу Эллис. Она сама отнюдь не из бедных.

— По ней не скажешь.

— А по ним никогда не скажешь, но в данном случае это так. Заплатить «Белому коню» за услуги у нее бы деньги нашлись. Вряд ли те работают бесплатно.

— Вряд ли.

— Придется вам заняться мачехой. Вам это легче, чем мне. Поезжайте к ней.

— Я не знаю, где она живет, и вообще…

— Луиджи знает, где жила Томми. Да ведь — вот глупые мы с вами! — в «Таймс» было объявление о ее смерти. Надо только поглядеть подшивку.

— А под каким предлогом явиться к мачехе? — спросил я в полной растерянности.

Джинджер ответила, что это очень просто.

— Вы заметная личность, — заявила она. — Историк, читаете лекции, у вас всякие ученые степени. На миссис Такертон это произведет впечатление, и она будет вне себя от восторга, если вы к ней пожалуете.

— А предлог?

— Что-нибудь насчет ее дома, — туманно высказалась Джинджер. — Он наверняка представляет интерес для историка, если старинный.

— К моему периоду отношения не имеет, — возразил я.

— А ей такое и невдомек, — сказала Джинджер. — Обычно все считают, что если вещи сто лет, то она уже интересна для археолога или историка. А может, у нее есть какие-нибудь картины? Старые. Должны быть. В общем, договаривайтесь, поезжайте, постарайтесь ее к себе расположить, будьте обаятельны, а потом скажите, что знали ее дочь, то есть падчерицу, и какое горе, и так далее… А потом неожиданно возьмите и упомяните «Белого коня». Пугните ее слегка.

— А потом?

— А потом наблюдайте за реакцией. Если ни с того ни с сего назвать «Белого коня», она должна будет себя как-то выдать, я убеждена.

— И если выдаст — что тогда?

— Самое главное — знать, что мы идем по верному следу. Если будем знать наверняка, нас уже ничто не остановит. — И добавила задумчиво: — И еще. Как вы думаете, почему эта Тирза Грей так с вами разоткровенничалась? Почему она затеяла этот разговор?

— Разумный ответ один: просто у нее не все дома.

— Я не об этом. Я спрашиваю, почему именно вас она выбрала в наперсники? Именно вас? Не кроется ли здесь какая-то связь?

— Связь с чем?

— Постойте, я должна сообразить. — Джинджер выразительно покивала и сказала: — Допустим. Допустим, так. Эта самая Вьюнок знает о «Белом коне» весьма приблизительно — что-то слыхала, кто-то при ней проговорился. На таких дурочек, как она, обычно не обращают внимания, а у них между тем ушки на макушке. Либо же кто-то услышал, как она вам проболталась тогда в ночном клубе, и взял ее на заметку. А после вы к ней явились с расспросами, напугали ее, и она не стала даже с вами разговаривать. Но и о том, что вы приходили и расспрашивали ее, тоже узнали. Возникает вопрос: почему вас все это может интересовать? Причина одна: вы возможный клиент.

— Но подумайте…

— Это вполне логично, говорю вам. Вы что-то слышали и хотите выяснить поточнее в своих собственных целях. Вскоре вы появляетесь на празднике в Мач-Диппинг. Приходите на виллу «Белый конь» — наверное, сами попросили, чтобы вас туда взяли, — и что получается? Тирза Грей не мешкая приступает к деловым переговорам.

— Возможно, и так. — Я подумал с минуту. — Как по-вашему, Джинджер, она действительно что-то такое умеет?

— У меня один ответ: ничего она не умеет. Но иногда случается странное. Особенно с гипнозом. Вот приказывают тебе: завтра в четыре часа пойди и откуси кусок свечки — и ты это проделываешь, сам не зная почему. В таком роде. Либо же новейшие электрические приборы — вы туда выдавливаете капельку крови, и прибор показывает: через два года вы заболеете раком. Вроде бы все это глупость. А кто знает, возможно, и не глупости. А Тирза… Не хочу верить, но ужасно боюсь — вдруг умеет.

— Да, — сказал я мрачно. — И я тоже.

— Я могу слегка тряхнуть Лу, — задумчиво предложила Джинджер, — знаю, где ее встретить. Луиджи, вполне вероятно, что-то слышал. Но самое главное — увидеться с Вьюнком.

Это мы устроили с легкостью. Дэвид был свободен, мы договорились поехать в варьете, и он явился в сопровождении Вьюнка. Ужинать мы отправились в «Фэнтези», и я заметил, что после продолжительного отсутствия — Джинджер и Вьюнок пошли пудрить нос — девушки вернулись друзьями. Никаких опасных тем мы по совету Джинджер в разговоре не затрагивали. Наконец мы распрощались, и я повез Джинджер домой.

— Особенно докладывать нечего, — весело объявила она. — Я, кстати, успела пообщаться с Лу. Они поссорились из-за парня по имени Джин Плейдон. Подонок, каких мало, насколько я знаю. Девчонки по нему с ума сходят. Он вовсю ухаживал за Лу, а тут появилась Томми. Лу говорит, он охотился за Томмиными денежками. Наверное, ей хочется так думать. Одним словом, он бросает Лу, и она, конечно, в обиде. Она говорит, потасовка была пустяковая — слегка поцапались, девичьи распри.

— Поцапались? Она у Томми чуть ли не половину волос выдрала.

— Я рассказываю, что слышала от Лу.

— Которая, похоже, не очень скрытничала.

— Да, они любят пооткровенничать о своих делишках. Со всяким, кто только станет слушать. В общем, у Лу теперь новый дружок — тоже болван порядочный, но она от него без ума. Значит, ей вроде бы незачем обращаться в «Белого коня». Я упомянула это заведение, но она никак не отреагировала. По-моему, из числа подозреваемых ее можно исключить. Луиджи тоже считает происшествие пустячным. Но с другой стороны, у Томми были серьезные планы насчет Джина. И Джин за ней ухаживал по-настоящему. А как с мачехой?

— Она за границей. Завтра приезжает. Я ей написал, просил разрешения посетить ее — вернее, моя секретарша написала.

— Прекрасно. Мы взялись за дело. Будем надеяться, оно у нас пойдет.

— Хорошо бы с толком!

— Толк будет, — бодро заверила Джинджер. — Да, кстати. Вернемся к отцу Горману. Перед смертью, как считают, та женщина рассказала ему нечто такое, из-за чего его убили. Что стало с женщиной? Она умерла? А кто она была такая? Нет ли в ее истории чего-нибудь полезного для нас?

— Умерла. Мне о ней мало известно. Кажется, ее фамилия была Дэвис.

— Ну а побольше вы о ней не могли бы разузнать?

— Постараюсь.

— Если мы о ней выясним побольше, то, возможно, поймем, как она узнала все, что ей было известно.

— Ясно.

На другой день я позвонил Джиму Корригану и спросил, нет ли чего нового о миссис Дэвис.

— Кое-что, но совсем немного. Дэвис — не настоящая ее фамилия, поэтому с ней не сразу разобрались. Подождите, у меня тут записано… Настоящая фамилия — Арчер, и муж у нее был мелкий жулик. Она от него ушла и взяла девичью фамилию.

— А что за жулик? И где он сейчас?

— Да так, промышлял по мелочи. Воровал в супермаркетах. Серьезного за ним не водилось. Несколько судимостей. А сейчас его уже нет на свете — умер.

— Да, фактов немного.

— Совсем мало. В фирме, где миссис Дэвис работала в последнее время, «Учет спроса потребителей», о ней ничего не знают — ни кто она, ни откуда.

Я поблагодарил его и повесил трубку.