8

Прошла первая неделя томительного ожидания, вторая, — надо было заниматься чем-то и дома. Неподалеку от Селии Красный Крест разворачивал госпиталь, но чтобы работать там, нужно было сдать экзамены по оказанию первой помощи и по уходу за больными. Рядом с бабушкиным домом открылись курсы, и Селия отправилась туда.

Глэдис, новая горничная, юная и хорошенькая, открыла ей дверь. Делами теперь заправляла она вместе с молодой кухаркой. Бедняжки Сэры уже не было.

— Как поживаете, мисс?

— Очень хорошо. Где бабуля?

Хихиканье.

— Ее нет, мисс Селия.

— Нет?

Бабуля, которой в то время вот-вот должно было исполниться девяносто, особенно строго следила за тем, чтобы губительный свежий воздух не коснулся ее. А теперь бабуля ушла?

— Она отправилась в магазин армии и флота, мисс Селия. Сказала, что вернется к вашему приезду. Вот, кажется, и она.

Видавший виды экипаж подкатил к воротам. Опершись на извозчика, бабушка осторожно спустилась, ступив на здоровую ногу.

Твердой походкой она зашагала по дорожке к дому. Бабушка шла с бойким видом, определенно бойким — стеклярус на её накидке, переливаясь, сверкал на сентябрьском солнце.

— Вот ты и здесь, Селия, голубушка.

Такое мягкое старческое личико — словно свернувшиеся высохшие лепестки розы. Бабушка очень любила Селию — и вязала Дермоту теплые носки, чтобы у того в окопах ноги были в тепле.

Но стоило ей взглянуть на Глэдис, и голос её изменился. Бабушка находила все большее удовольствие в том, чтобы «гонять» прислугу (в нынешнее время те отлично научились о себе заботиться и вовсю раскатывают на велосипедах, даже если бабушке это и не нравится).

— Это почему бы, Глэдис, — резким голосом заявила бабушка, — не отправиться тебе к экипажу и не помочь человеку перетащить вещи? Да не забудь: не в кухню. Складывай в утренней комнате.

А в утренней комнате больше не властвовала бедняжка мисс Беннет.

Прямо у дверей свалили муку, печенье, десятки банок с сардинами, рис, тапиоку, саго. Явился склабясь извозчик. Он тащил пять окороков. За ним следом вышагивала Глэдис, тоже с окороками. Всего шестнадцать сокровищ было загружено в кладовую.

— Может, мне и девяносто, — заметила бабушка (которой столько еще не было, но которая ждала этого как события волнующего), — но я не позволю немцам уморить меня голодом!

Селия истерически расхохоталась.

Бабушка расплатилась с извозчиком, отвалив ему огромные чаевые, и велела получше кормить лошадь.

— Слушаюсь, мэм, премного благодарен, мэм.

Он чуть приподнял цилиндр и, все ещё ухмыляясь, уехал.

— Ну и денёк мне выдался, — посетовала бабушка, развязывая ленты шляпки. Усталости в ней нисколько не было заметно, и время она явно провела чудесно. — Магазин был битком набит, милочка.

Другими старушками, по всей видимости, которые вывозили на извозчиках окорока.