Глава 25 · «Боюсь, что…»

Неожиданность совершенно ошеломила троих людей, сидевших вокруг стола, за которым проходил завтрак. Открывалась совершенно новая сторона дела! Ведь до сих пор предполагалось, что Анна Морисо — человек, не имеющий ни малейшего отношения к трагедии! Но, оказывается, она была на месте преступления. Прошло несколько минут, прежде чем каждый смог привести в порядок свои мысли. Пуаро, зажмурившись, делал руками какие-то безумные жесты, лицо его исказила напряженная гримаса.

— Минутку… минутку… — умоляюще бормотал он. — Мне нужно подумать, изменит ли все это мои представления о деле! Нужно подумать… Я должен вспомнить… Тысяча проклятий моему животу! Я был занят только моим желудком!..

— Так, выходит, она была в самолете.. — вслух думал Фурнье. — Кажется, я начинаю понимать.

— Да, я помню, — сказала Джейн. — Высокая такая, смуглая девушка. — Она прикрыла глаза, напрягая память. — Леди Хорбари назвала ее… Мадлен.

— Совершенно верно, Мадлен, — произнес Пуаро.

— Леди Хорбари еще послала ее в конец самолета за шкатулкой, алой шкатулкой…

— Вы хотите сказать, — медля, спросил Фурнье, — что эта девушка… прошла мимо кресла, в котором… сидела ее мать? Мотив. И удобный случай… Да, все так, — вздохнул он. Затем с неожиданной горячностью, совершенно противоречащей обычному состоянию его умиротворенной меланхолии, инспектор грохнул кулаком по столу: — Но, parbleu! Почему никто не заявил об этом раньше? Почему ее не включили в список подозреваемых?

— Я же говорил вам, мой друг, — устало сказал Пуаро. — Это я все позабыл из-за моего несчастного живота!..

— Да, да, вполне понятно. Но были и другие животы, не затронутые, — у стюардов, у пассажиров!

— Думаю, — робко заметила Джейн, — все оттого, что самолет тогда только вылетел из Ле Бурже и Жизель была жива и здравствовала еще около часа. Похоже, что ее убили гораздо позже.

— Любопытно, — вновь задумчиво тянул Фурнье, — Может… замедленное действие яда? Такое случается…

Пуаро тяжело вздохнул и уронил голову на руки.

— Мне надо подумать. Надо подумать. Неужели все мои соображения абсолютно неправильны?

— Случается, mon vieux, — утешил Фурнье, — и со мной такое бывало. Возможно, случилось и с вами. Иногда приходится подавлять самолюбие и приводить в порядок мысли.

— Да… — согласился Пуаро. — Я, очевидно, уделял слишком много внимания одной вещи. Уверовал, что смог найти определенный ключ, и исходил из этого я решении. Но если я с самого начала ошибался, если эта вещь попала туда случайно, то я должен признать, что был не прав. Должно быть, все так было, как вы говорите. Правда, замедленное действие яда — это явление необычное, даже, можно сказать, невозможное. Но там, где дело касается ядов, всякое случается, Надо, видимо, принять во внимание также идиосинкразию…

Пуаро умолк, обдумывая случившееся.

— Мы должны обсудить дальнейший план, — сказал Фурнье. — В данный момент, я полагаю, было бы глупо возбуждать подозрения у Анны Морисо. Она совершенно уверена, что осталась неузнанной. Ее честные намерения приняты. Мы знаем, в каком отеле она поселилась, и можем поддерживать с ней связь через мэтра Тибо. С законными формальностями всегда можно помедлить. Нами установлены два пункта: мотив и благоприятный случай. Пока что мы должны только принимать на веру то, что у Анны Морисо был змеиный яд. Вопрос также остается открытым в отношении некоего американца, который якобы был в Париже и подкупил Жюля Перро. Возможно, это был Ричардс, муж Анны. У нас ведь только и доказательств, что ее слова о том, что он, мол, в Канаде.

— Вы говорите — муж?.. Да, муж… О постойте, постойте! — Пуаро стиснул пальцами виски. — Все неправильно… — забормотал он. — Надо заставить мысль работать методично и последовательно! А я слишком спешу с выводами. Наверное, если… если мои первоначальные предположения были верны… Или неверны… — Он надолго замолчал, затем опустил руки, сел очень прямо и принялся симметрично расставлять две вилки и солонку.

— Давайте рассуждать, — предложил он наконец. — Анна Морисо или виновна, или невиновна. Если она невиновна, то почему солгала? Почему скрыла тот факт, что была горничной леди Хорбари?

