Глава 6

Как только Оливер Костелло, сопровождаемый мисс Пик, покинул комнату, слезы брызнули из глаз Пиппы.

— Он заберет меня отсюда, — вцепившись в Клариссу, кричала она, задыхаясь от горьких рыданий.

— Нет, никогда, — уверяла ее Кларисса, но Пиппа в ответ только ревела:

— Я ненавижу его. Я всегда его ненавидела.

Видя, что девочка уже на грани истерики, Кларисса резко одернула ее:

— Пиппа!

Пиппа отпрянула и снова завизжала:

— Я не хочу возвращаться к моей матери, я лучше умру. Гораздо лучше умереть. Я убью его.

— Пиппа! — снова прикрикнула Кларисса.

Но Пиппа уже билась в настоящей истерике.

— Я убью себя! — рыдала она. — Я разрежу себе руки, и из меня вытечет вся кровь.

Кларисса схватила ее за плечи.

— Пиппа, держи себя в руках. Говорю же тебе, все в порядке. Я здесь.

— Но я не хочу возвращаться к матери, и я ненавижу Оливера, — отчаянно восклицала Пиппа. — Он злой, злой, злой.

— Да, дорогая, я знаю. Я знаю, — успокаивающе шептала Кларисса.

— Ничего ты не знаешь! — В голосе Пиппы слышалось еще большее отчаяние. — Я вам всего не рассказала, когда приехала сюда жить. Я не могла говорить об этом. Но ведь не только Миранда была все время такой ужасной и пьяной или какой-то там. Однажды вечером, когда она ушла куда-то, а Оливер остался дома со мной… думаю, он очень много выпил… я не знаю… но… — Она замолчала, не в состоянии продолжать. Затем, пересилив себя, уставилась в пол и невнятно пробормотала: — Он пытался делать со мной это.

Кларисса в ужасе смотрела на девочку.

— Пиппа, что ты имеешь в виду? — прошептала она. — Что ты хочешь сказать?

Пиппа затравленно озиралась, будто бы в поисках того, кто произнес бы за нее эти слова.

— Он… он пытался поцеловать меня, а когда я его оттолкнула, он схватил меня и стал срывать платье. Потом он… — Внезапно она замолчала и зашлась в рыданиях.

— О, бедняжка моя, — шептала Кларисса, прижимая к себе ребенка. — Постарайся не думать об этом. Все-все прошло, и никогда ничего такого с тобой больше не случится. Я уж постараюсь, чтобы Оливер поплатился за это. Мерзкая скотина. Ему это так не пройдет.

И настроение Пиппы внезапно изменилось. В голосе ее зазвучала надежда, — видимо, в голову ей пришла свежая мысль.

— Может, его молния ударит, — произнесла она.

— Весьма вероятно, — согласилась Кларисса. — Весьма вероятно. — И во взгляде ее была непреклонная решимость. — Теперь возьми себя в руки, Пиппа, — принялась она убеждать ребенка. — Все в порядке. — Она достала из кармана носовой платок. — Давай-ка высморкайся.

Пиппа так и поступила, а затем принялась вытирать платком свои слезы с платья Клариссы. На это Кларисса попыталась изобразить смешок.

— А теперь давай-ка наверх, мыться, — распорядилась она, разворачивая Пиппу к двери в холл. — Я имею в виду, мыться по-настоящему — у тебя абсолютно грязная шея.

Казалось, Пиппа совершенно успокоилась.

— Всегда так, — огрызнулась она и поплелась к выходу. Но уже в дверях внезапно повернулась и подбежала к Клариссе. — Ты ведь не позволишь ему забрать меня, правда? — умоляюще воскликнула она.

— Только через мой труп, — решительно заявила Кларисса. И тут же поправила себя: — Нет — через его труп. Вот так! Это тебя устраивает? — Пиппа кивнула, и Кларисса поцеловала девочку в лоб. — А теперь иди.

Напоследок Пиппа крепко обняла мачеху и вышла из комнаты. Мгновение Кларисса постояла в задумчивости, а затем, придя к заключению, что в комнате становится темновато, включила свет. Она закрыла застекленные двери в сад, потом села на диван и уставилась в одну точку, погруженная в свои мысли.

Прошла лишь минута или две, когда, услышав стук входной двери, она перевела полный ожидания взгляд на дверь в холл, откуда мгновение спустя вошел ее муж Генри Хейлшем-Браун. Это был вполне интересный мужчина около сорока лет с ничего не выражающим лицом, украшенным очками в роговой оправе. В руках он держал портфель.

— Здравствуй, дорогая, — сказал он, включая бра на стене и устраивая свой портфель в кресле.

