2

В усадьбу викария я пришел как в дом родной. Парадная дверь была гостеприимно открыта, и, войдя, я почувствовал, будто у меня груз свалился с плеч.

Миссис Дейн-Колтроп появилась в холле через маленькую боковую дверь. В руках она держала огромную ярко-зеленую пластмассовую бадью неизвестного предназначения.

— Это вы? Привет, — сказала она. — Я так и думала, что вы придете.

Она вручила мне бадью. Я держал ее неуклюже, не зная, что с нею делать.

— Поставьте за дверь, на ступеньку, — нетерпеливо приказала миссис Дейн-Колтроп, словно я обязан был знать, куда надлежит поместить этот странный предмет.

Я сделал, как было велено, затем последовал за хозяйкой в темноватую бедную гостиную, где мы беседовали в прошлый раз.

— Итак? Что вы предприняли? — спросила она. В камине трепетал затухающий огонь, но миссис Дейн-Колтроп энергично разгребла кочергой догорающие головешки и бросила на них полено. Потом знаком пригласила меня сесть, уселась сама и устремила на меня нетерпеливый взгляд блестящих глаз. — Что вам удалось сделать?

По ее деловитому тону можно было подумать, будто мы собираемся на ближайший поезд.

— Вы велели мне действовать. Я и действую.

— Прекрасно! Как именно?

Я рассказал. Рассказал все. И каким-то образом прояснилось такое, чего я и сам прежде не понимал.

— Значит, сегодня вечером? — задумчиво произнесла миссис Дейн-Колтроп.

— Да.

С минуту она молчала, видимо обдумывая услышанное. И тут я не сдержался:

— Как мне это все не по душе! Не по душе, о господи!

— Разве такое может быть по душе?

Ответить, разумеется, было нечего.

— Я ужасно боюсь за нее.

Моя собеседница ласково глядела на меня.

— Вы не можете себе представить… Она проявила такое мужество. Вдруг ей причинят вред…

Миссис Дейн-Колтроп проговорила медленно:

— Не вижу. Не вижу, не понимаю. Каким образом могут они причинить ей вред?

— Но другим-то причиняли.

— Да, верно, можно и так сказать. — В голосе ее прозвучало сомнение.

— В остальном ей ничто не грозит. Мы приняли все возможные меры предосторожности. Физически ей опасность не грозит.

— Но они-то утверждают, что наносят именно физический вред, — возразила миссис Дейн-Колтроп. — Утверждают, что через разум влияют на организм. Болезни, недуги. Интересно, так ли это. И до чего же страшно! Пора положить конец, как мы и решили.

— Однако рискует собой именно она, — напомнил я чуть слышно.

— Кому-то надо было взять на себя весь риск, — спокойно заметила миссис Дейн-Колтроп. — Страдает, конечно, ваша гордость, вам хотелось бы взять на себя самую трудную часть дела. Что же, следует смириться. Джинджер подходит идеально. Она умеет держать себя в руках. Она умница. Такая не подведет.

— Я волнуюсь совершенно из-за другого!

— А вы перестаньте волноваться вообще. Ничего хорошего ждать не приходится, не будем обманывать себя. Но если она умрет в результате эксперимента, то умрет она во имя святого дела.

— Боже мой, как вы жестоки!

— Приходится, — отозвалась миссис Дейн-Колтроп. — Всегда следует предвидеть наихудший исход. Зато какое потом облегчение, когда, к счастью, самое плохое не случилось. Вы даже себе не представляете! — И она успокаивающе мне кивнула.

— Может, вы и правы, — ответил я без особой уверенности.

Миссис Дейн-Колтроп убежденно подтвердила: конечно, права.

Я перешел к деталям:

— У вас есть телефон?

— Конечно.

— После… после визита сегодня вечером мне, наверное, придется поддерживать с Джинджер тесную связь, — объяснил я. — Звонить ежедневно. Можно от вас?

— Естественно. У Роуды слишком людно, а ваши разговоры не должен слышать никто.

— Я поживу здесь, а потом, наверное, поеду в Борнмут. Мне запрещено возвращаться в Лондон.

— Бессмысленно заглядывать вперед, — проговорила миссис Дейн-Колтроп. — Надо пережить сегодняшний вечер.

— Сегодняшний вечер… — Я встал. И произнес нечто мне несвойственное. — Помолитесь за меня… за нас, — попросил я.

— Непременно, — ответила миссис Дейн-Колтроп, удивленная просьбой о том, что для нее само собой разумелось.

На выходе внезапное любопытство заставило меня спросить:

— Откуда взялась бадья? Для чего она?

— Бадья? А, это придут школьники, будут в нее собирать ветки и листья с живой изгороди. Украшать церковь. Бадья на редкость безобразная, но такая вместительная!

Я залюбовался осенними красками. Какое богатство оттенков, тихая, неброская красота…

— Ангелы и пастыри духовные да защитят нас, — сказал я.

— Аминь, — докончила миссис Дейн-Колтроп.