Глава 16 · Рассказывает Марк Истербрук

Я не испытывал ни малейшего волнения, когда явился к Брэдли вторично. По правде говоря, этот второй визит доставил мне даже некоторое удовольствие.

— Постарайтесь войти в роль, — напутствовала меня Джинджер, и я точно последовал ее указанию.

Мистер Брэдли встретил меня с улыбкой.

— Рад вас видеть, — сказал он, протягивая пухлую руку. — Все обдумали? Торопиться некуда, как я вам уже говорил. Время терпит.

Я ответил:

— Нет, мое дело не терпит отлагательства. Ждать нельзя.

Брэдли оглядел меня с головы до ног. Он заметил мое волнение, заметил, что я отвожу глаза, не знаю, куда девать руки, да еще уронил шляпу.

— Ну что же, — ответил он. — Посмотрим, что можно предпринять. Вы хотите заключить какое-то пари? Вот и прекрасно: отвлекает от дурных мыслей.

— Суть заключается вот в чем… — начал я и смолк.

Пусть Брэдли сам приступит к делу. И он не заставил себя ждать.

— Вы, видно, чем-то обеспокоены, — сказал он. — К тому же вы человек осторожный. Осторожность — качество похвальное. Никогда не говори ничего такого, что твоей матушке не следует слышать! А может, вы думаете, у меня в конторе «жучок»?

Я не понял его, и это, видимо, отразилось у меня на лице.

— Жаргонное словечко. Так называют магнитофон, — объяснил Брэдли. — Записывающее устройство. Даю вам честное слово, здесь ничего этого нет. Наш разговор записан не будет. А если вы мне не верите — собственно, почему вы должны мне верить? — добавил он с подкупающей прямотой, — у вас есть полное право назвать свое место встречи: ресторан, зал ожидания на каком-нибудь замечательном английском вокзале, и там мы все обсудим.

Я сказал, что его контора вполне меня устраивает.

— Разумно! Мне ни к чему вас подводить, смею вас заверить. С точки зрения закона ни вы, ни я словечка друг другу во вред не произнесем. Давайте так: вас что-то беспокоит. Вы встречаете у меня сочувствие и хотите поделиться со мной своими бедами. Я человек опытный, могу дать дельный совет. И у вас легче станет на душе. Как вы на это смотрите?

Я смотрел положительно и начал, запинаясь, свой рассказ.

Мистер Брэдли был отличным собеседником: вставлял, где нужно, ободряющие замечания, помогал выразить мысль. Он внимал мне с сочувствием, и я без утайки поведал ему о своем юношеском увлечении, о тайном браке с Дорис.

— Такое случается нередко, — кивнул он. — Нередко! Да оно и понятно. Молодой человек с идеалами. Прелестная девушка. Не успеют оглянуться, как они муж и жена. И что было дальше?

Я рассказал, что было дальше.

В подробности я особенно не вдавался. Мой персонаж не снизошел бы до болтовни о семейных дрязгах. Я лишь живописал глубокое разочарование — юный глупец, осознавший себя глупцом.

Намекнул на последнюю ссору, разрыв. И если мистер Брэдли сделал вывод, что моя молодая жена ушла к другому либо же что другой у нее был все время, это меня вполне устраивало.

— Но знаете, — добавил я огорченно, — хоть я… ну, в общем… я в ней обманулся. Она по сути своей была милая, славная девушка. Я бы в жизни не подумал, будто она способна… может оказаться подобной особой, так себя будет вести.

— А что она натворила?

Я объяснил: натворила она вот что — решила вернуться ко мне.

— А вы ничего о ней с тех пор не знали?

— Может быть, это покажется странным, но я о ней не думал. Я был уверен, что ее уже нет в живых.

— А почему вы были в этом уверены? Принимали желаемое за действительное?

— Она мне не писала. Я никогда о ней ничего не слышал.

— Вы хотели забыть ее навсегда? — Жуликоватый Брэдли был неплохим психологом.

— Да, — отвечал я с благодарностью. — Видите ли, я раньше не думал жениться вторично…

— А теперь подумываете?

— Как вам сказать… — промямлил я.

— Ну же, не стесняйтесь доброго дядюшки, — подбадривал ужасный Брэдли.

Я смущенно признался: да, в последнее время у меня возникла мысль о браке… Но тут я заупрямился и про свою суженую разговаривать не пожелал. Я не намерен впутывать ее в эту историю. И о ней не скажу ни слова.

Моя реакция опять сработала. Брэдли не настаивал. Вместо этого он заметил:

— Вполне естественно. Вы прошли через тяжкие испытания. А теперь нашли подходящую подругу, способную делить с вами ваши литературные вкусы, ваш образ жизни. Настоящего друга.

Я понял: он знает про Гермию. Узнать было несложно. Если он наводил обо мне справки, то, конечно, выяснил — у меня лишь одна близкая приятельница. Получив мое письмо, в котором я назначил ему вторую встречу, Брэдли, должно быть, не поленился собрать все возможные сведения обо мне и о Гермии.

— А почему бы вам не развестись? — спросил он. — Разве это не лучший выход из положения?

— Это невозможно. Моя супруга слышать об этом не хочет.

— Ай-яй-яй. Простите, а как она к вам относится?

— Она… э… она хочет вернуться. И ничего не желает слушать. Знает, что у меня кто-то есть, и… и…

— Вредит как может. Ясно. Да, здесь выход найти трудно. Разве только… Но она совсем еще молода.

— Она проживет еще годы и годы, — с горечью подтвердил я.