— Вот именно — почему? — в тон ему спросил Фурнье.

— Мы полагаем, что Анна Морисо виновна, потому что солгала. Но подождите. Допустим, мое первое предположение было верно. Чему же оно будет соответствовать: вине Анны Морисо или ее лжи? Да, да, здесь должна быть предпосылка. Но в таком случае — если эта предпосылка отгадана верно, — Анна Морисо вообще не должна была находиться в самолете.

Фурнье думал: «Теперь я понимаю, что имел в виду тот англичанин, инспектор Джепп. Этот чудак действительно все усложняет. Он хочет, чтобы дело, которое теперь стало совсем простым и ясным, казалось запутанным. Он не может примириться с прямым решением, не претендуя на то, чтобы оно совпадало с его предвзятым мнением».

Джейн размышляла: «Не могу сообразить, что у него на уме… Почему это девушка не должна была находиться в самолете? Служанка обязана следовать за леди Хорбари… А он, по-моему, просто кривляка… и фигляр…»

Вдруг Пуаро со свистом втянул воздух:

— Ну, конечно же, — сказал он. — Это вполне вероятно; и додуматься можно очень просто. — Он встал. — Придется снова звонить по телефону.

— По трансатлантическому, в Квебек? — спросил Фурнье.

— Нет, на этот раз всего-навсего в Лондон.

— В Скотланд-Ярд?

— Нет, в дом на Гросвенор-сквер. Если только мне посчастливится застать леди Хорбари дома.

— Будьте осторожны, мой друг. Если на Анну Морисо падет хоть малейшее подозрение из-за того, что мы станем наводить о ней справки, это не пойдет на пользу нашим делам. Кроме того, если она насторожится…

— Не бойтесь. Я задам только один вопрос, самый безобидный. — Пуаро улыбнулся: — Если хотите, идемте со мной!

Мужчины вышли, оставив Джейн за столом. Вызов занял немного времени.

Пуаро повезло.

Леди Хорбари была дома и завтракала.

— Отлично. Передайте леди Хорбари, что говорит мсье Эркюль Пуаро из Парижа. — Пауза. — Это вы, леди Хорбари? Нет, нет, все хорошо. Уверяю вас, все в порядке. Нет, вовсе не поэтому. Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос. Да… Когда вы летаете самолетом из Парижа в Англию, То ваша горничная обычно отправляется с вами или едет поездом? Едет поездом… Просто случайно?.. Понимаю… Вы уверены? А-а, она ушла от Вас? Понимаю… Оставила вас нежданно-негаданно? Mais oui, низкая неблагодарность. Верно, верно. Самый неблагодарный народ. Да, да, точно так. Нет, нет, не надо беспокоиться. Au revoir, прощайте. Благодарю вас. — Он повесил трубку и повернулся к Фурнье; глаза его позеленели и загорелись. — Слушайте, друг мой. Горничная леди Хорбари обычно путешествует поездом и пароходом. В день убийства Жизели леди Хорбари в последнюю минуту решила, что лучше будет, если Мадлен тоже полетит самолетом. — Пуаро схватил француза за руку: Быстро, друг мой, — сказал он, — едем в отель! Если моя мысль верна, а я думаю, что так оно и есть, — то нам нельзя терять времени!

— Но я ничего не понимаю. Что все это значит? — Фурнье почти бежал за ним.

Посыльный открыл дверцу такси. Пуаро вскочил в машину и назвал адрес отеля Анны Морисо.

— И поезжайте побыстрее! Быстро!

— Что за муха вас укусила? Что за сумасшедшая гонка?! Зачем такая спешка?!

— Затем, мой друг, что, если моя догадка верна, — над Анной Морисо нависла опасность.

— Вы так думаете? — Фурнье не удалось скрыть скептических ноток, пробившихся в голосе.

— Я боюсь, — сказал Пуаро. — Боюсь. Mon dieu, бог мой, как ползет это такси!

А такси в это время делало добрых сорок миль в час и только благодаря хорошему глазомеру шофера счастливо ныряло и благополучно выныривало из потока транспорта.

— Если мы и дальше будем так ползти, то через пару минут попадем в катастрофу! — сухо сказал Фурнье. — И мадмуазель Грей мы бросили, она, бедняжка, дожидается, пока мы поговорим по телефону и вернемся, а мы вместо этого укатили из отеля, даже не сказав ей ни слова! Нечего сказать, вежливо!

— Какая разница — вежливо или невежливо? Речь идет о жизни и смерти! Фурнье пожал плечами, подумав: «Этот одержимый может загубить все!

