Глава 14 · Конференция в Лондоне

В зале заседаний кабинета министров в доме десять по Даунинг-стрит мистер Седрик Лейзенби, премьер-министр, сидел во главе стола и без особого удовольствия оглядывал членов своего кабинета. Лицо его было мрачным, в связи с чем он испытывал некоторое облегчение: только в уединенной обстановке заседаний кабинета министров он мог позволить себе расслабиться и придать лицу свойственное ему печальное выражение, сняв привычную маску бодрого оптимизма, всегда выручавшую его в кризисные моменты политической карьеры.

Он посмотрел на хмурого Гордона Четвинда, на взволнованного сэра Джорджа Пэкхема, невозмутимого полковника Манроу, на молчаливого маршала воздушного флота Кенвуда, который даже не старался скрывать глубокое недоверие к политикам. Там был еще адмирал Блант, внушительных габаритов мужчина, который, барабаня пальцами по столу, выжидал, когда наступит его черед.

— Приходится признать, что дела плохи, — говорил маршал военно-воздушного флота. — За последнюю неделю мы потеряли четыре самолета: их угнали в Милан, высадили там пассажиров, после чего они умчались в Африку. Там их уже ждали пилоты. Негры.

— Черная сила, — задумчиво молвил полковник Манроу.

— Или красная? — предположил Лейзенби. — Знаете, мне кажется, что причиной всех наших проблем является русская пропаганда. Может, стоит с ними связаться… я имею в виду личную встречу на высшем уровне…

— Сидите и не дергайтесь, премьер-министр, — прервал его адмирал Блант. — Нечего тут снова носиться с русскими. Они сами сейчас больше всего озабочены тем, чтобы держаться подальше от этой заварухи. У них-то пока не было таких проблем со студентами! Им бы только уследить за китайцами и не проворонить, если те снова что-нибудь затеют.

— Но я уверен, что личное общение…

— Следите лучше за своей собственной страной, — снова перебил его адмирал Блант, сделав это, по обыкновению, грубо.

— Может быть, мы лучше послушаем достоверную информацию о том, что в действительности происходит? — Гордон Четвинд посмотрел на полковника Манроу.

— Хотите фактов? Пожалуйста. Они все довольно неприятные. Полагаю, вас интересуют не столько подробности, сколько общая картина?

— Несомненно.

— Что ж, во Франции маршал все еще в госпитале: два пулевых ранения в руку. В политических кругах творится черт знает что. Крупные магистрали блокированы отрядами так называемой «Молодежной власти».

— Вы хотите сказать, что у них есть оружие? — ужаснулся Гордон Четвинд.

— У них его до черта, — ответил полковник. — Не знаю, где они его добыли, хотя по этому поводу имеются некоторые догадки. Например, большая партия оружия была отправлена из Швеции в Западную Африку.

— При чем здесь это? — недоуменно спросил мистер Лейзенби. — Нам-то что за дело? Да пусть они хоть перестреляют друг друга в своей Западной Африке!

— Видите ли, судя по сообщениям нашей разведки, в этом есть кое-что любопытное. У меня в руке список оружия, отправленного в Западную Африку, но вот что интересно: груз был принят, доставка подтверждена, оплата то ли сделана, то ли нет, но не прошло и пяти дней, как это оружие из страны исчезло.

— Но какой в этом смысл?

— Смысл, похоже, в том, — объяснил Манроу, — что на самом деле это оружие предназначалось вовсе не для Западной Африки. За него расплатились, и оно отправилось в другую страну — возможно, на Ближний Восток: в Персидский залив, Грецию и Турцию. Кроме того, в Египет была отправлена партия самолетов, оттуда они ушли в Индию, из Индии — в Россию…

— Я думал, что они были отправлены из России.

— …а из России — в Прагу. Все это — совершеннейшее безумие.

— Я не понимаю, — сказал сэр Джордж, — как это…

— Вероятно, где-то есть центральная организация, осуществляющая поставки самолетов, а также бомб — и фугасных, и с бактериологической начинкой. Все эти грузы движутся в разных направлениях, доставляются вездеходами по бездорожью в определенные точки и используются руководителями и полками этой, так сказать, «Молодежной власти». В основном это оружие, и, кстати, самое современное, поступает к руководителям новых партизанских движений, профессиональным анархистам. Очень сомнительно, что они за него расплачиваются.

