1

На следующее утро я позвонил Джинджер и сказал, что переезжаю завтра в Борнмут.

— Я нашел чудесный маленький отель, называется почему-то «Олений парк». Там есть два незаметных боковых выхода. Я могу легко ускользать незамеченным в Лондон и видеться с вами.

— Лучше не надо, наверное. Но должна сказать, что это было бы здорово. Мне здесь тоскливо одной. Вы себе не представляете, до какой степени. Если вам все же неудобно приехать, я бы смогла улизнуть, и мы бы где-нибудь встретились.

Я вдруг забеспокоился:

— Джинджер! Какой-то у вас голос — не такой, как всегда…

— Да нет, все в порядке. Не волнуйтесь.

— А почему такой голос?

— Просто у меня начинается небольшая ангина, только и всего.

— Джинджер!

— Поймите, Марк, кто угодно может заболеть ангиной. Я, кажется, простудилась. Или подхватила грипп.

— Грипп? Послушайте, скажите правду, что с вами? Вы здоровы или болеете?

— Да не волнуйтесь, все хорошо.

— А почему вы сказали про грипп? Что все-таки с вами?

— Понимаете… Ну, вроде меня как-то всю ломает, и вообще…

— Температура?

— Ну, может, совсем невысокая…

Я сел, и меня охватило страшное, леденящее чувство. Я испугался. И понял: хоть Джинджер ни за что не признается — ей тоже страшно.

Она снова заговорила простуженным голосом:

— Марк, без паники. Прекратите. Для паники нет никаких причин.

— Может, и нет. Но мы должны срочно принять меры. Вызовите своего врача. Сейчас же. Позвоните ему.

— Ладно. Только он будет недоволен, что я его тревожу по пустякам.

— Неважно. Вызовите. И потом звоните мне.

Я положил трубку и долго сидел, уставившись на черный, равнодушный телефон. Только не поддаваться отчаянию. В такое время года повсюду грипп. Может быть, легкая простуда. Доктор посмотрит Джинджер и, наверное, успокоит ее.

Я вспомнил Сибил в павлиньем наряде, расшитом зловещими символами. Повелительный голос Тирзы… Исчирканные мелом половицы, воющую заклинания Беллу, бьющегося у нее в руках петушка…

Вздор, какой вздор… Конечно, суеверный вздор…

Но вот аппарат — я почему-то не мог отделаться от мысли об аппарате. Машина — это уже не суеверие, это наука. Неужели такое возможно — неужели?

Миссис Дейн-Колтроп нашла меня у телефона: я так и не смог встать с места.

— Что произошло? — тотчас спросила она.

Я хотел, чтобы она меня разубедила. Но она не стала разубеждать.

— Дело скверное, — сказала она. — Да, скверное.

— Но это немыслимо, — возразил я. — Разве можно хоть на миг представить себе, будто они действительно навредили?

— А разве нет?

— И вы верите? Неужели вы верите?

— Мой дорогой Марк, — сказала миссис Дейн-Колтроп. — И вы, и Джинджер уже признали эту возможность, иначе вы вели бы себя по-иному.

— Значит, если мы поверили, то весь этот бред — реальная опасность? Реальная, возможная…

— Вы не то чтобы поверили, вы признали, что можно поверить при наличии доказательств.

— Доказательств? Каких?

— Джинджер заболела — это доказательство, — ответила миссис Дейн-Колтроп.

— Почему вы так мрачно на все смотрите? Подумаешь, обычная простуда, ничего серьезного. Почему вы убеждены, что нужно верить в худшее? — Меня вдруг разозлило, как спокойно и невозмутимо она рассуждает.

— Поймите, если дело складывается подобным образом, прятать голову под крыло не следует, а то может стать слишком поздно.

— По-вашему, это шаманство приводит к пагубным результатам?

— Каким-то образом они своего добиваются, — сказала миссис Дейн-Колтроп. — И надо смотреть правде в глаза. В чем-то, почти во всем, они, конечно, шарлатаны. Создают необходимую обстановку, а это для их спектаклей очень важно. Но за шарлатанством прячется нечто, безусловно, опасное.

— Вроде радиоактивных лучей, действующих на расстоянии?

— Наверное. Ведь все время делаются новые открытия, причем порой в них таится страшная угроза. И некоторые плоды новых знаний используются людьми без стыда и совести в собственных целях. А у Тирзы отец был физик, как всем известно.

— Но в чем же все-таки дело? Наверное, этот дьявольский аппарат. Надо его проверить, Может, полиция…

— Полиция не станет делать обыск на таких основаниях, тем более изымать собственность.

— А что, если я проберусь к Тирзе и разобью этот чертов ящик?

Миссис Дейн-Колтроп покачала головой:

— Вред уже причинен, и, если это так, причинен в тот самый вечер.

Я уронил голову на руки и застонал:

— Зачем я только ввязался в эту проклятую историю!

Миссис Дейн-Колтроп ответила очень твердо:

— У вас были благородные побуждения. А что сделано — то сделано. Вы узнаете больше, когда Джинджер позвонит после визита врача. Думаю, она позвонит Роуде.

Я понял намек:

— Ну, тогда я пойду.

И вдруг миссис Дейн-Колтроп воскликнула:

— Как я глупо себя веду! Шарлатанство! Поверили в бессовестный обман. Хочешь не хочешь, а мы воспринимаем его так, как того желают они.

Возможно, она была права. Но я уже ничего не мог с собой поделать.

Джинджер позвонила через два часа.

— Врач был, — сказала она. — Удивлялся чему-то, но потом решил — грипп. Сейчас все кругом болеют. Велел мне лежать, сам пришлет лекарства. Температура поднялась. Но ведь при гриппе всегда температура?

Деланый задор в голосе Джинджер не мог заглушить тоскливых ноток.

— Вы скоро поправитесь, — отвечал я уныло. — Слышите? Скоро поправитесь! Вам очень плохо?

— Ну… лихорадит, все болит, ломит ноги, руки. И сильный жар.

— Это от температуры, дорогая моя. Слушайте, я сейчас приеду. Сейчас же. И не возражайте.

— Хорошо. Я так рада, Марк, что вы приедете. Не очень-то я на поверку храбрая…