— Как знать, мистер Истербрук. Вы говорите, она жила за границей?

— По ее словам, да. Не знаю где.

— Может, на Востоке? Иногда люди подхватывают там какой-нибудь микроб, он много лет дремлет в организме, а потом по возвращении на родину человек становится жертвой разрушительного воздействия инфекции. Я знаю подобные случаи. И здесь может произойти то же. Давайте заключим пари — на небольшую сумму.

Я покачал головой:

— Она проживет еще долгие годы.

— Да, шансов у вас мало. А все-таки поспорим. Тысяча пятьсот против одного, что эта дама умрет до Рождества, ну как?

— Раньше. Я не могу ждать. Бывают обстоятельства.

Я начал бормотать нечто несуразное. Нарочно — пусть это выглядит сильным волнением. Не знаю, как он меня понял, — то ли у нас с Гермией все зашло слишком далеко, то ли «жена» грозится пойти к Гермии, раскрыть ей глаза и устроить скандал, то ли у Гермии завелся поклонник и может отбить ее у меня. Меня не интересовало, какой вывод он сделает. Пусть ему будет ясно — я не желаю терять ни дня.

— Это несколько меняет дело, — сказал он. — Скажем так, тысяча восемьсот против одного, что через месяц ваша супруга отправится в мир иной. У меня такое предчувствие.

Я понял, что с ним надо торговаться: и стал торговаться: мол, у меня нет таких денег. Брэдли в подобных делах поднаторел. Он каким-то образом узнал, сколько я могу выложить в случае необходимости. Знал, что Гермия богата. Намекнул деликатно: когда я женюсь, мне не придется жалеть об этой затрате, она окупится. Мое стремление завершить все поскорее лишь усиливало его позицию. Он не уступал ни пенни.

Наконец фантастическое пари было заключено.

Я подписал какое-то долговое обязательство. В нем содержалось такое множество юридических терминов, что я толком ничего не мог понять. И вообще, мне думалось, оно не будет иметь никакой юридической силы.

— По закону это к чему-нибудь обязывает? — спросил я.

— Не думаю, — ответил мистер Брэдли, показывая в улыбке отличные вставные челюсти. Улыбка была недобрая. — Пари есть пари. И если проигравший не платит…

Я смотрел на него молча.

— Не советую, — сказал он тихо. — Нет, не советую. Не стоит бегать от долгов.

— А я и не собираюсь, — ответил я.

— Я в этом уверен, мистер Истербрук. Теперь о деталях. Вы говорите, миссис Истербрук живет в Лондоне. Где именно?

— Вам это необходимо знать?

— Я должен знать все. Дальше мне надо будет устроить вам свидание с мисс Грей — вы ведь помните мисс Грей?

Я сказал:

— Да, я помню мисс Грей.

— Удивительная женщина. Необыкновенная. Наделена редким даром. Так вот. Понадобится какая-нибудь вещь вашей жены, из тех, которые та носит, — перчатка, носовой платок или еще что-нибудь…

— Но зачем? Чего ради?

— Не спрашивайте меня зачем. Я сам не знаю, честно говоря, я ничего и не хочу знать. Вот так. Не желаю. — Он сделал паузу и потом продолжал совсем по-отечески: — Мой вам совет, мистер Истербрук. Повидайтесь с женой. Успокойте ее, дайте понять, будто подумываете о примирении. Скажите, что уезжаете на несколько недель за границу, но по возвращении… и так далее и тому подобное…

— А потом?

— Прихватите какую-нибудь мелочь из ее одежды, только незаметно, и поезжайте в Мач-Диппинг. — Он помолчал, раздумывая. — Вы мне, кажется, говорили, у вас там неподалеку живут друзья или родственники?

— Двоюродная сестра.

— Тогда все очень просто. Вы сможете у нее остановиться на денек-другой.

— А где там обычно останавливаются? В местной гостинице?

— Наверное. Или приезжают на машине из Борнмута, что-то в этом роде. Мне толком неизвестно.

— А как объяснить двоюродной сестре?

— Скажите, будто вас интересуют обитательницы «Белого коня». Вы хотите побывать у них на сеансе. Хоть и чушь несусветная, а вам интересно. Это очень просто, мистер Истербрук. Мисс Грей и ее подруга-медиум часто развлекаются сеансами. Как и все спириты. Вот так. Все очень просто.

— А… А потом?

Он, улыбаясь, покачал головой:

— Это все, что я могу вам сказать. По сути дела, все, что мне известно. Дальше вами займется мисс Грей. Не забудьте перчатку, или носовой платок, или еще какую-нибудь мелочь. Потом советую вам съездить ненадолго за границу. Сейчас на итальянской Ривьере замечательно. Поезжайте на недельку-другую.

Я сказал, что не хочу ехать за границу. Хочу остаться в Англии.

— Прекрасно, но только не в Лондоне. Послушайтесь моего совета — ни в коем случае не в Лондоне.

— Но почему?

Мистер Брэдли глянул на меня с укоризной:

— Клиентам гарантируется полная… э-э… безопасность, только если они безоговорочно подчиняются, — сказал он.

— А Борнмут? Борнмут подойдет?

— Подойдет. Остановитесь в отеле, заведите знакомых, пусть вас видят в их компании. Наша с вами цель — показать, какую примерную жизнь вы ведете. А надоест Борнмут, всегда можно переехать в Торки[2649].

Он говорил словно опытный агент из бюро путешествий.

А потом мне снова пришлось пожать его пухлую руку.