— Вы хотите сказать, что происходит что-то вроде мировой войны? — Седрик Лейзенби был потрясен.

Тихий человек с восточным лицом, до сих пор молча сидевший в дальнем конце стола, поднял голову и, улыбнувшись, произнес:

— Именно в это приходится поверить. Наши наблюдения говорят о том, что…

Лейзенби перебил его:

— Хватит наблюдений! ООН придется самой взяться за оружие и положить конец этой смуте.

Ничуть не изменясь в лице, азиат ответил:

— Это противоречит нашим принципам.

Полковник Манроу повысил голос и продолжил свой доклад:

— Во всех странах идут бои. Юго-Восточная Азия давно требует независимости, есть четыре-пять различных очагов напряженности в Южной Америке, на Кубе, в Перу, Гватемале и так далее. Что касается Соединенных Штатов, вы знаете, что Вашингтон практически сожгли, запад захвачен вооруженными частями «Молодежной власти», Чикаго находится на военном положении. Вы слышали про Сэма Кортмана? Его вчера застрелили на ступенях американского посольства.

— Он должен был сейчас присутствовать здесь, — сказал Лейзенби. — Он собирался проинформировать нас по поводу нынешней ситуации.

— Не думаю, что это помогло бы нам, — заявил полковник Манроу. — Славный парень, но какой-то вялый.

— Но кто же стоит за всем этим? — Лейзенби раздраженно повысил голос. — Конечно, это могут быть и русские… — Судя по тону, каким это было сказано, он все еще не оставил мысли о поездке в Москву.

Полковник Манроу покачал головой:

— Сомневаюсь.

— Может быть, личное выступление… — сказал Лейзенби, и в его глазах мелькнула надежда. — Совершенно новая сфера влияния. А может, это китайцы?…

— И не китайцы, — отрезал полковник Манроу. — Но вот зато в Германии, как вам известно, существует мощное неофашистское движение.

— Не думаете ли вы на самом деле, что немцы могли бы…

— Я не говорю, что за всем этим стоят непременно они, но если вас интересует, могли бы или нет, то я отвечаю: да. Я думаю, что это запросто могут быть именно немцы. Понимаете, они ведь это уже проходили: тщательная подготовка, выверенные планы, все готовы и ждут лишь приказа о наступлении. Планируют они замечательно, да и с кадрами работают превосходно. По правде говоря, я ими просто восхищаюсь.

— Но Германия казалась такой мирной и цивилизованной страной…

— Да, конечно, до определенного момента. И потом, известно ли вам, что Южная Америка кишит молодыми немецкими неофашистами? У них там крупная федерация молодежи, они называют себя суперарийцами или чем-то в этом роде. У них все те же старые штуки — свастики, фашистские салюты — и какой-то лидер: то ли Юный Вотан, то ли Юный Зигфрид, — в общем, полно всяческой арийской чепухи.

В дверь постучали, вошел секретарь:

— Пришел профессор Экштейн, сэр.

— Я думаю, пусть войдет, — сказал Седрик Лейзенби. — В конце концов, если уж кто и может рассказать нам о новейшем вооружении, так это он. А вдруг у нас припрятано что-то такое, что может быстро положить конец всей этой ерунде!

Будучи профессиональным миротворцем на международном уровне, мистер Лейзенби отличался также неизлечимым оптимизмом, который, однако, редко подтверждался результатами.

— Нам бы пригодилось хорошее секретное оружие, — с надеждой произнес маршал военно-воздушных сил.

Профессор Экштейн, по мнению многих — виднейший ученый Британии, с первого взгляда казался крайне незначительной персоной. Маленького роста, со старомодными бачками и астматическим кашлем, он всей своей манерой поведения словно бы просил прощения за то, что существует. Он издавал всяческие звуки типа «ах», «хр-рпф», «мр-рх», сморкался, кашлял и застенчиво пожимал руки присутствующим, которым его представляли. Многих здесь он уже знал и приветствовал их нервными кивками. Сев на стул, который ему указали, он обвел кабинет рассеянным взглядом, поднес руку ко рту и принялся грызть ногти.