Если Анна Морисо догадается, что мы напали на ее след…»

— Послушайте, мсье Пуаро, будьте, наконец, рассудительны.

Нужна осторожность!

— Да ничего вы не понимаете, — вскричал Пуаро. — Я боюсь, что…

Такси резко затормозило у входа в тихий отель, в котором поселилась Анна Морисо. Пуаро выпрыгнул из автомобиля, едва не сбив с ног какого-то человека, только что вышедшего из подъезда. Пуаро на мгновение замер, поглядев ему вслед:

— Еще одно лицо, которое я знаю… Но где же!.. А-а, помню, это актер, Раймонд Барраклоу.

Он уже шагнул было ко входу в отель, но Фурнье сдержанно положил руку ему на плечо.

— Мсье Пуаро, я глубоко уважаю вас и восхищаюсь вашими методами, но, поверьте мне, опрометчивые действия опасны. Ответственность за ведение дела здесь, во Франции, несу я…

Пуаро прервал его:

— Понимаю вашу тревогу, но не опасайтесь «слишком опрометчивых действий» с моей стороны. Давайте справимся у портье. Если мадам Ричардс здесь, стало быть, все в порядке и мы вместе обсудим дальнейшие действия. Вы не возражаете?

— Нет, нет, конечно, нет.

— Отлично! — Пуаро подошел к конторке, где записывали постояльцев. Фурнье последовал за ним. — У вас, кажется, поселилась миссис Ричардс? — спросил Пуаро у портье. — У себя ли она?

— Нет, мсье. Она останавливалась здесь, но уже уехала. Сегодня.

— Уехала? — переспросил Фурнье.

— Да, мсье.

— В котором часу? Портье взглянул на часы.

— Немногим больше получаса назад.

— Куда она направилась? Чем вызван столь внезапный отъезд?

Портье не захотел отвечать; но Фурнье предъявил свое удостоверение, и тон изменился: портье рад был оказать полиции помощь.

— Леди не оставила адреса. По-моему, неожиданно изменились ее планы.

Раньше она говорила, что намерена пробыть здесь с неделю.

Были созваны лифтер, носильщики, горничная. По словам лифтера, леди вызвал какой-то джентльмен. Он пришел, когда ее не было, дождался ее возвращения, и они вместе завтракали. Как выглядел джентльмен? Горничная сказала, что он американец. Казалось, леди была удивлена, увидев его. После завтрака леди велела вызвать такси и попросила носильщика отнести вниз ее вещи. Куда она уехала? На Северный вокзал. Во всяком случае, велела шоферу ехать туда. Поехал ли с нею американец? Нет, она отправилась одна.

— Северный вокзал… — размышлял Фурнье. — Значит, направление-Англия. Отправление в 2.00. Но, может быть, и не так. Нужно срочно связаться с Булонью и попытаться задержать такси!

Опасения Пуаро пугали теперь и Фурнье. Быстро и четко заработала полицейская машина.

Было уже пять часов, когда Джейн, все еще сидевшая в холле с книжкой, подняла голову и увидела торопливо вошедшего мсье Эркюля Пуаро, Джейн открыла было рот, но слова упрека остались невысказанными. Что-то в облике Пуаро остановило ее.

— Что случилось? — встревожилась Джейн. — Где вы так долго были?

Пуаро взял ее руки в свои.

— Жизнь очень жестока, мадмуазель, — сказал он, и голос его испугал Джейн.

— Что случилось? — повторила она. Пуаро медленно произнес:

— Когда поезд, согласованный с пароходным расписанием, прибыл в Булонь, в купе первого класса нашли женщину — мертвую.

Краска сбежала с лица Джейн:

— Анна Морисо?

— Анна Морисо. В ее руке был зажат пузырек с остатками синильной кислоты.

— О! — ужаснулась Джейн. — Самоубийство?

Пуаро мгновение молчал. Затем, тщательно подбирая слова, произнес:

— Полиция считает, что это самоубийство.

— А вы?

Пуаро сделал выразительный жест.

— Что же еще прикажете думать?

— Покончила с собой? Но почему? Из-за угрызений совести или из страха быть раскрытой?

— Жизнь порой очень жестока, — сказал Пуаро, покачав головой. — И нужно иметь много мужества…

— Чтобы покончить с собою! Чтоб умереть, надо, наверное, быть очень сильным.

— Чтобы жить, — сказал Пуаро, — тоже нужно быть и очень мужественным, и очень сильным.