— Здравствуй, Генри, — отозвалась Кларисса. — Что за ужасный день сегодня.

— Вот как? — Он подошел к дивану и наклонился поцеловать жену.

— Я даже не знаю, как начать, — продолжила она. — Выпей что-нибудь прежде.

— Не сейчас, — сказал он, подойдя к застекленным дверям, чтобы задернуть занавески. — Кто дома?

Слегка удивившись вопросу, Кларисса ответила:

— Никого. Сегодня у Элджина свободный вечер. «Черный четверг», ты же знаешь. Поужинаем холодным окороком и шоколадным муссом, а кофе будет хорош по-настоящему, потому что приготовлю его я.

Единственной реакцией Генри было вопросительное «Гм?».

Задетая такой холодностью, Кларисса спросила:

— Генри, что-нибудь случилось?

— Ну, в некотором смысле, — последовал ответ.

— Что-то плохое? — продолжала допытываться она. — Это Миранда?

— Нет-нет, в самом деле, ничего страшного, — заверил ее Генри. — Скорее, я бы сказал, наоборот. Да, скорее наоборот.

— Дорогой, — сказала Кларисса, и в голосе ее была любовь с едва ощутимой насмешкой, — дано ли мне ощутить за этим непроницаемым министерским фасадом хоть какие-то человеческие эмоции?

Предвкушение удовольствия нарисовалось на лице Генри.

— Что ж, — приступил он, — это весьма захватывающе, если можно так выразиться. — Он помолчал и добавил: — И тут как раз над Лондоном сгущается туман.

— Разве это так захватывающе? — поинтересовалась Кларисса.

— Нет-нет, не туман, разумеется.

— Так что же? — нетерпеливо воскликнула Кларисса.

Генри быстро огляделся, словно хотел убедиться, что подслушивать некому, а затем подошел к дивану и уселся рядом с Клариссой.

— Это должно остаться между нами, — чрезвычайно серьезно заявил он.

— Да? — Кларисса была заинтригована.

— Это действительно совершенно секретно, — повторил Генри. — Никто не должен знать. Но, разумеется, тебе можно.

— Ну, давай же, расскажи мне.

Генри вновь с подозрением оглянулся по сторонам и наконец повернулся к Клариссе.

— Только молчок, — предостерег он, выдержат паузу для пущего эффекта и в конце концов возвестил: — Советский премьер Календорфф летит в Лондон на состоящееся завтра совещание с премьер-министром.

На Клариссу новость не произвела никакого впечатления.

— Да, я знаю, — сказала она.

У Генри глаза на лоб полезли.

— Что значит «я знаю»? — спросил он.

— Прочитала в воскресной газете, — небрежно сообщила Кларисса.

— Я не понимаю, почему тебе доставляет удовольствие читать эти плебейские листки, — раздраженно воскликнул Генри. — Как бы то ни было, газеты никак не могли узнать, что этот Календорфф прилетает. Это совершенно секретно.

— Бедненький мой, — прошептала Кларисса и продолжила голосом, в котором смешались недоверие и сочувствие: — Совершенно секретно? Неужели? И ты веришь, что ничего важнее и быть не может?

Генри встал и принялся с очень озабоченным видом вышагивать по комнате.

— Боже мой, должно быть, произошла утечка, — бормотал он.

— Мне кажется, — едко заметила Кларисса, — теперь ты должен понять, что утечка существует всегда. К тому же я полагаю, что и вам всем следовало быть готовыми к этому.

Генри выглядел несколько обиженным.

— Официальное сообщение последовало лишь сегодня вечером, — принялся объяснять он. — Самолет Календорффа должен быть в Хитроу в восемь сорок, но на самом деле… — Он склонился над диваном и с некоторым сомнением посмотрел на жену. — Послушай, Кларисса, — вид у него стал чрезвычайно серьезный, — могу я быть по-настоящему уверенным в твоем благоразумии?

— Я гораздо благоразумней любой воскресной газетки, — возразила Кларисса и уселась, спустив ноги с дивана на пол.

Генри присел на подлокотник и заговорщицки склонился к Клариссе.

— Совещание состоится завтра в Уайтхолле, — сообщил он, — но у нас будет огромное преимущество, если предварительно состоится разговор между сэром Джоном и Календорффом. Сейчас, разумеется, репортеры ждут в Хитроу, и в тот момент, когда самолет приземлится, все передвижения Календорффа станут, в той или иной степени, достоянием публики.

Он вновь заозирался, будто страшась обнаружить заглядывающих через плечо джентльменов из бульварных листков, а затем продолжил с нарастающим возбуждением:

— К счастью, этот начинающийся туман играет нам на руку.

— Ну же, — подгоняла его Кларисса. — Я вся трепещу.