— Здесь присутствуют главы всех министерств, — произнес сэр Джордж Пэкхем. — Нам очень хочется услышать ваше мнение о том, что можно предпринять.

— О, — сказал профессор Экштейн, — предпринять? Да-да, предпринять…

Все молчали.

— Мир катится в бездну анархии, — сказал сэр Джордж Пэкхем.

— Похоже на то, правда? По крайней мере, судя по газетам. Не то чтобы я им верю: право, чего только не придумают эти журналисты! Никакой достоверности в заявлениях.

— Насколько я понимаю, профессор, вы недавно сделали какие-то очень важные открытия, — ободряюще произнес Седрик Лейзенби.

— А, ну да, сделали. Да, сделали, — немного оживился профессор Экштейн. — Изобрели жуткое химическое оружие на случай, если оно когда-нибудь понадобится. А еще, знаете ли, бактериологическое, биологическое оружие, смертельный газ, который подводится к обычным газовым горелкам, вещества для заражения воздуха и водных источников. Да, при желании, я полагаю, мы могли бы дня за три уничтожить половину населения Англии. — Он потер руки. — Так вы этого хотите?

— Что вы, ни в коем случае. Боже мой, конечно нет! — Мистер Лейзенби был в ужасе.

— Да, вот именно. Вопрос не в том, что у нас не хватает смертоносного оружия, наоборот, у нас его слишком много. Трудность будет как раз в том, чтобы не погубить поголовно все население страны. Понимаете? В том числе и верхушку общества. Например, нас. — Он хрипло захихикал.

— Но мы хотим вовсе не этого, — настаивал мистер Лейзенби.

— Вопрос не в том, чего вы хотите, а в том, что у нас имеется. А то, что у нас имеется, — убийственно, смертоносно. Если вы хотите стереть с лица земли всех, кому еще не исполнилось тридцати, что ж, я думаю, это можно было бы устроить. Но должен предупредить: многие из тех, кто постарше, тоже погибнут. Трудно, знаете ли, отделить одних от других. Лично я был бы против. У нас есть несколько очень хороших молодых ученых. Жестокие ребята, но способные.

— Что же случилось с миром? — внезапно спросил Кенвуд.

— В том-то все и дело, — ответил профессор Экштейн. — Мы не знаем. Нам это неизвестно, несмотря на все наши знания о том и о сем. Мы теперь знаем немного больше о Луне, мы много знаем о биологии, мы научились пересаживать сердце и печень, скоро, видимо, дойдет дело и до пересадки мозга, хоть и не знаю, что из этого получится. Однако мы не знаем, кто занимается тем, что сейчас происходит. Но кто-то ведь занимается! Идет какая-то очень сильная закулисная возня. О да, это проявляется по-разному: криминальные группировки, банды наркодельцов и тому подобные, которыми из-за кулис руководят несколько светлых, проницательных умов. Это уже бывало то в одной стране, то в другой, иногда в масштабах всей Европы, но сейчас смута уже распространилась и на другое полушарие и, наверное, доберется до самого Полярного круга, прежде чем мы с этим справимся. — Похоже, ему самому понравился поставленный им диагноз.

— Люди злой воли…

Выждав минуту-другую, профессор Экштейн продолжал:

— Да, можно сказать и так. Зло в противовес злу; зло, творимое во имя обогащения или власти. Знаете ли, трудно добраться до сути. Даже сами эти бедные юнцы не знают, в чем дело. Они жаждут насилия и упиваются им. Им не нравится наш мир, им надоел наш материалистический подход ко всему. Они презирают многие наши скверные способы делать деньги, наши надувательства, они не желают видеть вокруг нищету. Они хотят, чтобы мир стал лучше. Что ж, наверное, его и можно было бы сделать лучше, если хорошенько над этим поразмыслить. Но вся беда в том, что если вам хочется непременно что-то убрать, то вы должны что-то предложить взамен. Как говорится, природа не терпит пустоты. Черт побери, это ведь сродни пересадке сердца: удаляя сердце, необходимо заменить его другим, здоровым, причем вы должны иметь его под рукой и только тогда лишать пациента старого. Между прочим, я думаю, что таких вещей лучше вообще не делать, но меня все равно никто не станет слушать. Впрочем, это не моя область.

