Глава 4 · Современная Элейн

[462]

— Да, но что вы об этом думаете, мистер Саттерсвейт? Только говорите правду.

Мистер Саттерсвейт огляделся вокруг. Спасения не было. Эгг Литтон-Гор загнала его в угол на рыболовецком причале. Современные девушки ужасно энергичны и абсолютно безжалостны!

— Эту идею вам вбил в голову сэр Чарлз, — заявил он.

— Вовсе нет. Она была там с самого начала. Все произошло слишком внезапно.

— Мистер Бэббингтон был старым человеком и не отличался крепким здоровьем…

— Чепуха! — прервала Саттерсвейта Эгг. — У него был неврит и ревматический артрит. От этого не сваливаются замертво. И у него никогда не было припадков. Он принадлежал к тем старикам, которые скрипят помаленьку, но доживают до девяноста лет. Что вы думаете о дознании?

— Все прошло… э-э… вполне нормально.

— А о показаниях доктора Макдугала? Они выглядели в высшей степени профессиональными, с подробным описанием всех органов, но не кажется ли вам, что он просто спрятался за этим потоком слов? Суть сводилась к следующему: ничего не указывало на то, что смерть не явилась результатом естественных причин. Но он не сказал и того, что она была их результатом.

— Не придираетесь ли вы к мелочам, дорогая?

— Все дело в том, что доктор Макдугал сам был озадачен, но, не располагая фактами, нашел убежище в медицинских терминах. Что думает об этом сэр Бартоломью Стрейндж?

Мистер Саттерсвейт повторил несколько изречений сэра Бартоломью.

— Просто отмахнулся, не так ли? — задумчиво проговорила Эгг. — Ну конечно, он человек осторожный. Полагаю, важные шишки с Харли-стрит все таковы.

— В стакане не оказалось ничего, кроме джина и вермута, — напомнил ей мистер Саттерсвейт.

— Похоже, это все решает. Но после дознания произошло кое-что, заставившее меня усомниться…

— Сэр Бартоломью что-то вам сказал? — Мистер Саттерсвейт начал ощущать приятное любопытство.

— Не мне, а Оливеру. Оливеру Мэндерсу — он был в тот вечер на обеде. Возможно, вы его не запомнили…

— Отлично запомнил. Он ваш близкий друг?

— Был раньше. Теперь мы почти все время ссоримся. Он начал работать в офисе своего дяди в Сити и стал каким-то скользким, если вы понимаете, что я имею в виду. Твердит, что бросит это дело и займется журналистикой — он неплохо пишет, — но, по-моему, это всего лишь слова. Оливер хочет разбогатеть. Сейчас все помешаны на деньгах. По-моему, это отвратительно!

Ее детская бескомпромиссность тронула мистера Саттерсвейта.

— Дорогая моя, очень многие люди отвратительны не только из-за любви к деньгам.

— Большинство людей свиньи, — весело согласилась Эгг. — Вот почему мне так жаль старого мистера Бэббингтона. Он был такой славный — готовил меня к конфирмации и так далее… Конечно, в этом много ерунды. Понимаете, мистер Саттерсвейт, я верю в христианство — не так, как мама с ее молитвенниками и заутренями, а по-настоящему, как в историческое явление. Церковь погрязла в павликианских традициях[463], но это не бросает тень на само христианство. Вот почему я не могу стать коммунистом, как Оливер. Практически мы верим в одно и то же — все должно быть общим, — но разница в том… ну, я не стану в это вдаваться. Но Бэббингтоны были настоящими христианами — не совали нос в чужие дела, никого не проклинали и всегда были добры к людям. К тому же Робин…

— Робин?

— Их сын… Его убили в Индии… Я… он мне очень нравился… — Эгг быстро заморгала и устремила взгляд в море. Затем ее внимание вновь вернулось к действительности и мистеру Саттерсвейту в частности. — Теперь вы понимаете, почему это меня так волнует? Предположим, это не была естественная смерть…

— Мое дорогое дитя!

— Ну, вы должны признать, что это чертовски странно!

— Но ведь вы сами только что практически признали, что у Бэббингтонов не было ни единого врага во всем мире.