— В последний момент, — сообщил Генри, — выяснится, что по погодным условиям самолет не может приземлиться в Хитроу. Ему изменят курс, как это принято в таких случаях…

— На Биндли-Хит, — оборвала его Кларисса. — Это всего в пятнадцати милях отсюда. Я все поняла.

— Ты всегда слишком спешишь, милочка, — несколько разочарованно отозвался Генри. — Но действительно, он прилетает в Биндли-Хит, так что я немедленно отправляюсь на аэродром встречать Календорффа и привезу его сюда. Премьер-министр едет к нам прямо с Даунинг-стрит. Им вполне хватит полутора часов, чтобы обсудить насущные проблемы, а затем Календорфф отправится вместе с сэром Джоном в Лондон.

Генри замолк. Он встал, сделал несколько шагов и повернулся к жене с обезоруживающей улыбкой:

— Знаешь, Кларисса, все это может сыграть решающую роль в моей карьере. Я имею в виду то доверие, которое они мне оказывают, устраивая встречу именно здесь.

— Ну конечно, — уверенно подтвердила Кларисса, подойдя к мужу, чтобы обнять его. — Генри, дорогой, — воскликнула она, — я думаю, все это просто замечательно.

— Между прочим, — Генри посерьезнел, — Календорфф здесь может быть упомянут только как мистер Джоунз.

— Мистер Джоунз? — попробовала Кларисса, но не вполне успешно, так как в голосе ее явно проступали скептические нотки.

— Правильно. С этими именами осторожность не помешает.

— Да, но… мистер Джоунз? — в голосе Клариссы прозвучало сомнение. — Они не могли придумать что-нибудь получше? — Она покачала головой. — Между прочим, как насчет меня? Следует ли мне сразу удалиться, так сказать, на женскую половину или же сначала подать напитки, выдавить из себя приветствия для каждого, а уж потом стушеваться?

Генри разглядывал свою жену с некоторым беспокойством.

— Тебе следует отнестись к этому серьезно, дорогая, — наставительно сказал он.

— Но, Генри, миленький, — возразила Кларисса, — ведь могу же я относиться к этому серьезно, немножко при этом развлекаясь?

Генри потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное.

— Я полагаю, Кларисса, тебе лучше вовсе не показываться.

Казалось, Кларисса не придала этому особого значения.

— Ладно, — согласилась она, — но что же с едой? Вдруг они захотят поесть?

— О нет, — отозвался Генри, — в этом нет никакой необходимости.

— Думаю, несколько бутербродов не помешает, — предложила Кларисса, присев на подлокотник дивана. — Лучше всего с ветчиной. Я заверну их в салфетки, чтобы не высохли. И горячий кофе в термосе. Да, так будет хорошо. А шоколадный мусс я заберу с собой в спальню в качестве утешения, раз меня не допускают на совещание.

— Прошу тебя, Кларисса… — неодобрительно заговорил Генри, лишь бы прервать жену, которая в этот миг обвила руками его шею.

— Миленький, да я же абсолютно серьезна, правда, — уверяла она мужа. — Не случится ничего непредвиденного. Я этого не допущу. — И она нежно поцеловала его.

Генри осторожно высвободился из ее объятий.

— Что там со стариком Роли? — спросил он.

— Они с Джереми обедают в клубе, и Хьюго с ними, — сообщила Кларисса. — Потом они собираются играть в бридж, так что Роли и Джереми вернутся не раньше полуночи.

— И Элджинов тоже нет?

— Миленький, ты же знаешь, что они всегда ходят в кино по четвергам, — напомнила Кларисса. — Они тоже вернутся ближе к полуночи.

Генри выглядел удовлетворенным.

— Прекрасно, — воскликнул он. — Весьма удачное стечение обстоятельств. Сэр Джон и мистер… э-э…

— Джоунз, — подсказала Кларисса.

— Совершенно верно, дорогая. Мистер Джоунз и премьер-министр уедут задолго до этого часа. — Генри посмотрел на часы. — Что ж, пожалуй, я быстренько приму душ и отправлюсь в Биндли-Хит, — сообщил он.

— А я отправлюсь делать бутерброды с ветчиной, — сказала Кларисса и выскочила из комнаты.

Взяв свой портфель, Генри крикнул ей вдогонку:

— Тебе не следует забывать об освещении, Кларисса. — Он подошел к двери и выключил свет. — Здесь мы сами платим за электричество, и оно стоит денег. — Он выключил также бра на стенах. — Это тебе не Лондон, сама понимаешь.

Оглядев напоследок комнату, теперь погруженную во тьму, если не считать слабого света из холла, Генри удовлетворенно кивнул и удалился, закрыв за собой дверь.