— Газ? — предложил тему полковник Манроу.

Профессор Экштейн просиял:

— О, у нас полно всяких газов. Имейте в виду, некоторые из них довольно безобидны: мягкие, так сказать, средства устрашения. Но есть и другие! — Он сиял, как самодовольный торговец скобяными изделиями.

— Ядерное оружие? — предположил мистер Лейзенби.

— Не шутите с этим! Вы ведь не хотите заразить радиацией всю Англию или даже весь континент?

— Выходит, помочь вы нам не можете, — решил полковник Манроу.

— Нет, пока положение дел не будет известно подробнее, — ответил профессор Экштейн. — Я сожалею. Но я хочу, чтобы вы поняли: большинство из того, над чем мы теперь работаем, опасно. — Он сделал ударение на последнем слове. — В самом деле опасно. — Он с беспокойством взирал на присутствующих, подобно взрослому человеку, с опаской поглядывающему на ребятишек, играющих со спичками.

— Ну что ж, благодарю вас, профессор Экштейн, — сказал мистер Лейзенби без особой теплоты в голосе.

Профессор, правильно поняв, что разговор окончен, улыбнулся всем и поспешно ретировался.

Мистер Лейзенби дал выход своим чувствам, даже не дождавшись, пока закроется дверь.

— Эти ученые все одинаковы, — горько констатировал он. — Никакой от них пользы. Никогда не предлагают ничего разумного. Все, на что они способны, — это расщепить атом, а потом внушать нам, как опасно использовать его на практике!

— Ну и на черта он нам сдался, — грубо заявил адмирал Блант. — Нам бы что-нибудь простенькое, вроде гербицида с избирательным действием, который бы… — Он внезапно прервался. — Что за черт?

— Да, адмирал?

— Ничего, просто это мне о чем-то напомнило, но не могу сообразить, о чем именно.

Премьер-министр вздохнул.

— В приемной есть еще какие-нибудь научные эксперты? — спросил Гордон Четвинд, с надеждой глядя на часы.

— По-моему, там старый Пайкавей, — ответил Лейзенби. — У него есть какая-то картинка или рисунок, а может быть, карта или что-то еще, и он хочет это нам показать.

— А что это?

— Не знаю, какие-то пузыри.

— Пузыри? Что еще за пузыри?

— Понятия не имею. Ну ладно, — вздохнул он, — давайте на них взглянем.

— И Хоршем тоже здесь.

— Может быть, у него есть для нас что-нибудь новенькое, — предположил Четвинд.

Тяжело ступая, вошел полковник Пайкавей с рулоном бумаги, который с помощью Хоршема был развернут и с некоторыми затруднениями укреплен так, чтобы было видно всем сидящим за столом.

— Масштабы не совсем те, но это приблизительно объясняет саму идею, — прокомментировал полковник Пайкавей.

— А что это значит и значит ли это что-нибудь вообще?

— Пузыри? — пробормотал сэр Джордж, ему в голову пришла мысль: — Это что, какой-то новый газ?

— Хоршем, давайте докладывайте вы, — предложил Пайкавей, — вам ведь известна общая идея.

— Только то, что мне сообщили. Вы видите приблизительную схему ассоциации, управляющей миром.

— И что же это за ассоциация?

— Группы людей, обладающие властью или контролирующие ее средства.

— А что означают эти буквы?

— Они обозначают человека или название группы. Это пересекающиеся круги, которые сейчас уже покрыли земной шар. Кружок с буквой «О» обозначает оружие. Некий человек или некая группа контролирует все типы вооружений: взрывчатку, пушки, винтовки. Во всем мире оружие производится по плану, отправляется якобы в неразвитые, отсталые или воюющие страны, но там не задерживается. Почти сразу же его переправляют в другие места: для партизанской войны на Южноамериканском континенте, для поддержки бунтов и восстаний в США, для хранения на складах «черных сил», в различные страны Европы. «Н» обозначает наркотики: целая сеть поставщиков доставляет их из разных хранилищ, все типы наркотиков, от самых безобидных до смертоносных. Руководство этой сети, по-видимому, находится в Ливане и заправляет всеми делами через Турцию, Пакистан, Индию и Центральную Азию.