— В том-то и дело! Я не могу придумать ни одного мотива…

— Но ведь в коктейле ничего не оказалось.

— Возможно, его укололи шприцем.

— С ядом, который южноамериканские индейцы используют для стрел? — с усмешкой предположил мистер Саттерсвейт.

Эгг тоже усмехнулась:

— Вот именно. Старый добрый яд, не оставляющий следов. Возможно, в один прекрасный день вы обнаружите, что мы были правы.

— Мы?

— Сэр Чарлз и я. — Она слегка покраснела.

Мистер Саттерсвейт вспомнил стихи из сборника «Цитаты на все случаи», который в дни его молодости стоял на каждой книжной полке:

Он слегка устыдился того, что думает цитатами — тем более из Теннисона, которого теперь нечасто вспоминают. Кроме того, хотя лицо сэра Чарлза было обветренным и темным от загара, шрамы на нем отсутствовали, а Эгг Литтон-Гор хоть и была, несомненно, способна на вполне здоровую страсть, едва ли могла бы погибать от любви и безвольно плыть по рекам на барке, уносимой течением. В ней не было ничего от лилейной девы из Астолата[465].

«Если не считать ее юности…» — подумал мистер Саттерсвейт.

Девушек всегда влечет к мужчинам средних лет, с интересным прошлым. Эгг, похоже, не являлась исключением из этого правила.

— Почему он никогда не был женат? — внезапно спросила она.

— Ну… — Мистер Саттерсвейт сделал паузу. Он бы ответил «из осторожности», но понимал, что такое слово будет неприемлемым для Эгг Литтон-Гор.

У сэра Чарлза Картрайта было множество связей с актрисами и другими женщинами, но он всегда умудрялся избегать брачных уз. Однако Эгг явно хотела услышать более романтическое объяснение.

— Та девушка, которая умерла от чахотки, — какая-то актриса, чье имя начинается на М, — говорили, что он очень любил ее.

Мистер Саттерсвейт припомнил леди, о которой шла речь. Слухи связывали с ней Чарлза Картрайта, но он ни минуты не верил, что сэр Чарлз остался неженатым, дабы сохранить верность ее памяти. Мистер Саттерсвейт постарался объяснить это Эгг как можно тактичнее.

— Полагаю, у него было много связей, — предположила Эгг.

— Э-э… хм… вероятно, — отозвался мистер Саттерсвейт, чувствуя себя человеком Викторианской эпохи.

— Мне нравятся мужчины, у которых были связи, — заявила Эгг. — Это доказывает, что они не гомосексуалисты и вообще у них все в порядке.

Викторианство мистера Саттерсвейта ощутило еще один болезненный укол. Он не знал, что ответить, но Эгг не заметила его замешательства.

— Знаете, — продолжала она, — сэр Чарлз гораздо умнее, чем вы думаете. Конечно, он часто позирует, словно находясь на сцене, но за этим скрывается незаурядный ум. И плавает под парусом он куда лучше, чем можно судить по его разговорам. Сейчас вам наверняка кажется, что он затеял все это для пущего эффекта — хочет сыграть роль великого детектива. Могу только сказать, что он сыграл бы ее превосходно.

— Возможно.

Тон мистера Саттерсвейта ясно выражал его истинные чувства по этому поводу. Эгг выразила их словами:

— Вы считаете, что «Смерть священника» не триллер, а «Досадный инцидент за обедом» — всего лишь социальная драма. Интересно, что думает мсье Пуаро? Он должен знать.

— Мсье Пуаро советовал нам дождаться результатов анализа коктейля, но, по его мнению, в этом нет ничего подозрительного.

— Значит, он стареет и совсем отстал от жизни.

Мистер Саттерсвейт поморщился, но Эгг продолжила, не сознавая своей бестактности:

— Пойдемте к нам. Выпьете чай с мамой — вы ей очень нравитесь.

Польщенный, мистер Саттерсвейт принял предложение.

Придя домой, Эгг позвонила сэру Чарлзу и объяснила задержку его гостя.

Мистер Саттерсвейт очутился в миниатюрной гостиной с хорошо отполированной старинной мебелью и полинявшим ситцем. Комната выглядела по-викториански, и мистер Саттерсвейт мысленно это одобрил.