— Они делают на этом деньги?

— Немыслимые суммы, но это не обычная организация наркодельцов, здесь есть нечто гораздо более страшное: наркотики используются для того, чтобы покончить со слабой частью молодежи, обратить ее в полное рабство. Эти рабы уже не могут жить и работать без наркотиков.

Кенвуд присвистнул:

— Скверная картина! Неужели вы совершенно не знаете, кто эти поставщики?

— Некоторых знаем, но лишь мелкую рыбешку, а не настоящих хозяев. Их главная база, как нам представляется, находится в Центральной Азии и Ливане. Оттуда наркотики переправляются в автомобильных шинах, в цементе, в бетоне, в самых разных деталях оборудования и в промышленных товарах. Все это расходится по всему миру и под видом обычных товаров поступает в места назначения. Буква «Ф» — это финансы. Деньги! В центре всего этого — денежная паутина. Спросите мистера Робинсона, он вам расскажет про деньги. По нашим сведениям, деньги по большей части приходят из Америки, а также из Баварии. Крупным источником финансов служит Южная Африка, это золото и бриллианты. Большая часть финансов стекается в Южную Америку. Один из главных контролеров денег, если можно так выразиться, — очень могущественная и умная женщина. Она уже стара, ей, должно быть, недолго осталось жить, но она все еще сильна и активна. Ее имя — Шарлотта Крапп, ее отец владел заводами в Германии. Она и сама оказалась финансовым гением. Вкладывая деньги в разных частях мира, она получала огромные прибыли. Она владеет транспортом, машиностроительными заводами, промышленными концернами. Живет она в огромном замке в Баварии и оттуда направляет денежный поток в разные части земного шара. Буква «У» обозначает ученых, новые научные исследования о химическом и биологическом оружии. Многие молодые ученые переметнулись на сторону противника, таких, как мы считаем, особенно много в США, и они преданы делу анархии.

— Борьба за анархию? Это же несовместимые понятия. Разве возможно такое?

— Анархия весьма привлекательна в молодости. Ты жаждешь нового мира и для начала должен разрушить старый; точно так же, чтобы построить новый дом на месте старого, этот старый дом надо сломать. Но если цель тебе не ясна, если ты не знаешь, куда именно тебя манят или даже толкают, не представляешь себе, каким будет этот вожделенный новый мир, то судьба твоя непредсказуема. Что станет с тобой, когда ты попадешь в тот мир, в который ты так верил? Некоторые из борцов за новый мир превратятся в рабов, кто-то будет ослеплен ненавистью, кто-то станет на путь насилия и садизма. Кое-кто, да поможет ему Бог, останется идеалистом и будет по-прежнему верить, как граждане Франции во времена Французской революции верили в то, что эта революция принесет людям процветание, мир и счастье.

— И что же мы делаем в связи с этим? Что вы предлагаете? — спросил адмирал Блант.

— Что мы делаем? Да все, что только можем. Уверяю вас: мы делаем все, что в наших силах. Во всех странах на нас работают люди, у нас есть агенты, которые добывают информацию и доставляют ее нам…

— И это очень важно, — подхватил полковник Пайкавей. — Во-первых, мы должны узнать, кто есть кто, кто с нами и кто против нас, а потом подумать, что следует предпринять. Мы назвали эту схему «Кольцо». Вот список руководителей Кольца. Нам известно только имя, под которым они действуют.

КОЛЬЦО

«Ф» Большая Шарлотта — Бавария.

«О» Эрик Олафссон — Швеция, промышленник, оружие.

«Н» Действует под именем Деметриос — Смирна, наркотики.

«У» Доктор Сароленски — Колорадо, США, физик и химик. Только на подозрении.

«X» Женщина, действует под именем Хуанита. По сведениям, опасна. Настоящее имя неизвестно.