Он непринужденно болтал с леди Мэри. Разговор зашел о сэре Чарлзе. Хорошо ли мистер Саттерсвейт его знает? Мистер Саттерсвейт ответил, что не слишком. Несколько лет назад он вложил деньги в одну постановку с его участием. С тех пор они подружились.

— Сэр Чарлз — очаровательный человек, — улыбнулась леди Мэри. — В этом я согласна с Эгг. Полагаю, вы заметили, что она склонна к преклонению перед выдающимися личностями?

Мистер Саттерсвейт поинтересовался, не вызывает ли подобная склонность дочери беспокойство у леди Мэри, но, похоже, это ее не тревожило.

— Эгг почти нигде не бывает, — со вздохом продолжала она. — Мы очень нуждаемся. Одна из моих кузин пригласила ее в Лондон и там выводила в свет, но с тех пор Эгг почти никогда отсюда не уезжала. Мне кажется, молодежь должна побольше бывать в разных местах и общаться с людьми. Иначе… ну, постоянное пребывание в одном месте иногда бывает опасным.

Мистер Саттерсвейт согласился, думая о сэре Чарлзе и его хождении под парусом, но, как выяснилось, на уме у леди Мэри было совсем не это.

— То, что сэр Чарлз обосновался здесь, пошло Эгг на пользу. Это расширило ее кругозор. Понимаете, здесь очень мало молодежи — особенно мужчин. Я всегда боялась, что Эгг выйдет замуж за кого попало, просто из-за отсутствия выбора.

Интуиция не подвела мистера Саттерсвейта.

— Вы имеете в виду молодого Оливера Мэндерса?

— Как вы догадались, мистер Саттерсвейт? — простодушно удивилась леди Мэри. — Да, я думала о нем. Раньше они с Эгг очень много времени проводили вместе, и хотя я, наверное, старомодна, но мне не нравятся многие его идеи.

— Молодость должна перебеситься, — заметил мистер Саттерсвейт.

Леди Мэри покачала головой:

— Я так боялась… Правда, его не назовешь неподходящей партией. Я знаю о нем все — дядя Оливера, который недавно принял его в свою фирму, очень богатый человек. Конечно, это глупо с моей стороны, но… — Она умолкла, не находя подходящих слов.

— Однако вы ведь не хотели бы, леди Мэри, — сказал мистер Саттерсвейт, чувствуя себя другом семьи, — чтобы ваша дочь вышла замуж за человека вдвое старше ее.

Ответ удивил его.

— Возможно, это было бы безопаснее. По крайней мере, знаешь, чего можно ожидать. В таком возрасте мужские грехи и проказы обычно уже позади.

Прежде чем мистер Саттерсвейт успел ответить, Эгг присоединилась к ним.

— Ты задержалась, дорогая, — упрекнула ее мать.

— Я говорила с сэром Чарлзом, мама. Он остался наедине со своей славой. — Она с укором обратилась к мистеру Саттерсвейту: — Вы не сказали мне, что все гости разбежались.

— Они уехали вчера — все, кроме сэра Бартоломью Стрейнджа. Он хотел остаться до завтра, но сегодня утром его вызвали телеграммой в Лондон. Один из его пациентов в критическом состоянии.

— Очень жаль, — отреагировала Эгг. — Я хотела как следует изучить гостей. Возможно, я нашла бы ключ.

— Ключ к чему, дорогая?

— Не имеет значения. Мистер Саттерсвейт знает. Оливер еще здесь — мы его заарканим. Он хорошо соображает, когда хочет.

Вернувшись в «Воронье гнездо», мистер Саттерсвейт застал хозяина дома сидящим на террасе.

— Привет, Саттерсвейт. Пили чай с Литтон-Горами?

— Да. Вы не возражаете?

— Конечно нет. Мне звонила Эгг. Она странная девушка…

— Но весьма привлекательная, — заметил мистер Саттерсвейт.

— Да, пожалуй…

Сэр Чарлз встал и прошелся взад-вперед.

— Как бы я хотел, — произнес он с внезапной горечью, — никогда не приезжать в это проклятое место!